Мистер и миссис Локсли

— Робин, зачем ты меня сюда привез? — слышалось негодование в ее голосе. Карие глаза бегло осматривали двухэтажный серый дом с небольшим балкончиком на втором этаже. — Боишься? — спросил голубоглазый, замечая, как она нервно поправляет кудряшки. — С чего ты взял? — женщина метнула вызывающий взгляд. — Я это вижу, — пожал плечами. — Когда ты говорил о другом месте я не думала, что ты привезешь меня к себе. — Почему нет? Я не хотел делать этот вечер банальным. Я хотел, чтобы ты расслабилась и отдохнула, — Реджина со скрытым удивлением уставилась на него, и Робин отправил ей улыбку с ямочками. — У тебя есть три варианта действий. — Действий? — Миллс непонимающе посмотрела на него. Мужчина стоял, сунув руки в карманы темных брюк и по-доброму смотрел на нее. — Первый вариант, мы заходим домой, я отдаю тебе свою рубашку, и ты ходишь по моему дому полуголая, мы что-нибудь едим и смотрим фильм. — ее персиковые губы слегка приоткрылись, слушая его, а карие глаза не прерывали зрительного контакта. — Второй вариант, ты наконец признаешь свои чувства и перестаешь меня бояться, — он подался вперед, обдавая теплым дыханием, внутри сразу всполошились бабочки, — и мы займемся сексом. — брюнетка усмехнулась, видя его хитрый взгляд. — А третий… вариант? — робко спросила. — Третий вариант, — как-то грустно произнес он, — ты можешь послать меня сейчас и уйти… но выбери первый… ты не пожалеешь. Миллс, закусив нижнюю губу кинула взгляд на серую конструкцию, пока мужчина пытался понять ее мысли. В голове сотня мыслей и все они только давили на нее. Зайти и просто отдохнуть? Принять свои чувства? Провести вечер с обворожительным мужчиной? Начать отношения? Или бежать вновь? Страдать или быть счастливой? А как это быть счастливой? Она уже и не помнила. Допустит ли она ошибку пустив его в свою жизнь? Дэниела все равно уже не вернешь, он женат. Ей тоже нужно двигаться дальше. Брюнетка перевела на мужчину взгляд, разум твердил уйди и послать все к черту. А тело сдавалось в его сильные руки и жаждало чего-то большего. Хотелось почувствовать, как эти руки, не скрываемые черной тканью, сорвут с нее платье и сделают все, что захотят. — Реджина… твой ответ? — он смотрел с надеждой, она это видела. — Пошли, — развернулась и плавной походкой направилась к ступенькам дома. — Ты не назвала вариант, — напомнил Робин, поднимаясь и доставая ключи из кармана брюк. — Так даже интереснее, — загадочно произнесла Миллс, заходя внутрь дома. Светлая дверь закрылась, а потаённые желания начали вырываться наружу. Пока Робин пытался что-то приготовить им к просмотру фильма. А в основном лазил по шкафчикам и доставал вредные продукты, которых у отца одиночки было предостаточно, высыпал их в тарелку. Чипсы высыпал в зеленую тарелку, попкорн находился в фиолетовой, а коробка молочных конфет с орешками, которые оказались самыми любимыми у брюнетки сразу попали в ее руки и были заботливо унесены в светлую гостиную с большим диваном и черным телевизором и лежали на журнальном столике. Схватив маленькую конфетку, она закинула ее в ротик приятно улыбнувшись от вкуса молочного шоколада. Реджина подошла к большой стеклянной двери рассматривая зеленую территорию двора, окружённую забором от любопытных глаз. Захотелось выйти во двор и пройтись босиком по траве. Женщина кинула взгляд на свое бежевое платье в пол и нахмурилась. — Локсли, ты обещал мне рубашку, — крикнула она, не слыша его шагов позади. — С радостью сниму с тебя это платье, — Миллс резко обернулась, положив руку на грудь, она не ожидала что он стоит позади нее. Журнальный столик был забит тарелками с не самой полезной едой, взгляд упал на бутылку вина. — Локсли, — брюнетка попыталась укоризненно посмотреть на него, вышло плохо. — Что ж буду довольствовать тобой в рубашке… идем, — мужчина обернулся и ее губы растянулись в улыбке. Она последовала за ним поднявшись по деревянной лестнице на второй этаж и попадая в светлый коридор, внимание привлекли фотографии на стенах. Она остановилась, рассматривая маленького темноволосого мальчика с милыми кудряшками, его карие глаза светились, а улыбка обнажила выпавший передний зубик, и женщина невольно улыбнулась. — Это Роланд, — встав рядом, пояснил Робин. — От тебя у него только ямочки, — подметила Реджина. — Да он весь в мать… смотрю тебя нравятся мои ямочки, — поиграв бровями Робин улыбнулся, обнажая их. Женщина закатила глаза, сдерживая улыбку. Ох, если бы он знал, как ей нравились эти ямочки. — Рубашка, — напомнила она. — Ах да, — он вошел в просторную комнату. Большая двуспальная кровать со светлыми простынями и прикроватными тумбочками. Большой зеркальный шкаф делал помещение зрительно больше. Ноги утонули в мягком ворсе ковра. Женщина кинула взгляд и обнаружила тот самый балкончик и ей стало интересно как это смотреть с него утром рассветы. Локсли залез в шкаф тщательно выбирая рубашку, ведь ему весь вечер смотреть на нее. Провел рукой по многочисленным вешалкам сощуривая глаза. — Робин, что так долго? — Я выбираю. — Где короче рубашка или где она прозрачнее? — раздался вопрос Миллс. — Пытаюсь совместить. — Локсли! — Да шучу я, — схватив белую рубашку, мужчина развернулся на пятках протягивая ей вещь. Женщина, покусывая губу, нахмурилась и помотала головой. Реджина подошла к нему вплотную и потянулась пальчиками к пуговкам одетой на нем черной рубашке. — Что ты делаешь? — она смотрела в глаза, не прерывая зрительный контакт, пока тонкие пальчики растягивали пуговки уже ниже груди, обнажив мужскую грудь. — Я хочу эту рубашку, — Реджина неосознанно облизала пересохшие губы, последняя пуговка расстёгнута. Женщина начала опасную игру сама того не осознавая. Хотелось поиграть и посмотреть, что сделает он. — Реджина, ты играешь с огнем, — произнес Робин, когда женские ладошки забрались под черную вещь проводя руками по мужскому прессу, заставляя млеть от прикосновений и закрыть глаза. Ладони скользнули выше, достигая груди и следя за ним. — Мне нравится играть с огнем, — томно прошептала она. Руки уже оказались на мужских плечах помогая сбросить ненужную вещь. Он ждал, смотрел на нее ища в ее взгляде разрешения. Думал, если тронет ее, то спугнет и поэтому позволил ей ненадолго быть главной. — Реджина, если ты не прекратишь, — его взгляд задержался на персиковых губах, по которым она провела языком. Взгляд из-под пушистых ресниц сводил с ума. Только это чертовка могла смотреть так сексуально, бросая вызов ему. — я за себя не отвечаю… — Помоги, — Миллс, приподняв уголок губ развернулась к нему, убирая волосы на один бок и позволяя ему расстегнуть платье. Мужская ладонь опустилась на шею дергая собачку и нарочно долго ведя вниз, пока губы оставляли поцелуи на шее. Реджина откинула голову на его плечо давая больше пространства. — Реджина, твой вариант? — спросил он, скользя руками по талии и вжимая ее тело в себя и шумно вздыхая. Она сводила с ума, будоражила сознание, заставляла забыть как дышать. Он чувствовал себя влюбленным школьником рядом с ней. — Второй, — прошептала она. — Ты не пожалеешь, — загадочно шепнул Робин, разворачивая ее в своих руках, наклоняясь к губам, которые не целовал уже долго. — И скоро ты в этом лично убедишься, — так и не коснувшись губ, аккуратно сняв с плеч лямки разошедшегося по всей длине молнии платья, Робин дернул за подол. Реджина осталась в кружевном белье и черных чулках, обтягивающих точеные ноги и зрительно удлиняющих их. Локсли провел большими пальцами по краю чулка на правой ноге и потянул вниз, опустился на колени повторяя поцелуями путь этой детали гардероба. Миллс шумно вздохнула и подняла голову вверх, наслаждаясь нежными поцелуями, пока Робин снимал второй и подкреплял все ласками. — Не порви — Реджина кинула взгляд, поймав который, Робин не рассчитал силу. Капрон затрещал, разбежался стрелками, и в негодовании мужчина почти сорвал остатки ткани и отбросил в сторону. — Я что сказала? — Миллс задумчиво посмотрела на атлетически сложенное тело мужчины, ощущая, как в низу живота закручивается сладкий узел. Что будет дальше с ними? Этот вопрос пугал. — Придется поучить тебя осторожному обращению с вещами, — шепнула брюнетка, заставила его подняться и прикусила мочку уха Робина. Нежно дотронувшись до мощного торса, мужчина не сдержал стона, но его даму сердца это лишь раззадорило. — Думаешь, так легко заслужить мое прощение? — карие глаза горели опасностью, переворачивая все внутри и расплавляя волю в бледную лужицу. Пальцы пробрались под ширинку и слегка сжали возбужденную плоть через ткань белья. — Редж… ина, — выдохнул Робин. Не сомневаясь, что Локсли всецело в ее власти, Миллс поцеловала его в губы и руки уже начали снимать мешающиеся брюки. Слегка прикусывая горячую кожу мужчины, она спускала поцелуи от шеи к рельефной груди, останавливалась и возвращалась на прежний пункт маршрута, продвигалась вперед и опять назад — дразнила, наказывала, злилась. Когда же ее язык пересчитал кубики пресса и пробежался по бедру, Робин сдавленно охнул. — Реджина… — руки были свободны, и мужчина уже предвкушал ответную месть. Миллс умела играть в палача: ее ласки открывали новые грани удовольствия, но не давали их достичь — так чувствует себя ребенок, которому дали игрушку и тут же отобрали. Не успела Реджина моргнуть, как сильные руки уложили ее на лопатки на холодные светлые простыни, сжимая ладони стальной хваткой. — Тебе понравится, — пообещал Робин, захватывая тонкие запястья так кстати пригодившимся кожаным ремнем. Он приник губами к изогнутой шее и впадинке над ключицей. Бедра женщины было поднялись навстречу Робину, но он прижал их к кровати, оттягивая приятные ощущения. — Я все равно освобожусь. Мужчина лишь улыбнулся. Просунув руку за спину женщины, он расстегнул бюстгальтер и сдвинул его к запястьям, затем подарил серию поцелуев потяжелевшей от страсти груди, не обходя вниманием наиболее чувствительную ее часть. С покусываниями и поглаживаниями Робин добрался до плоского животика и кружевных трусиков, но не торопился снимать их, решив вначале насладиться подзабытым вкусом манящих губ. Быть может, при других обстоятельствах Реджина смогла бы избавится от ремня связывающего руки, но сейчас, всецело поглощенная страстным мужчиной, никак не могла призвать лишить себя такой сладкой пытки. Да и не хотела. Ей нравилось, таять в его руках и отдавать себя без раздумий. Реджине требовалась ласка, полные нежности прикосновения, крепкие объятья, что будут держать и не отпускать даже когда она сама потребует, и, конечно, поцелуи. Глубокие, от которых перехватывало дыхание, невесомые, как летний ветерок, успокаивающие — в моменты отчаяния и горя, — их Робин складывал к ее ногам, не боясь держать руку на талии или зарываться носом в черные волосы. В этом и заключалось долгожданное счастье. Хорошо, что, хотя бы сейчас Миллс поняла это и перестала бежать прочь. Освежив память, мужчина вернулся к прерванному занятию и медленно стянул трусики. Пальцы его уже ощущали влагу, но он не спешил, водил ими по бедру, по ягодицам, приближался к жаркому центру и тут же уводил касания, оставляя ее разочарованно вздыхать и дергать руки. Раздвинув ноги женщины, Робин расположился между ними, и ладонь сменил затвердевший орган, готовый проникнуть, но всякий раз замирающий на полпути. — Робин… — простонала между запечатывавшими рот поцелуями Реджина, когда мужчина вновь не доласкал ее до конца. — Пожалуйста… — Ты хочешь большего? — за широкой улыбкой Локсли пряталось что-то нехорошее — брюнетка поняла это, дав согласие и тут же пожалев о нем: мужчина собирался вернуть ей ее пытку и, судя по всему, с процентами. — Нет, Локсли! Пожалуйста… — тело выгнулось, как от удара хлыстом: так обжег влажный ласковый язык на нервном окончании естества. Дрожа и покрываясь испариной, Миллс облизывала сухие губы в перерывах между стонами, срывающимися на вскрики, и была готова согласиться с чем угодно, только бы Робин позволил ей получить разрядку. Словно прочитав ее мысли, он убрал смоляную прядь волос с лица и поцеловал в щеку. — Так ты веришь мне? — Да! Отпусти меня! — сдалась она, и через миг Локсли наполнил ее собой, перебросив сцепленные в замок руки себе через голову. Вжимая Реджину в мускулистую грудь и мягко двигаясь по дороге удовольствия, он не переставал бороться с ее губами за превосходство в любовной схватке. Истосковавшиеся в разлуке души сливались посредством тел, взгляды отражали друг друга, искали подтверждения волшебным чувствам и находили, делились, выпивали до донышка и наполняли сладкой истомой. Несколько глубоких толчков — и оргазм накрыл ее с головой, но Робин, освободив ее руки, переместился за спину, возобновляя связь. Нога Реджины покоилась на его бедре, а сам он мог беспрепятственно водить языком по позвонкам на шее и слегка кусать обнаженное плечико, не забывая при этом про так и просящуюся в ладонь упругую грудь. — Никому и никогда не отдам тебя! — горячий шепот обжигал ухо, в то время как щетина покалывала кожу, отвлекая и забирая в круг наслаждения, которое не заставило себя ждать. И в этот раз Робин присоединился к ней, соединяя оба стона в один протяжный, гулко отлетевший от стен и опустившийся на разгоряченных любовников со сбитым дыханием и намертво сжатыми, точно в страхе потери, объятьями. На смену хриплым вздохам и невысказанным просьбам пришло уютное молчание. Робин водил кончиками пальцев по спине брюнетки, а она, положив голову ему на грудь, отсчитывала удары сильного, принадлежавшего ей одной сердца. Время растянулось, как пластилин, и каким бы ни было их будущее, мужчина и женщина считали себя готовыми к встрече с ним. Так думал Робин.