Золотая середина

Часть 3 Стивен Грант Роджерс

Я всегда знал что делать. Знал, как поступить правильно. В какой момент все изменилось? В какой момент появились сомнения? Так много вопросов. От них начинала болеть голова. И не только у меня. В конференц-зале царила гробовая тишина. Они меня раздражают. Трусливые, беспомощные черви. От них никакого толка. Только и способны, что натягивать на себя по утрам костюмы из натуральной шерсти, да сидеть и хлопать на меня своими пустыми глазами. Зачем все это? Все эти бессмысленные собрания на которых я вынужден сидеть и слушать весь этот бред. Было бы намного проще отдай я один единственный приказ. Расстрелять. И мир стал бы тут же чище. Не на много, но все же. Жаль что это… как теперь говорят «Не гуманно». А что гуманно? Моя омега сейчас там, на другом краю Вашингтона, борется с внутренними демонами. Вспоминает себя. И Бета, тоже моя, и тоже там. А я тут. Хрупкий корпус стальной ручки трещит между пальцев и забрызгивает стол едкими, тёмно-синими чернилами. Манжеты белоснежной рубашки беспощадно были уничтожены. Да, мне их жаль больше, чем лицо моего нового секретаря. К слову Беты. В последнее время у меня возникла особая тяга к нейтральному полу. Кого я обманываю? Себя? Тяга у меня к одному конкретному Бете. А уже из-за этого мои взгляды переменились по отношению к другим. В частности к бывшему секретарю Эмили. Она была… хороша в своем деле. Ответственная, внимательная, шустрая. У нас были даже общие черты. Мы видели людей насквозь. И общая симпатия к одному человеку. Именно поэтому ей пришлось уйти. Не люблю менять свое окружение, особенно когда замена, так посредственна. Новый, юный, тонкий как тростинка, секретарь совсем не мог произвести на меня впечатление хоть и пытался. От случая к случаю. То спинку выгнет, то по своему бедрышку проведет, то ресничками затрепещет. Каждый раз смотря на это представление, во рту появлялся кислый привкус подделки. Вот и сейчас он потянулся ко мне с влажной салфеткой, видимо желая вытереть мои пальцы. Брезгливо отвожу руку в сторону. С недавних времен, чужие прикосновения к моей коже вызывают тошнотворные приступы отвращения. Рамлоу. Брок. Это он во всем виноват. Одно это имя заставляет гидру в моем сердце разжать свои губительно тесные щупальца. Только этот человек, сумел напомнить моему замороженному во льдах мозгу, что у меня есть сердце. И оно способно не только качать ледяную кровь по организму. Но еще и что-то чувствовать. И даже принимать решения. Например понижение моего лучшего секретаря. Конечно, первым желанием было уволить, но это бы было слишком очевидным проявлением эмоций. Поэтому я перевел ее в отдел кадров. Хотя милосерднее было все же попросить ее, так сказать «на выход». Руководство там действительно… неординарное, и долго никто не задерживается. Посмотрим насколько мисс Эмили хватит. А еще одно из моих странных импульсивных решений это — подселение двух моих любовников в одну квартиру. Любовники, мерзкое слово, и как жаль что я не могу подобрать другое. Пока не могу. — Все свободны. Даю вольную и тараканы, по подскакивав со своих мест, разбежались в рассыпную. У меня сегодня больше нет сил терпеть их. У меня не осталось сил ни на что. Прикрываю глаза. Пальцами чистой руки растираю хмурость между бровей, массирую переносицу. Сомневаться в себе это нормально. Вспоминать прежние решения и задаваться вопросом «Поступил ли я правильно» тоже нормально. Для обычных людей. Но не для меня. Я никогда не возвращался в прошлое, всегда считал это пройденным этапом. Но последние месяцы я не узнавал сам себя.

***

Я всегда был злым. Нет, даже яростным. Это чувство горело во мне, взращивало и подгоняло под себя все остальные черты характера. Чтож предвоенные времена не сопутсвовали здоровому развитию психики. Да и дело не только в голоде, нищите и безотцовщине. Хотя от части может быть и в этом. Но в основном в самом обществе. Прогнившем, циничном, эгоистичном. До этапа инициации второго пола, меня, да и я сам так думал, считали Бетой. Довольно таки хилой и крайне бесполезной для прогрессивного общества. Если бы какому-нибудь пьянице пришло в голову прирезать меня в темном переулке, все бы только выдохнули спокойно. На одного блохастого в Бруклине стало бы меньше. Лишь Баки Барнс, стал лучиком света в этом мраке. Красивый, высокий, стройный. Лучезарный. Истинный омега. Воплощение всех качеств и достоинств. И он, мечта любого, нашел что-то во мне. Спустившийся с небес ангел, разглядел в моей грязи нечто… особенное? Возможно даже связь истинных. Ведь я тоже ощутил это. В целом, после появления Баки, те времена перестали быть столь мрачными. Словно жизни до него и вовсе не было. А с приобретением сыворотки все окончательно переменилось. «Сыворотка развивает все что внутри. И от нее хорошее становится великим. Плохое — ужасным.» В мои руки доверили мощнейшее оружие. И я был просто обязан воспользоваться им. Моим долгом было изменить мир. Общество. Меня не хотели слышать. Пришлось объединиться с Фашисткой Германией, а в следствии и подмять ее под себя. Без жертв так же было не обойтись. Баки это не нравилось. Истинная связь держала нас крепко, но даже она не могла уберечь от ссор. Мы любили друг друга. Но видели мир по разному. Мы были солдатами. Но Баки убивал гуманно, безболезненным выстрелом в лоб. А я кромсал эти головы всмятку. Он хотел детей. А я боялся что они родятся уродами, как я сам прежний. Баки хотел чтобы война поскорее закончилась, любой ценой. А я хотел абсолютного покровительства Гидры, объединения стран и народов. Равенства. Баки сорвался с поезда и погиб в сорок четвёртом году, забрав вместе с собой остатки моей души. Я не успел сделать ему предложение.

***

— Ты должно быть шутишь? Всего лишь на секунду позволяю себе прикрыть глаза и перевести дыхание. Мне еще никогда не было так тяжело собираться с мыслями. Физически больно смотреть на главу ударной группы. На Броке нет живого места, и всему виной моя ожившая Истинная Пара. В новом веке мы пересеклись только два раза, и оба они обернулись катастрофой. Первый раз на границе с Польшей. Когда неосознанно надышался запахом Пары и изнасиловал подчиненного, все того же Рамлоу. И второй сейчас. Когда приятный отдых на берегу моря, чуть не обернулся убийством одного из неравнодушных мне людей. Или обоих. Баки в изоляционной камере, бросается на стены и каждого вошедшего. Брок тут, в палате, лежащий на этих блевотно белых простынях. Перебинтованный с головы до ног. С пробитой головой, и с лопнувшими в глазах капиллярами. И смотрит на меня с такой всепоглощающей ненавистью, что я сам себе невыносим. Но я не могу поступить иначе. — Он никого к себе не подпускает. Стрэндж говорит, что только Бета без запаха, способен найти с ним контакт. Ты единственный кому я могу его доверить. — Я польщен. Его каркающий голос острием вонзается в мою грудь. Чувствую себя предателем. Но по отношению к кому? Брок не достоин такого отношения к себе. Но и Баки тоже… Баки сильный, в его крови бежит советская сыворотка, но психика повреждена. С Броком же все было в точности наоборот. Его хрупкое тело разваливалось на части. Еще в недавнем прошлом я размышлял о нашем будущем. О недолгом сроке его, Рамлоу, бытия. О том как мало у нас времени побыть вместе. А сейчас мне кажется, что его уже и вовсе нет, этого самого пресловутого времени. — Я согласен. Но при одном условии. Придет время, и я приду к тебе с просьбой. Ты не сможешь мне отказать. Опрометчиво на такое соглашаться. Впрочем предлагать тоже. Я глава крупнейшей и влиятельной организации. Под моим началом склонилась почти половина континента. Что такого может попросить Бета? Как дорого это может обойтись для меня лично, и для страны в целом? Чем рискнуть? Здоровьем и жизнью Баки или всем выстроенным миром? И почему же мне кажется, что Брок в любом случае для меня уже потерян. — Как пожелаешь. И усмешка у него такая, болезненная, злая, жестокая. Что даже по моим плечами пробежали давно забытые мурашки.

***

Это были не простые месяцы разлуки. Тоска пропитывала все. Она витала в воздухе, была в моей еде, воде и даже одежде. Я забивал свои мысли и руки работой. А вот её то родимой, всегда было в избытке. Неразбериха на Востоке, напряженная ситуация на Юге. Я разрывался на мелкие клочки пытаясь удержать в руках одновременно все. Становилась очевидно, что просто силы недостаточно. И за всей этой кутерьмой, я даже не сразу понял что со мной что-то не так.

***

Неконтролируемые приступы агрессии, вспышки ярости, все это было мне не свойственно. Я всегда предпочитал слушать, анализировать, говорить кратко и по делу. Конечно если это не касалось политики. Но не сегодня. Сегодня, вся злоба, которую я старался спрятать поглубже, вырывалась наружу. Это происходило волнами, накатами. Я не мог контролировать своего внутреннего безумца. И придя домой, выяснил что все это неспроста. Гон, причем он пришел с большой задержкой. А это не сулило ничего хорошего. Я хотел пережить его в одиночестве. Ведь в таком состоянии я мог легко переломать под собой любую омегу. Кроме истинного. Благо холодильник всегда ломился от еды и хотя бы об этом можно было не беспокоится. Снял узкие брюки, принял холодный душ. Не помогло. Мои мысли тянулись далеко от этой квартиры. Баки и Брок. Чем они заняты этим вечером? Хотел бы я оказаться третьим в их маленькой компании. Хотел бы вновь ощутить их запах. Они мой дом. Оба. Вместе. И никак иначе. Одиночество ещё никогда не подкрадывалось ко мне так близко. Как я мог существовать раньше? Как мог считать комфортным это ощущение личного пространства. Полностью обнажился и лег на холодную постель. Мягкие простыни обласкали мое тело бархатным прикосновением. Носа коснулся аромат чистого белья. Скоро эти ткани будут пропитаны семенем изголодавшегося альфы. А как хотелось бы чтобы они пропитались не одним запахом. Пролить на них сладкий сок своевольного беты. Будь я хоть чуть мудрее в этих любовных делах. Если бы только умел выражать свои эмоции в слова. Возможно все бы было по другому. Первые сутки гона были изматывающими. Будучи старой закалки, я пренебрегал, или даже лучше сказать, брезговал вспомогательными игрушками. Только живая плоть, только естественное тепло и смазка. К концу второго дня мой член горел огнем, я был не способен удовлетворить желания своего требовательного, капризного тела. И я не выдержал. Позвонил. В конце концов, я тоже достоин его помощи и внимания. Я тоже человек. Не помню, что говорил. В голове туман. Лишь жгучая боль в паху и животное отчаянье от долгого ожидания пары. Я знал, что Брок не оставит меня. И он не подвёл. Я сторожил его возле окна. Как какое-то животное. Как верная дворовая собака, я уткнулся носом в стекло обласкивая взором желанного человека. А он глумился надо мной, издевался. Его темная тень выскользнула из ярко жёлтого такси. Облокотился на дверцу и заглянул внутрь, о чем то разговаривая с водителем. Я едва успел остановить метнувшуюся к ручке окна ладонь. Господи, я что собирался подслушать? Кажется у меня галлюцинации, иначе как я могу слышать звонкий смех своего командира? Он захлопывает дверцу и вместо того чтобы немедленно подняться ко мне, достает пачку сигарет. Точно издевается. С рычанием отталкиваюсь от подоконника и иду к шкафу. К черту все, я сам притащу его наверх. Распахиваю дверцы и выхватываю первые попавшиеся джинсы, они следом за собой тащат всю остальную стопку аккуратно сложенной одежды. Она падает к моим ногам безобразным комом и я тут же в порыве неконтролируемого гнева отпихиваю его ногой в сторону. Бесит. Как все это меня бесит. Сейчас мои любимые джинсы кажутся чертовски узкими, тесными, и раздражают чувствительную кожу. Я едва ли смог дотянуть их до бедер, прежде чем сорвать их с себя вовсе. Но не тут то было, предательская жёсткая ткань путается в щиколотках собравшись тугой гармошкой. Я стаптываю их с себя ногами, уже не пытаясь сдержать злой рык. Сегодня что, все против меня? Достаю серые свободные штаны для пробежки и уже они спокойно скользят по коже. Следом натягиваю мятную футболку, что предательски натирает и так возбужденные соски. В голове каша. Одна мысль сменяет другую, и лишь суть одна. Рамлоу. Как я притащу его в спальню. Как он почувствует мою похоть, что пропитала все стены. Как я накажу его за холодность ко мне. Как заставлю его стонать. Нет, он будет кричать. Запыхавшийся я вышел в коридор. Черт, совсем забыл про носки, ну да ладно. Уже наполовину натянул кроссовок на босу ногу, как раздался стук в дверь. Три четких удара о сталь. И мое сердце замерло. Гнев мгновенно улетучился. Он пришел. Медленно выступаю из смятого кроссовка и подступаю к двери. Не заглядываю в глазок, открываю сразу. Он всегда был одет в чистую одежду. Ухоженный, с приятным нейтральным запахом мыла. Всегда как с картинки. Было заметно что он готовился. А ещё улыбка, он всегда встречал меня с хищной улыбкой и прищуром глаз. Словно это он будет меня использовать. Но не сегодня. Нет, конечно он по-прежнему выглядел опрятно, его волосы были чистыми, но без всяких средств для укладки. Наверное поэтому они выглядели как-то небрежно. Как-то непривычно. На нем вместо облегающей футболки с кожанкой, была черная мешковатая толстовка. И это тоже было не в его стиле. А ещё вместо привычного запаха чистоты, от него несло сигаретным дымом. Он же прекрасно знал, что я терпеть не могу этот запах. Знал что это слишком резко для моего чутья, и все равно поступил так. И я все равно хочу его. Брок заходит внутрь квартиры не здороваясь. Прикрывает дверь и облокачивается на нее спиной. Выглядит уставшим. Надо предложить ему чай. Не стоит, вот так с порога набрасываться на него. Жаль только, что я не могу произнести ни слова. Стою как истукан и пожираю его голодным, жаждущим взглядом. Да и Брок молчит, задумавшись о чем-то своем. Мы так давно не виделись, и сейчас, стоя в этом небольшом коридорчике не можем сказать друг другу и пары слов. А он даже смотреть на меня не хочет. Я действительно животное. Вызвал его для случки. Сжимаю челюсть, да так сильно что зубы скрипят. Надо что-то сказать. Разбить эту давящую тишину между нами. Интересно, это чувствуют саперы подбирая нужный провод? Они так же боятся сделать неправильный выбор? Делаю шаг ближе. Брок поднимает наконец свой взгляд на меня. Делаю ещё один. И наше дыхание соединяется. И я наконец это чувствую. Запах своей пары, что принес Бета на своей коже. Как бы он не пытался его смыть, это невозможно. И Брок знает что я это чувствую. Медленно подаюсь вперёд и касаюсь его колючей щетины на щеке губами. Как же хочется все сделать по-человечески. Как не хочется превращаться в похотливое животное. Хочу все помнить. Хочу любить, а не просто долбиться. Но мутная дымка желания уже потихоньку начинает заполнять мой разум. Спускаюсь губами ниже, к подбородку. Губы моего ночного кошмара приоткрываются и я чувствую запах мятной зубной пасты вперемешку с табаком. Мой живот скручивает спазмом. Размыкаю губы в ответ, и кончиком языка прохожусь по длинной, пухлой нижней губе. Горчит. Дыхание Брока срывается. Его пальцы цепляются за мой локоть, то ли в попытке отстранить, то ли наоборот удержать. Не сдерживаю улыбку. Он тоже по мне скучал. — Нам надо поговорить. Голос его привычно хриплый и в то же время глубокий. Как же хочу наброситься на него. Как не хочу говорить. Прижимаюсь грудью к груди, для этого приходится чуть согнуть ноги в коленях, а руки упереть в дверь. Касаюсь губами обжигающе колючей шеи любовника. — Как долго я ждал. Мой голос рычит, а разум совсем не контролирует речь. Сам толком не знаю, что имел ввиду. Но Рамлоу вздрагивает подо мной. Его венка гулко бьётся под моими губами. И я прикусываю ее. Хочу клеймить его. -Ты обещал исполнить мою просьбу. Подпиши. Бросаю короткий взгляд на папку в чужой руке. Как эгоистично. Не хочу на это отвлекаться. Тянусь губами к основанию шеи, для этого приходится зарыться носом в ворот толстовки. Ох, а там запах ещё слаще. Тело командира пылает огнем. — Мистер Роджерс. Обращение проходится по мне разрядом тока. А этот официальный тон заводит. О, да, притворись несчастным сотрудником к которому домогается босс. — Позже. Как простуженный, хриплю в ответ и забираюсь двумя ладонями под толстовку. Обнимаю жар его тела двумя ладонями. С силой давлю на каменный пресс. Какой рельеф. Мощь. Прохожусь по грудным мышцам, цепляю короткими ногтями соски. В награду получаю недовольное шипение. Мой чувствительный, сладенький бета. Они всегда у тебя были такими нежными. Непроизвольно облизываюсь. Мои шаловливые пальцы соскальзывают в стороны и игривой щекоткой проходятся по впадинам подмышек. Знаю, там запах должен быть ещё сильнее. С рыком задираю мешающуюся мешковатую ткань до самого подбородка. Хотел бы совсем стянуть, но Брок продолжает отчего то противится упираясь в мои плечи ладонями. — Нам действительно нужно поговорить. Чтож его голос звучит совсем не убедительно. Он дрожит. Брок Рамлоу жаждет меня ничуть не меньше, я точно это знаю. Зачем он сопротивляется мне? Зачем борется? Хочет поиграть со мной? Хорошо, давай поиграем. Не теряя времени на глупые разговоры накрываю губами призывно торчащий сосок. Мужчина над моей головой шипит, хватка на плечах крепчает. — Почему? Не сразу понимаю, что он говорит. Слишком увлечен своим занятием. Своей игрой. Мужчина в моих руках начинает таять. Тело его радуется мне и становится более податливым. Я стараюсь не обделять вниманием и второй сосок, прокручивая его в пальцах. Мне не удобно стоять, вот так согнувшись, особенно сейчас, когда ноги не держат нас обоих, и Брок становится неуловимо все ниже и ниже от моих губ. Встаю на колени. Это поза всегда казалось мне унизительной, слабой. Но не сейчас. Сейчас она была очень даже выгодной и удобной. И глаза Брока так горят. Прохожусь по краю его джинс губами. Тут запах совсем другой. Оглаживаю широкими ладонями его бедра, накрываю тазовые косточки. Ладони Брока накрывают мои руки не давая двигаться дальше. И я отрываюсь от его манящей кожи. Задираю голову к верху и смотрю на пылающее лицо мужчины. На его поплывшие от похоти глаза. О, наверняка я выгляжу похлеще. От чего то в душе зарождается радость, это я! Именно я, довел его до такого состояния. — Почему мы не можем по-человечески? Не понимаю его вопрос и даже пару раз отуплено моргаю. Он имеет ввиду спальню? В мгновение ока подскакивают на ноги и подхватываю свою награду на руки. Папка позабытой стопкой бумаги рассыпается по полу.