У тебя получилось

***

Утром в парке было свежо и немноголюдно. Ещё не набравшее силу солнце превращало листву в тонкие, нефритовые пластинки. Свет пробивался через них, отражаясь на чёрном асфальте причудливой мозаикой. Есеня поправила одеяльце на малыше и покатила коляску дальше, по дорожке. Вокруг царила красота и гармония весны, в высоких ветвях заливались невидимые птицы. А она думала об ещё одном убийстве, и перед глазами были оружейные гильзы, распахнутые двери свадебного лимузина и окровавленные трупы под простыней. Задумавшись, девушка не заметила, как колеса съехали с дорожки. Коляску тряхнуло, ребенок разразился возмущённым плачем. - Ой, тихо, тихо! - забормотала она, схватившись за бортик. - Пожалуйста, только не начинай! Тихо! Взяла сынишку на руки, прижала к плечу тёплую головку, ободряюще похлопала по спинке. Витюша умолк, что-то сердито проворчал. - Извини, - попросила девушка. - Больше не буду. Обещаю и клянусь. Она уложила ребенка обратно в коляску, укрыла. И толкнула маленький транспорт вперёд, но колёса не двигались с места. Есеня толкнула ещё раз, сильнее. С тем же результатом. И вдруг, поверх её пальцев сомкнулись другие - сильные и горячие, знакомые до острой боли в груди. Мужская рука приподняла коляску за ручку, мягко подтолкнула, и все четыре колеса вернулись на дорогу. Есеня вспыхнула как спичка. А потом так же стремительно похолодела. Не было нужды оборачиваться. Она знала, кто стоит за её спиной. - С длинными волосами ты мне нравилась больше, знаешь? Она задохнулась. Ноги, словно приросли к земле, отказываясь сделать даже шаг. Медленно, осторожно, Есеня повернула голову, затем - больше, больше. Пока не обернулась в кольце рук. Да, это был он. Точно такой, каким она его помнила и вспоминала, до мельчайших чёрточек и подробностей. Тот же светлый, расстёгнутый плащ, бархатная кепка, та же усмешка на границе усов и бороды. Рубашка в мелкий рубчик, от которой его глаза всегда как будто становились темней и теплее. Тот же снисходительный взгляд. И, те же насмешливые губы, так близко... В глазах предательски защипало, словно туда попало мыло. Или морская соль. - Я сама себе тогда больше нравилась, - вздохнула она. - Ты зачем... пришёл? - Ну, - усмехнулся Меглин. - Ты же, вроде как, буксуешь? Помощь нужна. Есеня помолчала, собираясь с мыслями. Сказала: - Наверное, нужна. Он отступил, кивнул: - Ну, давай. Она достала из кармана телефон и уже собралась включить запись. Но вспомнив о спящем малыше, остановилась в нерешительности. Наставник забрал устройство, непреклонно надавил на экран. - Счастливчик ты, - раздалось из колонок. - Всё у тебя в жизни сложилось, всё срослось... Девушка тревожно метнулась взглядом к ребёнку. И к своему удивлению, обнаружила, что голос убийцы не разбудил мальчика. Слова на записи уже весь спецотдел СК выучил наизусть. - Одним - счастье с пальмами, - тихо пробормотала она. - Другим - на снег смотреть всю жизнь... А может, они тоже хотят счастья... С пальмами? Речь в колонках прервалась. Меглин вернул ей телефон и строго спросил: - Что видишь? Есеня пожала плечами: - Голос. Мужской, да? Но ответом был отрицательный жест. - Выстрел! Внезапно, он схватил ученицу за руку и прижал её ладонь к своей груди. Продолжил: - Выстрел в сердце был. С такого расстояния - очень трудно. Невозможно. Значит - любовь. Настоящая. Из глаз брызнули слёзы. Есеня попыталась отнять руку, но наставник держал крепко. Вдавливал её ладонь точно туда, куда год назад она своими руками вонзила его собственный перочинный нож. Тепло его пальцев, словно, растапливало льдинки в её глазах. Одну за другой, одну за другой. Капля за капелькой... Вокруг исчезло всё: деревья, коляска, ребёнок, солнечный парк. Весь мир сжался до точки пространства в которой были двое: она - убийца, и её единственная жертва - он. Под её ладонью стремительно растекалось жизненное тепло. А потом рубашка наставника пропиталась кровью, и её руки тоже окрасились алым, от кончиков пальцев и вверх. Девушка дёрнулась, но вырваться не получилось; кровь поползла к предплечьям, будто была живым существом. И стала обжигающе горячей, как кипяток. - Пусти! - вскрикнула Есеня. Но вместо этого, страшный призрак притянул её к себе ещё сильней, ближе, обхватил за плечи, прижал к груди. Смертельная рана соприкоснулась с другой, с трудом зарубцевавшейся в её сердце. Обожгла болью, словно вогнав туда лезвие. Она закричала. - Двойка. Зачем одному, под пальмы? - с ужасающим спокойствием, поинтересовался над ухом знакомый баритон. - Одному же скучно. Под пальмами... Двойка, двойка... - Значит, двое их? - прохрипела девушка, задыхаясь в его хватке как в неумолимых тисках. Боль разрывала на части так, что она, наверное, умирала... - Кто в сердце стреляет? - говорил Меглин. - Ты же сама - баба. Не догадалась? Бабу его ищи. Бабу... Есеня практически почувствовала, как с каждым ударом упомянутого сердца из него вытекала кровь. - Я... только, - на последних остатках воздуха, прошептала она. - Я только хотела... тебя... спасти... Не в силах, ни вырваться, ни вздохнуть, она зажмурилась, сильно, крепко, до слёз в уголках глаз. И уже проваливаясь в спасительную тёмную бездну, услышала: - У тебя получилось.