П.С.: Я - твой. Навсегда

Они делают вид, что все в порядке. Каждый надевает свою собственную маску, чтобы скрыть все, что внутри. Ремус начинает улыбаться. Постоянно. Долго. Так, что иногда даже сводит лицо. Он читает книги в библиотеке — улыбаясь, чтобы любой прошедший мимо него ученик видел, насколько он счастлив и доволен жизнью. Ремус начинает проводить много времени за учебниками. Это помогает забыться, закрыть все внутри себя, заполнить голову ненужными мыслями. Люпин засыпает только под утро, но и этих нескольких часов хватает на то, чтобы он с криками проснулся, чувствуя, что снова плакал во сне. Ремус стирает слезы лежащим рядом полотенцем и снова пытается улыбнуться. Улыбка выходит кривая, и он еще полчаса тренируется улыбаться так, чтобы не пугать самого себя. У него получается. И, отодвигая полог, он уже не бросает взгляд на постель Сириуса, который снова не ночевал в общей спальне. Ремус теперь не вздыхает и не думает над тем, где тот мог провести ночь. Люпин не смотрит в Большом Зале, как Блэк обнимает за талию очередную девчонку, имя которой Ремус не помнит. Он поглощает свой завтрак за несколько минут. Лунатик больше не поднимается резко, ударяя кулаками по столу, и больше не срывается с места. Ремус спокойно встает, подхватывает свою сумку и медленно идет к выходу. Он улыбается знакомым с других факультетов. Он не чувствует взгляда, направленного на его спину. На занятиях Люпин садится за шестую парту по центру. С некоторых пор он сидит один. Его хватает только улыбаться, говорить с кем-то он не может. И не хочет. Нет желания. Зато профессора, видя его упорную работу и выполненные дополнительные домашние задания, не цепляют его на уроках. Ремус после двух пар не идет больше к Черному озеру, чтобы спокойно почитать на скамейке или половить языком падающие снежинки. Люпин останавливает Гремучую Иву и заходит внутрь. На стенах вспоротые трещины от его когтей, капельки крови на полу возле входа. Ремус садится на старую пружинную кровать и открывает учебник. Волк тщательно следит, чтобы ни одно неприятное чувство не проскользнуло в голову Люпина. Он рычит, как только Ремус пытается что-то вспомнить. Люпин все же иногда сдается. И когда выходит из Визжащей Хижины и останавливается возле дерева, то мимолетно его взгляд все-таки касается ствола: «S+R», на сердце у него получается не смотреть. Лили старается не отходить от него, и Джеймс прекрасно понимает свою девушку. * * * Поттеру приходится следить за Блэком, который начинает с того, что через месяц после расставания с Ремусом не пропускает ни одной юбки. Напивается в хлам в пабе сливочным пивом, смешивая его с огневиски, и идет с очередной шестикурсницей в ближайшую таверну, приходя в Хог лишь под утро. Джеймс стоит на пороге своей спальни, где с недавнего времени спит и Сириус, скрестив руки на груди. — Здарова, мамочка, — пьяно улыбается Блэк, пытаясь пройти мимо Поттера. Галстук у него закинут на плечо, на шее помада, губы распухшие, волосы растрепаны. В глазах яркие огоньки, а пьяная улыбка завершает весь образ. — Где ты был, Сириус? — спрашивает Джеймс, не давая Сириусу зайти в комнату. — Там, сям... Слушай, Джейми... давай нотации ты оставишь на завтра? Я так устал! — Блэк зевает, когда Поттер пропускает его. Сириус подходит к своему матрасу на полу и валится на него, не раздеваясь. — Бродяга, зачем ты это делаешь? — Джеймс закрывает дверь. Блэк некоторое время молчит, словно собирается с мыслями, а затем ударяет с силой по полу. — Ты видел, как он улыбается? Он счастлив. Без меня. Счастлив... — Сириус вновь бьет кулаком по половицам и поджимает его под щеку. — Так больно, — тихо добавляет Блэк. Джеймс кидает на него сверху одеяло. * * * Лили не выдерживает и ловит Сириуса в коридоре. Хватает за руку и заталкивает в заброшенный женский туалет, где обитает взбалмошный призрак. Джеймс пытается пройти вместе с ними, но Лили качает головой и запирает дверь заклинанием у него перед носом. — Блэк! Когда вы перестанете бегать друг от друга? — она прижимает Сириуса к двери, направляя палочку ему в кадык, чтобы тот даже не думал дернуться. — О чем ты, Эванс? — произносит Блэк. — Если ты про Кэти... то она слишком много возомнила о семфпнх, — Лили затыкает Сириусу рот, пытаясь не сорваться. — Я про тебя и Ремуса. Когда вы уже нормально поговорите? — она убирает ладонь, и взгляд Блэка становится холоднее. — Поговорим? А зачем? Мы с ним расстались, и нас больше ничего не свямфпнх... — Замолчи... Прекратите мучить друг друга. Сириус перехватывает запястье Лили, с силой его сжимая, отрывая от своего рта. — Тебя это не касается, Эванс. Не лезь не в свое дело. — Ты просто трус, Сириус, — Лили гневно говорит это ему в глаза. — Ты разве не видишь, как он страдает? Как ему больно?.. Блэк выдыхает: — Ему больно? — и Эванс видит ту самую боль, что так часто отражалась на лице Люпина, уже во взгляде Сириуса. — А мне, думаешь, не больно? Мне, думаешь, плевать??? Лили делает шаг назад. — Ты ничего не знаешь, Эванс! Ничего не знаешь, поэтому не смей разбрасываться словами, которые ни черта не стоят. Я и Люпин существуем по отдельности. Точка. Блэк ударяет кулаком по стене, и дверь открывается. За ней стоит обеспокоенный Джеймс, который тут же влетает в комнату, подходя к испуганной Лили. Сириус же уходит. — Сир-р-риус, что он сделал? — рычит Поттер, видя, как Эванс потирает запястье, на котором остались красные следы от захвата Блэка. — Ничего, Джейми. Все в порядке. Я просто думала… — Джеймс прижимает Лили к груди, проводя пальцами по ее волнистым волосам. — А оказывается... — Я знаю, — шепчет Поттер. — Но мы не должны вмешиваться, что бы ни произошло.