П.С.: Я - твой. Навсегда

— Ну что, можно поздравить? — Джеймс подходит к Люпину, держащему свиток об окончании Хогвартса, и крепко обнимает его. — Тебя тоже с окончанием, Сохатый, — Ремус впервые за все это время улыбается по-настоящему. У него даже хватает смелости подойти к Блэку и протянуть руку. — С окончанием, Сириус, — голос звучит так, как надо. Безразлично. Люпин долго готовился, и теперь у него легко получается скрывать все внутри себя. Блэк вздрагивает от его слов, но все же пожимает его ладонь под напрягшимися взглядами Лили, Джеймса и Питера. Те не сводят с них глаз, готовые среагировать на любой конфликт. Но Ремус лишь кивает и выдергивает свою руку, поворачиваясь уже к другим выпускникам. Сириус проводит его взглядом и очухивается лишь в крепких объятьях Лили. — Ты же на меня вроде как обиделась, — едва улыбаясь, шепчет Блэк. — Ты, конечно, идиот. Но все же родной. Я не знаю, зачем ты поступаешь так, но думаю: у тебя есть веская причина, — тихо на ухо говорит Лили. — Эй, я ревную, — за ее спиной возмущается Джеймс. — Да я и так не отлипну от тебя весь вечер, дай хоть еще с кем-нибудь пообниматься, — Эванс отпускает Блэка от себя и поворачивается к Поттеру, который тут же обнимает Сириуса. — Так это ты не меня, что ли, ревновал? — смеется Лили. Джеймс прижимает Сириуса к себе так, словно готов сломать. Блэк даже морщится. — Джеймс, я все понимаю, но все же... — Все будет хорошо, братишка, — тихо говорит Поттер и отходит от него. Сириус засовывает руку в карман и чувствует, что туда что-то положил Джеймс. Бархатная коробочка. Та самая, в которой лежит то, что Блэк хотел подарить Ремусу на их годовщину. Сириуса едва хватает кивнуть, а потом развернуться и направиться прямо к столу с напитками. * * * Сириус пьян. Он, пошатываясь, заходит в гостиную. Ему не нравится видеть смеющегося Ремуса. Знать, что тот забыл о нем и прекрасно живет дальше, — оказывается очень больно. Блэк медленно поднимается по ступенькам. Сириус понимает, что этой возможности у него скоро не будет. Но что еще сложнее понять, это как вернуться в тот дом, где он был так счастлив, одному. Сириус открывает дверь в спальню и замирает в проходе. В его голове все перемешивается от того, что он видит. Спина, выглядящая белоснежной в свете отражающейся в окне луны. Темные, почти черные волосы, касающиеся плеч. Тонкая фигурка, на которой еще кое-где виднеются синяки. Ремус оборачивается и под взглядом Блэка невозмутимо натягивает рубашку через голову, застегивая верхние пуговки. У Сириуса в горле все пересыхает, и он понимает, что ни черта ничего не забылось. Он все еще безумно хочет его. Обнять, поцеловать, прикоснуться языком к коже, провести влажную дорожку по этой гладкой спине и услышать подавленный стон. Он не успевает остановить себя. Левая рука сама выправляет рубашку Люпина из брюк и касается теплой спины, проводя пальцами от лопаток к позвоночнику и вниз. На лице Ремуса удивление сменяется шоком, и он пытается оттолкнуть Сириуса от себя. Блэк утыкается ему в шею и осторожно кусает мочку уха. — Сириус... — в голосе Люпина больше нет того безразличия. Сириус не может выдержать этого и оставляет засос на шее Ремуса. Касается губами так нежно, что Ремус вцепляется пальцами в его рубашку. — Не надо. Пожалуйста. Прошу... — но вопреки своим словам Люпин отклоняет назад голову, закрывая глаза. Блэк проводит языком по его кадыку и осторожно кусает его, заставляя дыхание Ремуса сбиться. — Рем... пожалуйста... в последний раз. Подари мне себя... в последний раз, — Ремус тяжело дышит, прикрывая глаза, и если бы Сириус был меньше пьян, он бы не сказал этого. Но не сейчас. Слишком близко Люпин, слишком тяжело его забыть. — В последний, — хрипло говорит Ремус. Крышу сносит у обоих. Блэк резко хватает и крепко прижимает его к себе, отчаянно целуя, гладя ладонями по такому желанному телу. Ему не хватает дыхания, и он чувствует, как Люпин тоже задыхается — они на секунду отодвигаются и еще более яростно накидываются друг на друга. «Как же я скучал по тебе», — думает Сириус, разрывая эту белоснежную рубашку на груди Ремуса. «Мерлин, как же я люблю тебя», — звучит в голове Ремуса, когда он стонет под ожесточенными, резкими поцелуями Сириуса на его шее. Они заваливаются на чью-то кровать — неважно. Сириус целует Ремуса нежно, трепетно, как будто боится, что он уйдет, исчезнет. И от этой забытой нежности Люпин еще сильнее прижимается к Блэку. Запускает пальцы в его черные волосы, притягивая к себе за затылок, углубляя поцелуй. Снова задыхаясь рядом с ним. Слишком горячо. Сириус легко оказывается сверху и скользит по любимому телу языком, губами, целуя, поглаживая и лаская. С упоением чувствуя, как отзывается на его действия Люпин. Как тихо стонет и пытается скрыть это, зажимая руками рот. И от этого становится еще жарче. Блэк раздевает их заклинанием, которое когда-то показывал ему Ремус, и прежде чем тот удивляется, губы Сириуса смыкаются на его члене, и Люпин издает такой протяжный стон, что Блэк невольно сглатывает. — Си... ри... — задыхаясь, шепчет Ремус и тянет за волосы Сириуса вверх. С каким-то сдавленным рыком хватает Блэка за плечо, впиваясь быстрыми и жесткими поцелуями в его губы. Они становятся все более жадными и требовательными, и Блэк невольно стонет в мягкие, податливые губы Ремуса, прикрывая от этого невозможного наслаждения глаза. Люпин ерзает и приподнимает бедра, обхватывая Сириуса за талию ногами, двигаясь так, чтобы их напряженные члены терлись друг об друга. — Ну же... я хочу тебя, — шепчет Ремус, и Блэк почти счастливо улыбается от этих слов, засовывая скользкие от наколдованной смазки пальцы в проход между ягодиц Люпина. Ремус зажмуривается, и Сириус понимает, что у него давно никого не было. — Сейчас, мой хороший... — Блэк проталкивает пальцы глубже, заставляя Ремуса глухо застонать. Слегка сгибает их и ловит жаркий долгий выдох Люпина губами. Снова целует и тихо спрашивает, всматриваясь в лицо Ремуса. Его Луни. Его Ремуса. — Можно? Ремус от этого вопроса изумленно распахивает глаза, Сириус тонет в них и, не ожидая ответа, входит в него одним плавным уверенным движением, заставляя Люпина вскрикнуть и выгнуться. Блэк ловит капельки пота со лба Ремуса, целует его в кончик носа, проходится языком по сомкнутым губам и начинает медленно двигаться. И это настолько правильно, настолько хорошо — быть сейчас здесь, с ним. Любить его на этой постели, хоть и в последний раз, но все же — любить. Страстно, бездумно, нежно, трепетно. Так, словно от этого зависит вся его жизнь. И неважно, что будет дальше. Есть только Ремус, для которого в этот момент существует только Блэк. И есть Сириус, мирок которого сжался только до его Луни. И этот миг только для них двоих. Тяжело дыша, Ремус все же открывает глаза и крепко сжимает пальцы на шее Сириуса. Блэк толкается в него то быстро и резко, то тягуче и медленно, растягивая удовольствие. Сириус так долго хотел этого, что продержаться еще немного он не может — Блэк стискивает в кулаке член Ремуса и резкими движениями доводит того до оргазма первым, чтобы почувствовать, как сильно сжимается Люпин вокруг его члена, и не выдержать этого до боли сладкого, необходимого единения. Это был самый долгий, мучительный оргазм в его жизни. Сириус кончает и заваливается на Ремуса. Оба тяжело дышат. Но Блэк в эту минуту так счастлив, что сдвигается с Люпина и обнимает его рукой, впервые за долгое время мирно засыпая, ощущая родное тепло. Он не видит, как по щекам Ремуса скатываются слезы, которых так давно не было. Люпин закрывает глаза, чувствуя сонное дыхание Сириуса. Затем открывает их и осторожно убирает руки Блэка. Тот слишком пьян, чтобы проснуться. Ремус собирает по полу вещи и одевается, рубашку можно выбрасывать, но у него есть другая. Застегнув мантию на груди, Люпин уменьшает заклинанием свой чемодан и прячет его в кармане, подходя обратно к постели. Ремус смотрит на Сириуса в последний раз. Проводит кончиками пальцев по его щеке. Мимолетно спускается на правое запястье и надевает ему браслет. Черный плетеный кожаный браслет со вставками лунного камня. Люпин касается его губами и появляется надпись. «Я — твой. Навсегда. Ремус». Ремус отворачивается и выходит из комнаты. Надпись еще горит несколько секунд, а потом гаснет.