All of my affections

У любого, даже самого безупречного, тщательно продуманного и отрепетированного плана, есть звено, в котором невозможно быть уверенным; звено, которое способно нарушить любые расчёты, сыграть вопреки всем предусмотренным обстоятельствам и изменить правила игры в считанные мгновения. Звено это называется «люди». Никогда не стоит забывать о том, что за люди оказываются на твоей стороне. Акутагава нервничал, и мысли в его голове крутились не самые приятные, но нервам ни за что нельзя было позволять выбить себя из колеи: такой прибыльной и масштабной операции, как та, в которой ему отводилась одна из ведущих ролей, Мафия давненько не проворачивала, и все её участники, а особенно сам Акутагава, обязаны были выполнить свою функцию чётко и безукоризненно. Тогда Мафия получит деньги, а Чуя будет гордиться. А ещё… Шаг, шаг, шаг, шаг; по ровному, до тошноты гладкому городскому асфальту, так не похожему на изрытые, давным-давно разбитые, богами забытые дороги проклятых трущоб. Никакие годы сытой жизни, никакая сколь угодно надёжная крыша над головой не могла стереть из памяти прошлые лишения, пусть те и не причиняли теперь боли, всплывая в сознании, они становились ещё одним толчком вперёд, ещё одним указателем к действию: должен справиться, ради спасшего ему жизнь Чуи, ради приютившей Мафии, ради себя самого. Глядя прямо перед собой немигающими глазами ребёнка, стоявшего на самом краю бездны, как и раньше, как и всегда, Акутагава приближался к точке, в которой должен был зазвонить телефон, приглашая на сцену. Все следующие свои действия он знал наперёд, но, не сомневаясь в себе, за других он не мог поручиться. Мобильный зажужжал в кармане ровно в ту самую секунду, в которую было нужно; не замедляя ход, Акутагава ответил: — Слушаю. — Акутагава-семпай! Мы на месте! — запыхавшийся голос Хигучи. Бежала, значит. Не успевала к обозначенному времени. Непутёвая девчонка. — Иду, — коротко ответил он, прежде чем закончить звонок. Между двумя зданиями, последними на этой улице, в глухом тупике, они должны были встретиться: Акутагава и цель. Загнать в угол, лишить путей к отступлению, повысить свои шансы на успех. Оправдать ожидания. Насладиться вкусом победы. Цель звали Ацуши Накаджима, но это не было важной информацией. Если покупатели захотят назвать его как-нибудь иначе, у них будет полное право на это. Пока же ничто не интересовало Акутагаву, как и тех, кто дал ему задание: ни внутренний мир этого человека, ни его характер — лишь способность и то, как совладать с нею. Ровный уличный гул пронзило выстрелом; следом прозвучал ещё один, а потом снова. Акутагава вздёрнул голову, прислушавшись на миг, и ускорил шаг. Через минуту он был уже на месте, чтобы застать свою помощницу с чужой хваткой на горле. Беззвучный вздох разочарования не задержал его: секунда — и длинное чёрное лезвие, метнувшееся от рукава Акутагавы, резануло по душащей руке, и её обладатель, отшатнувшись, рухнул на асфальт. Освободившись, Хигучи осела и закашлялась. Лицо её было пунцовым, а глаза — мокрыми. Помимо неё и неизвестного нападавшего, в тупике находились ещё двое: какая-то девчонка, что лежала без сознания, и их цель. Перепуганный мальчишка, глазастый и взъерошенный, ещё более жалкий, чем казался на фото. Акутагава бросил сидящей на асфальте Хигучи: — Цела? — Семпай… — та кивнула. Она хотела ему что-то сказать, может, поблагодарить за спасение, но у них не было времени на лишнюю болтовню. — У нас приказ поймать человека-тигра живьём. А ты стрелять удумала, — перебил её Акутагава, при этом не сводя взгляда со своей цели. Мысленно он подавил желание стукнуть свою подчинённую. Бить бессмысленно. Унижать тех, кто с тобой работает, нельзя. Она всё равно ничего не поймёт, пока не объяснишь словами. Чуя так говорил. — Ты запросто могла его убить. Та пробормотала что-то вроде «Простите меня», и на этом их разговор закончился. Следует позже поговорить с ней основательно, чтобы больше не творила таких глупостей, но пока что это подождёт. Задание всё ещё не выполнено. — Приказ поймать живьём? О чём это вы говорите? — подал голос мальчишка. — О тебе, человек-тигр, — убедившись, что Хигучи в порядке и осознала свою ошибку, Акутагава шагнул ему навстречу. — Я — Акутагава. А ты — моя цель. Он приближался медленно, не теряя бдительности: ему было известно о способностях своего потенциального противника не так много, и недооценивать его было просто нельзя. Особенно, если учитывать то, что Дазай взял этого мальчишку под своё крыло. — Зачем я тебе? — взъерошился человек-тигр. — Это уже не твоё дело, — спокойно сказал Акутагава. Такой ответ, вернее, его отсутствие, совсем не понравился человеку-тигру. Он уже не выглядел перепуганным, скорее, злым: нахмурил свои брови, сжал зубы, будто готовясь зарычать и зашипеть. — Почему вы напали на моих друзей? — закричал он. — Что я вам сделал?! Непонимание и негодование отражались на его лице. Он пятился, будто загнанная дичь, коей, он, по сути, и был, а Акутагава подходил ближе, сокращая расстояние между ними. Возня мальчишки и его звериные повадки выглядели бы забавными, если бы в человеческом обличье не скрывался оборотень, готовый в любую секунду вырваться из своей двуногой клетки. — Ты же слышал слово «приказ»? Вот твой ответ, раз ты так хочешь их получить. Из потрёпанной кожаной куртки, накинутой на его плечи, выросло очередное лезвие: чёрное, быстрое, смертоносное. Чтобы вызвать его, Акутагаве не нужно было, как раньше, напрягаться, использовать жесты или произносить какие-то слова. Расёмон подчинялся одним его мыслям, совсем как Смутная Печаль — своему обладателю Чуе Накахаре. За годы, проведённые в Портовой Мафии под покровительством этого человека, Акутагава научился контролировать свою способность почти идеально. Чуя научил его этому, как и всему остальному, что он знал; Чуя сделал воистину многое, и не ненависть двигала Акутагавой, как прежде, но привязанность, не стремление выслужиться сильному, а искренняя благодарность. Чую нельзя было подвести. Человек-тигр оказался шустрым и успел отскочить, хоть довольно неуклюже: подростковая неловкость не поспевала за кошачьим чутьём. — Ч-что это такое? — Расёмон. Моя способность, — Акутагава соизволил ему ответить. Даже с врагами стоит быть честным, а человек-тигр даже не враг, а всего лишь добыча, такая же, как чемоданчик с деньгами или ценная информация из штаба конкурирующей организации. — Если не будешь брыкаться, я не сделаю тебе больно. Мне, знаешь ли, хочется отработать чисто. — Мне тебя не таким описывали, — пробормотал человек-тигр. — А каким? — это Акутагаву развеселило. — Говорили, что я безумен и опасен, что я не испытываю сострадания, обожаю убивать и, где бы ни прошёл, оставляю за собой лишь пепел и кровавые ошмётки? А кто говорил? Дазай-сан? — Он, — потрясённый точностью догадок, человек-тигр едва смог выдавить пару звуков. Человек, что стоял перед ним, не был похож на чудовище, которым его пугали. Уверенный, с ясным, пусть и жутким взглядом, разумными речами и обезоруживающей искренностью — он был таков, что ему даже сдаться не казалось чем-то постыдным. — Так вот, он немного тебя обманул, — Акутагава не шевельнулся даже, а в следующую секунду человека-тигра уже окружили чёрные лезвия, что метили остриями ему в голову. — Правда здесь только в том, что я опасен. Обезоруженный, человек-тигр сел на асфальт и медленно поднял обе руки с раскрытыми ладонями. Разумное решение прекратить сопротивление, тем самым облегчив Акутагаве миссию, почти уже было принято, но тут один из тех, кого человек-тигр звал друзьями, решил открыть свой окровавленный рот. — Ацуши… — слабо, почти шёпотом позвал он, силясь подняться с асфальта. — Не смей сдаваться. А затем отключился. И тогда мальчишка по-настоящему вышел из себя. Издав то ли гневный рык, то ли вопль отчаяния по своему другу, он упал на четвереньки, руки и ноги его превратились в массивные лапы с острыми когтями, которые тут же впились в асфальт, вздымая его обломками. За его спиной заметался длинный полосатый хвост; вспыхнули жёлтые сверкающие глаза и взъерошился мех, пробивающийся сквозь разорванную рубашку. — О… — Акутагава слегка улыбнулся, удивлённый, но не разочарованный. — А вот и тигр. Зверь бросился ему навстречу, чёрно-белой молнией проскользнув меж расставленных лезвий. Акутагава при помощи Расёмона оттолкнул своё тело от земли и в длинном прыжке назад приказал способности создать чёрную сеть-паутину, призванную поймать тигра. Сеть сомкнулась в считанные мгновения — но косматая лапа, успев протиснуться в последний момент, смогла зацепить когтями руку Акутагавы. Треск разрываемой кожи оказался оглушительно громким; в следующую секунду добыча, заключённая в тесную тюрьму, тяжёлым мешком грохнулась наземь, а затем наступила тишина. — Ты, отродье! — запоздало рявкнул Акутагава. Тигр не смог его ранить, но… Он попытался «заделать», срастить оборванный рукав Расёмоном, ни ничего не вышло: кожа снова лопалась и расходилась. От досады и злости Акутагава изо всех сил пнул пленённого тигра. Тот, уже обратившийся там, внутри чёрного кокона, обратно в человека, вскрикнул и захныкал. — Чёрт, — Акутагава ругнулся себе под нос. — Хотел же отработать чисто, но, кажется, морду ему сломал, — он обратился к своему пленнику: — Будешь дёргаться там — руки и ноги тебе переломаю. Смирно сиди. Понял меня? Человек-тигр пробормотал что-то вроде «угу» и затих, только продолжал то ли хныкать, то ли приглушённо ругаться. Но чужое нытьё Акутагаве совсем не мешало. И даже, на волне успеха операции, раздражало не слишком. — Хигучи, — обратился он к подчинённой, которая всё ещё оставалась поблизости, только в битву не вмешивалась, — Вызывай машину, я закончил. Он потянулся, размял плечи и выдохнул: битва, хоть и оказалась короткой, потребовала немало сил, хотя случалась работка и поутомительней. Мафия была готова к тому, что человека-тигра не выйдет выманить одного, но детишки из Вооружённого Детективного Агентства оказались слабаками — только сам мальчишка и был проблемой, и, не стой он таких денег, Акутагава не стал бы его жалеть. «Как же жаль куртку», — он покосился на испорченный рукав. За такое можно было и не раз ногой двинуть. Но лучше себя сдержать. Ценная или нет — это всего лишь вещь. Человеческая жизнь стоит намного дороже любых вещей, а в этот раз — ещё и в буквальном смысле. Автомобиль, присланный из Мафии, прибыл быстро, как и должен был. Продолжая удерживать человека-тигра способностью, Акутагава подтащил того к кузову, а затем обернулся к своей подчинённой, ожидавшей дальнейших распоряжений. — На сегодня свободна. Поговорим позже, — сказал он ей, а затем добавил: — Молодец. Лицо Хигучи преобразилось: оно буквально заискрилось счастьем. Она кивнула с улыбкой, обрадованная простым коротким словом. Всем нравится похвала, тем более, исходящая от кого-то особенного. Акутагава, разумеется, знал, — как и все без исключения в Портовой Мафии, ведь эта девица совсем не умела скрывать свои чувства, — что был «особенным» для неё. Эта информация казалась полезной для него в том роде, в какой полезны новости о погоде. Привязанности делают людей внушаемыми и — иногда — весьма эффективными. Щёлкнул автоматический замок, запиравший кузов изнутри, и дверь распахнулась, впуская Акутагаву и пленника. Затолкав человека-тигра внутрь, Акутагава зашёл следом. Внутри их ожидали двое: глава Исполнительного комитета Портовой мафии собственной персоной и его старый друг. — Это было потрясающе! — Чуя встретил его довольной улыбкой. — Ты такой быстрый! Знаешь, я ни секунды не сомневался в тебе. — А я думал, придётся тебе помочь, — покачал головой Рандо, как всегда, более скептически настроенный. — Не пришлось — и славно. Дверь закрылась, пространство внутри кузова тут же покрылось золотым светом — надёжнее, чем «Озарения», защиты не придумаешь — и Акутагава разместился на одном из сидений, сняв с пленника путы своей способности. В тесном пространстве салона Тигру было бы негде развернуться, Расёмону же достаточно и доли секунды, чтобы выпотрошить пленника, и тот это отлично понимал. Он оставил только подобие повязки у того на глазах — ни к чему кому попало видеть столь высокопоставленные лица Мафии. — Всё хорошо прошло, у меня вышло его поймать и не поранить, — Акутагава окинул взглядом человека-тигра и не без довольства отметил, что на том ни синяка, ни кровоподтёка. — Только куртку вот он мне порвал, пришлось его за это треснуть. Он показал свой порезанный рукав Чуе: — Простите, Ч… — и тот же замолк, запнувшись. Лишние имена тигру тоже слышать не стоило. — Простите. Чуя отнёсся к этой его оплошности снисходительно и вообще не выглядел так, будто бы это хоть немного его разочаровало или огорчило: — Жаль твою куртку, но главное, что ты не ранен. Он всегда так говорил, что бы ни произошло — первее любой миссии, что бы ни было на кону, он ценил своих людей и заботился о том, чтобы те оставались живы и здоровы. То казалось совершенно нетипичным поведением для главы Исполнительного Комитета — до становления Чуи на эту должность никто и подумать не мог, что к подчинённым можно относиться не как к расходному материалу. Вместо того, чтобы пользоваться имеющейся в его руках властью, не задумываясь о благополучии других и стремясь лишь к лучшему результату и наибольшей выгоде, Чуя предпочитал обращаться с теми, за кого нёс ответственность, как с людьми. Вопреки ожиданиям Дазая, едва ли скрывающего свою зависть, никто из подчинённых Чуи не отбился при таком отношении от рук, не стал ленивым или неженкой. Напротив, верность их лишь крепла, а уважение было столь велико, что любой отдал бы жизнь за этого человека. Акутагава тоже мог бы, но он знал: Чуя хочет, чтобы он жил, и такие жертвы были ему ни к чему. Машина тронулась; человек-тигр сел прямо на пол, чтобы не упасть во время движения. Выглядел он жуть как потрёпанно и расстроенно, но его психическое состояние особо не волновало никого из сидящих в кузове. Успокаивая себя, он начал что-то бормотать себе под нос, а потом, видимо, осмелев, заговорил громче, настолько, что его болтовню теперь можно было расслышать. — Они обязательно меня спасут, — донеслось до остальных пассажиров. В ответ на это Чуя как бы невзначай заметил: — А я слышал, что Агентство не придёт на помощь своему новому сотруднику. Он сказал это с такой беспечной уверенностью, что казалось сложным не поверить, но вместе с тем такое предположение звучало крайне странно для любого, кто хоть немного был знаком с принципами этой детективной организации. — Вы уверены в этом? Откуда у вас эта информация? — спросил Акутагава. — Конечно же, не уверен. Поэтому я и решил усилить охрану, — Чуя кивнул на Рандо. — А о том, откуда я это узнал, я тебе чуть позже расскажу, хорошо? Порой сведения, которая мафия получала из собственных источников, оказывались ложными. Иногда это была чья-то ошибка, а иногда люди специально поставляли неверную информацию. В любом случае, со стороны Чуи лучше было бы проявить осторожность, чем потерять такой ценный груз и деньги, обещанные за него. — Не может быть такого! — возмутился человек-тигр. — Дазай-сан обязательно что-нибудь придумает и вызволит меня. Он не для того меня спасал, чтобы позволить каким-то бандитам из Портовой Мафии украсть. Эти слова рассмешили Чую. — Твой Дазай-сан такой же бандит, как и мы, мальчик. А то и похуже. Пальто он, конечно, сменил на светлое, но я очень, очень сомневаюсь, что под этим пальто изменилось хоть что-нибудь. — Такой же бандит? — перепросил мальчишка-тигр. — Вы что такое говорите? — Дазай работал с нами, до того, как перейти в Вооружённое Детективное Агентство, — для Чуи в этих сведениях не было ничего особенного, кроме слабого, привычного покалывания где-то в сердце, но его слушатель аж на месте подскочил от того, насколько его шокировала такая новость. — И он был не просто рядовым мафиозо: в городе до сих пор боятся его, как огня. И ушёл он вовсе не из-за того, что решил стать «хорошим человеком». Что, неужели он ни разу не хвастался этим, не говорил о своей предыдущей работе загадками? Не намекал даже? Тигрёнок беспомощно помотал головой. — Он обращался со своими подчинёнными, как с грязью, — продолжил вместо Чуи Рандо. — Мог выстрелить в человека из-за неверно выполненного поручения или просто из-за того, что с ним забыли поздороваться или недостаточно учтиво посмотрели в его сторону. Будучи ещё младше тебя, он получал удовольствие от того, что пытал кого-то до смерти или использовал свои связи, чтобы разрушить чью-нибудь жизнь. Ему столько лет нравилось издеваться над всеми и упиваться своей властью; сомневаюсь, что его предпочтения изменились и он хоть к кому-то захотел относиться по-человечески. — Он выслеживал меня, чтобы забрать себе, — добавил Акутагава. — Если бы у него это получилось, он сделал бы меня своей марионеткой, сломал и отобрал у меня мою собственную личность навсегда, превратив в покорное ходячее оружие. Это то, чего он хотел. Но ему помешали, и я до сих пор бесконечно благодарен за это, — они с Чуей переглянулись, и тот улыбнулся ему. — Потеряв эту возможность, в отместку он пытался меня убить, когда я лежал в госпитале, больной и беззащитный. Вот что из себя представляет твой наставник и спаситель, человек-тигр, — закончил он, внутренне торжествуя от того, как на глазах его добыча теряла все остатки своей решимости, — Почём тебе знать, не решит ли он снова сыграть в свои игры и, например, заставить одну половину вашего Агентства убить другую самыми изощрёнными способами, какие только есть? — Что мне… Что же мне теперь делать?.. — почти плача, человек-тигр поднял голову, невидящими глазами уставившись в чёрную пелену перед собой. Отвечать ему, конечно, никто не стал. Акутагаве подумалось, что человека-тигра можно было бы даже немного пожалеть, ведь, не приди в голову Дазаю-сан стать «хорошим», его бы ждала точно та же судьба, какую тот готовил самому Акутагаве. Впрочем, всё может быть ещё впереди. Шум мотора утих, и машина остановилась. Это означало, что группа прибыла на место встречи, нейтральную территорию, которая не была подконтрольной ни Мафии, ни Агентству, ни городскому правительству. Под внушительным определением «нейтральная территория» скрывался обычный пустырь; некоторое время назад здесь вытравили всё живое, разровняли, высушили и утрамбовали землю, чтобы что-то построить, но стройка так и не началась, и остался на этом месте мёртвый серый квадрат, где не пробивались даже стойкие ко всему сорняки. — Будьте готовы к тому, что сделку попытаются сорвать и выкрасть пацана, — предупредил Чуя. — Глядите в оба. Дверь медленно открылась, впуская в полутьму тонкую, постепенно расширяющуюся полоску яркого света, который, в конце концов, залил весь кузов. Дождавшись, пока привыкнут глаза и пропадёт необходимость щуриться, все, кто находился внутри, по очереди вышли. Первым спустился Чуя, следом за ним Акутагава, держа возле себя пленника, вновь скованного Расёмоном, а затем Рандо, поддерживающий вокруг Акутагавы и его добычи защитную ауру своей способности. Покупатели уже ожидали их; присутствовал и сам глава Американской организации эсперов, известной как «Гильдия», высокий, вычурно одетый светловолосый мужчина. Акутагава слышал его фамилию, но не запомнил, она оказалась слишком сложной. — Быстро же вы, Портовая Мафия, — глава Гильдии усмехнулся, глядя на чёрный кокон, из которого торчала лохматая макушка человека-тигра. — Ему там есть, чем дышать? Мне он, знаете ли, нужен только живым. — Живой-живой и даже целый, — заверил его Чуя, — просто перепугался и затих. Наш работник, который поймал его, действовал очень аккуратно. — Целый, говоришь, — глава Гильдии обратился к одному из своих подчинённых: — Давай, забери его. Этот человек, состоявший, казалось, из одних только длинных спутанных чёрных волос и тяжёлых безжизненных глаз, ничего не сказал в ответ, лишь направил руку в сторону пленника, так медленно и грузно, будто бы любые движения давались ему в тягость. Его пальцы превратились в толстые, грязно-зелёные щупальца, что влажно поблёскивали на свету. Они потянулись к человеку-тигру, Рандо тем временем отключил свою способность, а Акутагава напрягся. Ведь сейчас — идеальный момент, чтобы выкрасть тигра, и оставить и Мафию и Гильдию ни с чем. Поэтому нужно быть готовым к внезапной атаке откуда угодно. Тем не менее, её не последовало. Щупальца коснулись кокона, и Акутагава ослабил свои чёрные нити, чтобы позволить чужой способности опутать пленника вместо Расёмона. Человек-тигр замер, словно перепуганный кролик, и только рот его кривился в непонятной гримасе, пока длинноволосый эспер не потащил его в уже новых оковах в сторону группы своих товарищей. Наверное, быть в плену склизких ледяных щупалец куда менее приятно, чем оказаться обвитым Расёмоном, который не имеет ни влажности, ни температуры, ни какой-то определённой текстуры. Наверное, действительно страшно, когда тебя скручивают посреди бела дня, увозят в неизвестном направлении и продают кому-то. Наверное, оказываешься в очень затруднительном положении, когда узнаёшь много нового и неприятного о человеке, который, как ты думал, принёс свет в непроглядную тьму, какой являлась твоя прошлая жизнь. И правда, были поводы пожалеть этого мальчишку. Но вместо этого Акутагава думал о том, сколько пользы принесёт эта сделка Мафии, в особенности им с Чуей, и больше ни о чём думать ему не хотелось. Расёмон вернулся к своему обладателю, вновь став незримой частью его одежды, а человек-тигр был полностью передан Гильдии, высокий мужчина довольно улыбнулся и изящным движением поправил свой галстук: — А деньги уже на счету Портовой Мафии. Чуя вынул из кармана свой мобильный, бросил взгляд на экран в поисках нужного сообщения и, убедившись, что сказанное — правда, подтвердил: — Всё верно. Глава Гильдии кивнул: — С вами очень приятно иметь дело. На том стороны распрощались; дождавшись, пока представители Гильдии погрузятся вместе с добычей в свой транспорт, мафиози тоже засобирались восвояси. — Вы огромные молодцы! Я так вами горжусь, спасибо вам, — сказал Чуя. Он выглядел очень довольным. — Вы все свободны, а мне нужно вернуться в штаб и доложить обо всём боссу. — Я поеду вместе с вами, Чуя-сан. Можно? — спросил Акутагава. Чуя, конечно же, разрешил: — Можно. Рандо, ты куда? — Домой. Уже жду такси, — коротко ответил тот. — До встречи. — Пока, — сказал Чуя. Акутагава на прощание поклонился Рандо, и они разошлись каждый в свою сторону. Рандо направился к шоссе, а Чуя вместе с Акутагавой сели в кузов ожидающего их автомобиля. Акутагава прислонился к плечу Чуи и закрыл глаза. — Устал, да? — Устал, но не сильно. Так долго держать свою способность активированной нелегко, но благодаря вашим тренировкам теперь мне даётся это куда проще. Чуя мягко приобнял его. — Ты отлично поработал сегодня и заслужил отдых. — Вы тоже, Чуя-сан. Акутагаве нравились подобные моменты: первые минуты спокойствия после успешно выполненных миссий. Чуя хвалил его, при этом сам заслуживая не меньше похвалы, и они оба были уставшие, но довольные. — Тебе стоит сменить куртку, — посоветовал Чуя, обратив внимание на изодранный рукав. — После тигра её уже не починить, да и мала она тебе давно. Взглянув на повреждённый рукав, Акутагава вздохнул с досадой. Позволил какому-то шерстистому пацану испортить такую важную вещь! В памяти его отчётливо, бережно хранился тот момент, когда эту самую куртку Чуя набросил на его отощалые плечи. То был первый в жизни Акутагавы жест заботы, знак того, что он теперь не один. Наверное, самое ценное воспоминание из всех. Начало его новой жизни. — Я бы не хотел её выбрасывать. Она очень мне дорога. Чуя улыбнулся ему одной из самых тёплых своих улыбок: — Я знаю. Я и не просил тебя выбрасывать, можешь просто убрать её в шкаф, а вместо этой купить новую, хоть точно такую же. Или, хочешь, я тебе куплю. Могу даже её поносить немного перед тем, как отдать тебе, — он сказал это полушутливо, но, зная Акутагаву, не думал, что тот от подобного откажется. Акутагава улыбнулся. Шутка ему понравилась. — Если вы так хотите. На самом деле, я был бы рад ещё одному такому подарку. Всего лишь несколько лет назад он и не подумал бы, что может порадоваться чему-то. Целых несколько лет назад он даже не знал значения слов «радость» и «подарок». — Чуя-сан, я хотел спросить, — Акутагава вспомнил, что именно тревожило его во время работы, и решил, что пора задать вопросы, пока усталость окончательно не взяла своё. — Поимка тигра оказалась довольно лёгкой, те, кто его сопровождали — совсем слабыми, хотя они не могли не знать о том, что за его голову объявили огромную награду. Ничто не помешало сделке, и Вооружённое Детективное Агентство, как вы и сказали, даже не пыталось спасти тигра. И вы обещали ответить, откуда у вас эта информация. И почему всё прошло как по маслу? С чего бы Агентству бросать своего сотрудника, даже такого непутёвого? В ответ Чуя усмехнулся: — Мне нравится твоя заинтересованность, Рюноске. Понимаешь, это была затея Дазая, и информацию о том, что Агентство не будет ничего предпринимать, я получил от него, — он прервал свой рассказ, он порой делал так, чтобы позволить Акутагаве переварить новые сведения, и, наблюдая за его реакцией, продолжил: — Успешная сделка — его подарок. Чтобы это предложить, Дазай связался со мной лично, уверяя, что действует не как представитель Агентства. Я, конечно, не поверил ему, и решил дополнительно обезопасить тебя и твоего пленника, но, как оказалось, Дазай не соврал. Понятия не имею, как, но он вправду уговорил «своих» ничего не предпринимать и позволить тигрёнку быть пойманным и проданным. Но это, конечно же, совсем не повод верить ему в дальнейшем. Акутагава, мягко говоря, таким поворотом событий был удивлён. Он, как и многие в Мафии, знал Дазая как человека жестокого, любящего получать желаемое любыми путями. Вместе с этим он был непредсказуем, но непредсказуемость его всегда выражалась в каких-то безумных, страшных поступках, а не в щедрых подарках и помощи. — И что же, Агентство допустит, чтобы тигра увезли за океан? — спросил Акутагава. — Он ведь наверняка ценный, раз кто-то платит за него такие огромные деньги. И, Чуя-сан, зачем Дазаю делать такие подарки? Это очередная ловушка? — Скорее всего, Дазай подсуетится, и они выкрадут тигра непосредственно у Гильдии. Думаю, так и будет, если иметь в виду, что в отплату за подарок мне пришлось поделиться с Дазаем информацией о штабе наших иностранных гостей и некоторых их особенностях. А насчёт того, зачем ему всё это было нужно, у меня есть одно предположение. Он достал из кармана телефон, разблокировал его и показал Акутагаве часть переписки с Дазаем. Это были разные сообщения, короткие и длинные. Порой серьёзные, порой нет. И пусть то были лишь обрывки диалогов, в них хорошо чувствовалось настроение собеседника Чуи. Акутагава просто не мог не уловить это самое настроение; чувство, пропитывавшее некоторые строки, было ему болезненно знакомо, хотя он не испытывал его уже давным-давно. — Ему одиноко. — Верно, — Чуя кивнул. — Кажется, настолько, что поговорить не с кем в этом его новом месте работы. Впрочем, не в таком уж и новом, четыре года уже прошло. Всем нужны если не близкие люди, то хотя бы постоянные собеседники, и мне, и тебе, и Дазаю в том числе, ведь он живой человек, как и все мы, хоть и порой не кажется таковым. У него там совсем никого нет. Здесь мы с ним нянчились, здесь мы его сдерживали и противостояли ему. Там вряд ли с ним так обращаются. Там нет Мори, там нет меня, тебя, в конце концов. Вряд ли работники беззубого детективного Агентства вызывают у него столь же бурные эмоции. И вдобавок ему наверняка надоело быть настолько скованным в своих действиях. Играть ему приходится по чужим правилам, на поле из одних белых клеток, без пыток, без шантажа, без опасных манипуляций, а это намного сложнее, если ты нуждаешься в чужих страданиях, если ты отчаянно жаждешь снова видеть, как всё вокруг горит, держа в руках канистру бензина и зажигалку. Может, и вправду Агентство ему скоро надоест настолько, что он решит вернуться и снова стать головной болью всей Портовой Мафии, в особенности моей. Звучало это странно и почти несбыточно, и вместе с тем, чем больше Акутагава думал об этом, тем реальнее казался такой поворот. В своё время Дазай ушёл, громко хлопнув дверью, да так, что отходить от его бурного ухода пришлось долго. А теперь… Дазай состоял из непредсказуемости, и никто не мог сказать наверняка, насколько невообразимым будет его следующий поступок, насколько опасную игру он захочет затеять, когда ему наскучит нынешняя. Если его уход был громким, то насколько громче рискует стать возвращение? — Кажется, намечается что-то интересное, — сказал Акутагава. В ответ на эти слова Чуя вновь улыбнулся, но как-то совсем невесело: — Знать бы, что именно.