Выбирай

Тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов давила на слух, от чего в голове неприятно шумело. Рэнджи в очередной раз перевернулся на бок, чтобы посмотреть на часы. Гадкая, гадкая ночь! Самая ужасная из ночей, проведенных в этом доме. Всю эту ночь кто-то ходил по коридорам магазина, скрипя половицами, вертелся около соседней комнаты, будто решая - войти или не войти. Несколько раз Рэнджи порывался встать и настучать нарушителю спокойствия по шее, но нарушитель вовремя уходил восвояси, хотя через минут десять все равно возвращался. Видит Ками, Абарай ненавидел того человека только потому, что не мог уснуть. Только поэтому. А на то, что соседняя комната - это комната Рукии, Рэнджи было абсолютно плевать. Ее дело. Она сама променяла его на какого-то там блондина, так что теперь стоило отступиться. Глупо было надеяться, что когда-нибудь все будет как раньше. Все, как в Руконгае. Сначала клан Кучики; потом Ичиго, к которому, Рэнджи был уверен, Рукия не ровно дышала; фанатичное поклонение мужу покойной сестры - своему названному брату; теперь этот призрачный блондин, о котором все говорят, но никто так и не узнал, кто это; а конкретно в данный момент кто-то топчется у двери в ее комнату. В комнату, где она спит. Лежит, мерно посапывая, обнимая розовую подушку, прижимая к себе плюшевую игрушку в виде кролика. Наверное, непослушные волосы закрыли ее лицо, а коленки прижаты к животу: спать свернувшись в клубок - привычка, оставшаяся еще из холодного и голодного Руконгая. А впрочем, кто знает, как она спит сейчас? Может, она как истинная аристократка развалилась в постели, может ее волосы разметались по подушке, а руки раскинуты в стороны? Рэнджи едва подавил в себе желание подняться с постели, чтобы пойти посмотреть, но вспомнив, что кто-то крутится там, около ее комнаты, остался лежать. "Все знают, как ты к ней относишься... Никто не сомневается, что ты в нее влюблен. И она сама знает. Чего тебе стоит? Всего лишь посмотреть, как она спит! Или ты боишься? Боишься, что не сдержишься? Ну же, неужели слабо?" Рэнджи помотал головой, пытаясь рассеять голос в голове, призывающий сделать то, что так хочется. Взглянуть. Одним глазком. Всего лишь раз. "И потерять ее дружбу навсегда?" Нет. *** Гриммджо, ошивающийся возле комнаты той, кто уже больше месяца будоражила его воображение, кажется, ненавидел сам себя. То, во что он превратился под надзором этой сучки, вызывало его омерзение. И она сама вызывала омерзение. И стояк заодно. Правда, крутился Гриммджо возле ее комнаты отнюдь не из-за стояка. Совесть, которая ни с того, ни с сего проснулась в арранкаре с удивительным напором заставляла пойти извиниться, но последние кусочки здравого смысла всеми силами отговаривали от этого неимоверно глупого и странного, по меркам Джагерджака, поступка. Иногда он как законченный фетишист припадал ухом к двери, слушая ее сопение; иногда наблюдал за ее сном из замочной скважины. Кстати, не лишним будет отметить, что спала она именно так, как и представлял себе Рэнджи - по-Руконгайски. Свернувшись калачиком. Как ребеночек. Гриммджо облизывал губы, одергивал пальцы, тянущиеся к дверной ручке, и уходил, предварительно засунув язык, на котором вертелись слова извинений, в жопу. *** Рукия, кстати, этой ночью спала удивительно спокойно. После стычки с Гриммджо, она окончательно выбросила из головы и его, и Гина, решив, что черт с ними. Черт с ними обоими. Она никак не могла разобраться в своих чувствах - она знала, что неровно дышат к ней ее самые близкие люди, но не могла понять - а испытывает ли то же самое к кому-нибудь из них? Она перебирала варианты - Ичиго? Он... нечто большее чем друг, да. Только она не могла понять на сколько - как брат или как... мужчина? Брат? Да, она заметила его перемены в отношении себя, но сама не испытывала ничего подобного. В этом-то она была точно уверена - то, что она испытывала, называлось поклонением. Поклонением человеку, который вытянул из низов, сделал кем-то достойным, превознес до своего уровня. Так Гин сказал. А что касается Гина... впрочем, не важно, что там касается Гина! Она же решила, что он идет к черту. Вместе с Гриммджо. Осознав, что на сегодня споров с самой собой достаточно, Рукия уснула. И спала она так, как спала в Руконгае. Крепко и свернувшись калачиком. Послав все к чертям.