Momentary Oblivion / Мгновенное забвение
30 июля 2021 г., 23:19
Свадебная церемония Гермионы Грейнджер ослепительна. Это главное светское событие сезона. Здесь собрались все — семьи, близкие друзья, знакомые, коллеги, знаменитости, репортёры газет и журналов. Мать жениха улыбается с гордостью.
Если кто-то и замечает, что улыбка невесты кажется натянутой и не достигает её глаз, никто не придаёт этому значения.
Церемония проходит гораздо более пышно, чем она хотела, но с натянутой улыбкой она стойко выдерживает её. Все сходятся во мнении, что невеста выглядит великолепно, хотя её платье довольно простое и скромное.
Если кто-то и замечает, насколько она измождена, словно не спала нормально годами, никто не решается это озвучить.
Церемония прекрасна. Здесь множество зачарованных птиц и воздушных шаров. Их клятвы просты и милы. Когда наступает момент поцелуя, все аплодируют, а она чувствует холод, когда его губы целомудренно касаются её.
Если кто-то замечает, что невеста исчезает почти на полчаса после церемонии и возвращается с измученным видом и размазанным макияжем, никто не реагирует.
Её новоиспечённый муж слегка хмурится и пристально смотрит на неё.
Праздник продолжается. Она улыбается ему почти дерзко и, наблюдая, как бледнеет его лицо, думает: «Это хорошо».
Всё-таки она его предупреждала.
***
В первый раз, когда она позволяет ему трахнуть себя, она пьяна (как и он), измотана (как и он) и хочет, чтобы мир оставил её в покое (как и он). Она, конечно же, видела его на протяжении многих лет, обычно он работал в министерстве, притворяясь изменившимся человеком. Иногда она наблюдает, как он хмурится и улыбается, хотя его глаза остаются холодными, и она думает: «Я тебя знаю». Никогда прежде она не видела его в маггловской одежде, пьяным и выглядящим таким же усталым, как она. — Что ты здесь делаешь? — наконец обвиняюще спрашивает она, после того как некоторое время молча наблюдает за тем, как они пьют друг за другом через барную стойку. — Напиваюсь, — отвечает он с кривой улыбкой, и очевидно, что он усердно над этим работал. — Это маггловский бар, — настаивает она, понизив голос. — Что ты здесь делаешь? Он пожимает плечами. — Я могу надраться где угодно, Грейнджер. Почему ты здесь? И одна? Скучно с Уизли, да? Она яростно смотрит на него, определённо не желая обсуждать свои причины пить в одиночестве или своего парня с таким человеком, как он. Она приходит сюда постоянно — это он посягает на её территорию. — По той же причине, что и ты, — осторожно признаётся она. — Я здесь, чтобы напиться. Он пристально наблюдает за ней, и она выпрямляется под его взглядом, словно отвечая на невысказанный вызов. Ей интересно, что он видит, когда смотрит на неё, — какую историю рассказывают ему её усталые глаза? — Что ж, — медленно произносит он, и его ухмылка перерастает в чеширскую. — Я могу помочь тебе с этим. Он подзывает бармена и заказывает им шоты чего-то дорогого (как будто это может произвести на неё впечатление!), и после очередной порции, а затем ещё одной, он становится более разговорчивым. Вскоре светская беседа о том, что она по-прежнему не интересуется этим видом спорта, но немного смотрит квиддич, кажется неуместной и скучной, и он переходит к более серьёзным темам. — Ты нарушаешь мой план, знаешь ли, — настаивает он с напряжённым взглядом, пристально глядя на неё. — Я прихожу в дерьмовые маггловские пабы вроде этого, чтобы сбежать. Здесь никто не знает ни меня, ни того, что я сделал. Никто не смотрит на меня и не осуждает. Никто, кроме тебя. Она серьёзно смотрит на него. У него раздражающе красивые глаза, и она ненавидит его. — А если я скажу, что тоже прихожу сюда, чтобы сбежать? Он насмехается. — Сбежать от чего? От твоего безупречного положения в волшебном сообществе, мисс героиня войны? Или от твоего парня-идиота? — Сбежать от всего, — устало вздыхает она, немного пьяная и не совсем уверенная в том, как связно выразить свои мысли. На мгновение он задумчиво смотрит на неё, она, конечно, по-прежнему ненавидит его, но чувствует, что они родственные души. — Ты до сих пор с Уизли? Она пристально смотрит на мужчину. — Тебя это действительно волнует? Он пожимает плечами, его рука сталкивается с её на барной стойке. — Он… попросил меня переехать к нему. Она чувствует, как вздрагивает. — Ты хочешь? — Я не знаю. — Ах, романтика на века. Похоже, ты в восторге от такой перспективы. Его нога соприкасается с её ногой. — Давай больше не будем об этом говорить. — Ну, о чём же мы поговорим? — Может, нам вообще не придётся ни о чём говорить. Когда они вместе в пьяном бреду, спотыкаясь, выходят на улицу в подворотню, он прижимает её к стене. Она сосредотачивается на ощущении его рук на своих бёдрах, его агрессивного рта на своём, его пальцев, скользящих внутри неё, и ничто другое не имеет значения, кроме временного забвения. Он стягивает с неё брюки и грубо входит — она задыхается от такого вторжения, но для них обоих речь идёт не о романтике. Она запутывает пальцы в его волосах и сильно дёргает, пока он хрипит и толкается в неё, а её спина сильно трётся о кирпичную стену. — Ты чёртова шлюха, — рычит он ей на ухо. Она стонет и подаётся бёдрами навстречу ему. Она обхватывает ногами его талию и притягивает его ближе, отчаянно ища то мимолетное забвение. Когда всё заканчивается, он на мгновение задерживается и смотрит в её глаза, всё ещё погружённый в неё до самого основания. Он выглядит так, будто хочет поговорить (о том, почему это произошло? или бросить оскорбление, что более вероятно), поэтому она прижимается губами к его рту, чтобы он замолчал, а затем отпихивает его, вздыхая от резкого холода. Она чувствует, как он вытекает из неё. — Прощай, Малфой. И… спасибо. Она уходит в ночь, насытившись, ненавидя себя и чувствуя его взгляд, следящий за её уходом. Она думает, что, возможно, ей следовало оставить его с предупреждением никому не рассказывать о том, что произошло, и что это никогда не повторится, но не может заставить себя так сильно беспокоиться.***
Она не может заснуть, но в этом нет ничего нового. Сон — это сплошное разочарование, разрушаемое пробуждениями в странные часы, когда её разум безостановочно прокручивает события дня или болезненные воспоминания слишком близко всплывают к поверхности. Иногда она просыпается с криком. Иногда помогает алкоголь, иногда — снотворное, но ничего неизменно. Она решила, что инцидент с Малфоем был одноразовым экспериментом, чтобы проверить, поможет ли бездумный трах со старым врагом вернуть ориентиры в жизни, но он каким-то образом вклинился в её тесное существование. Она могла бы предсказать это, учитывая, что её нынешняя работа связана с отменой древних законов чистокровных. Это неизбежно должно было привести её к контакту с многочисленными чистокровными наследниками. Она не очень-то охотно встречается с ним для обсуждения законодательства, но уж точно не отказывается от такой возможности, когда она возникает. Он встречается с ней в своём лондонском офисе и вежливо подает ей огненный виски со льдом, после чего смеётся ей в лицо по поводу её амбиций («Осторожнее, Грейнджер, похоже, ты хочешь нажить себе могущественных врагов») и переходит к более личным темам, как она и ожидала. — Ты рассказала Уизли, что натворила? — спрашивает он с лёгкой усмешкой. Она задумывается, не заводит ли его её чувство вины, и хмурится. — То, что мы натворили, и нет. Это была разовая ошибка. И он никогда об этом не узнает, понятно? Он откидывается в кресле, всё время улыбаясь ей с жёстким блеском в глазах. — Что меня ждёт, если я буду молчать? — Значит, шантаж? — насмехается она. — Отвали, Малфой. — Нет, не шантаж, не совсем. Ты пришла сюда не просто так, Грейнджер. Ты должна рассказать ему, но не бойся, я буду молчать о нашей… разовой ошибке. В её животе что-то горячо пульсирует, когда он смотрит на неё. Она допивает виски и с вызовом встречает его взгляд. Он самоуверенно ухмыляется, наливая ей ещё, и вскоре она уже перегибается через его стол, и её грубо трахают сзади. Он тянет её за волосы и поднимает голову, на её глаза наворачиваются слёзы, но он наклоняется к ней и шепчет ужасные вещи. — Ты и правда шлюха, не так ли? Уизли не трахает тебя так? Не относится к тебе так, как ты заслуживаешь? Я собираюсь засунуть свой член тебе в глотку, пока он будет смотреть, тебе бы это понравилось, грязная сука? Она думает, что, может быть, ей бы это понравилось, и что-то с ней не так. Она стонет и извивается под ним, его руки грубы, и он заполняет её полностью, и она знает, что у неё останутся синяки, когда они закончат, но ей всё равно. Она просто чувствует. Когда он входит в неё, он хрипит и наклоняется вперёд, его грудь тяжёлая и блестящая от пота на её спине, и он хватает её руку. Он замирает так на мгновение, и они дышат вместе. — Собираешься рассказать Уизли? — шепчет он ей на ухо, и его дыхание отражается от её кожи. — Пошёл ты, — настаивает она, приподнимаясь и отпихивая его от себя. Он презрительно смеётся. — Рад услужить, Грейнджер. Я никогда бы этого не ожидал, но ты действительно катастрофа, ты знаешь это? Она знает это, и у неё есть несколько теорий о причинах, и она в ярости на него за то, что он вытащил её из минутного забытья. Когда она приходит в свою квартиру, Рон в разгаре неудачной попытки приготовить ужин. Он слегка улыбается ей, жестом показывая на еду, приготовлением которой он чрезмерно горд. У неё во рту вкус мела. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать её, у неё сводит живот, и она ненавидит себя за то, что поступила так с ним. — Мне… мне так жаль, Рон. День был долгим. Думаю, я просто лягу спать пораньше. Рон выглядит подавленным, но кивает в знак понимания. Он нежно целует её в губы, и она гадает, чувствует ли он вкус её грехов.***
Когда это происходит в третий раз, она думает, что у неё действительно есть проблема, и это на грани превращения в ужасную привычку. Вместе с Гарри и Джинни они находятся в любимом пабе Рона в Косом переулке. Она давно подозревала, что это его любимый паб, потому что их узнают. Восторженные поклонники героев магической войны с радостью покупают им напитки, а Рон с удовольствием рассказывает истории о войне, пока Гарри озорно улыбается, а она пытается отгородиться от воспоминаний. — Ой, что они здесь делают? — сердито ворчит Рон, выплескивая пиво из своего стакана. Она прослеживает его взгляд через весь переполненный паб к столику неподалёку, и её сердце замирает в груди, когда она замечает сидящих за ним людей. Несколько старых однокурсников из Слизерина, включая… Малфоя. Тупой идиот. Она точно знает, что он здесь делает. Гарри со смехом пожимает плечами. — Да брось, Рон. Война давно закончилась. Рон по-прежнему хмурится. Она оправдывается и бросает взгляд на Малфоя по пути в туалет. Ей не нужно оглядываться на него, чтобы понять, что на его лице красуется ухмылка. Проходит совсем немного времени, и он входит следом за ней, закрывая за собой дверь. Ей хочется смахнуть глупую ухмылку прямо с его лица. — Что ты здесь делаешь? — огрызается она. Он приподнимает бровь. — Я предположил по твоему яростному взгляду, что ты хочешь, чтобы я последовал за тобой и трахнул тебя. — Не здесь, — она резким движением обводит ванную комнату. — В пабе, в который, как ты знаешь, я всегда прихожу с Роном смотреть матчи по квиддичу. Он вяло пожимает плечами. — Полагаю, по той же причине — чтобы трахнуть тебя. — Ты не можешь быть серьёзным, — сердито ворчит она. Он делает шаг ближе, и по голодному взгляду его глаз она понимает, что он абсолютно серьёзен. Она чувствует, как учащается её пульс, когда он оказывается рядом. — Совершенно серьёзно, — шепчет он ей в щеку, одной рукой крепко обхватывая её талию и приподнимая бровь в невысказанном вопросе. Она колеблется лишь мгновение, прежде чем наклониться и решить, что она достаточно ненавидит себя, чтобы сделать это. — Сделай это быстро. — Ты чертовски сумасшедшая, ты знала об этом? Он поднимает её юбку и просовывает в неё палец, и она уже вся мокрая. Она запускает руки ему под рубашку и проводит ногтями по спине, а он шипит. — Ты хотела, чтобы я пришёл сюда? Хотела, чтобы я трахнул тебя, и ты хочешь, чтобы твой тупой идиот-парень поймал тебя, да? Он сильно сжимает её грудь, и она вскрикивает от боли. — Хочу, чтобы он увидел тебя такой, какая ты есть на самом деле, стонущей, как шлюха, с моим членом внутри тебя. — Не говори о нём, — огрызается она, двигая бёдрами навстречу ему. — Просто заткнись и трахни меня. Он грубо разворачивает её и прижимает к стойке. Он поднимает её подбородок и заставляет посмотреть в зеркало, его взгляд напряжён, а глаза не отрываются от её глаз. Он с силой входит в неё и замирает, внимательно наблюдая за ней. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — шепчет он ей на ухо, глаза блестят вожделенно и сосредоточенно. — Заткнись. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу, чтобы ты заткнулся и трахнул меня. Он рычит ей в ухо и подчиняется. Его толчки жёсткие и небрежные, её бёдра упираются в стойку, и она почти кричит, но он закрывает ей рот рукой, и она концентрируется на его стальных глазах в зеркале. — Вот чего ты хочешь, да? — рычит он, грубо толкаясь в неё. — Ты хочешь страдать? Твой парень хочет заняться с тобой нежной любовью, а ты просто хочешь получить это от меня, как чёртова шлюха. Он подчёркивает свои слова жёсткими толчками, и она никогда в жизни не кончала так сильно, её дыхание обжигает его ладонь, и она разваливается на части, содрогаясь в его руках. Она ненавидит его, но ещё больше ненавидит себя. После очередного мощного толчка он стонет над ней и наконец разрывает зрительный контакт, его глаза закрываются, голова опускается вниз и ложится на её спину. — Тебе действительно стоит поговорить с Уизли, — советует он через мгновение, насытившись и всё ещё находясь внутри неё. — Заткнись, — снова шепчет она, потому что понимает это и не нуждается в его советах. Он тяжело вздыхает и выходит из неё. — На данный момент я — чужой мужчина, Грейнджер, и я должен сказать, что меня это не очень волнует. — Это… всё не так. — Ты так не думаешь? Он с ухмылкой натягивает брюки и уходит. Она поправляет причёску и макияж и на середине пути решает, что её это не очень волнует. Когда она возвращается к столу, Рон всё так же пристально смотрит матч по квиддичу. Гарри пристально смотрит на неё, переводит взгляд на стол Малфоя и снова на неё, и она надеется, что он не видит, как она краснеет. Малфой больше не обращает на неё ни малейшего внимания.***
Рон нежно целует её в постели. — Я люблю тебя, ты же знаешь, — шепчет он. — Я знаю. Её сердце болит, и она думает, что она должна доказать свою точку зрения. Она не уверена, в какой момент, и не уверена, кому, но она должна это сделать. — Рон… — колеблется она. — Можем ли мы… Она чувствует, как он улыбается ей в щеку. — Заняться любовью? — предлагает он, и она вздрагивает. — Я… я подумала, может быть, ты мог бы просто… трахнуть меня? Он замирает, нежно поглаживая её плечо, и ей хочется умереть. — Конечно, я сделаю всё, что ты хочешь, — шепчет он, легонько целуя её. Он занимается с ней любовью, и это прекрасно, и это всё, чего она должна хотеть, и он не называет её шлюхой, не заставляет страдать, и она не кончает, и она ненавидит его, ненавидит Малфоя, ненавидит себя.***
В конце концов, она теряет счёт времени. Она спрашивает себя, ненавидит ли она его до сих пор. Она так думает, но иногда ей кажется, что она с нетерпением ждёт встречи с ним. Когда он приходит в её кабинет и садится в кресло. Пока она скачет на его члене и закрывает глаза, он несильно хватает её за горло. — Почему я, — стонет он, подаваясь бёдрами ей навстречу. — Почему я? — Я не знаю, — шепчет она. — Лгунья. Скажи мне. Она издаёт задыхающийся звук, когда он входит в неё, и его хватка на её шее крепнет. — Скажи мне, сука. Почему я? — Потому что ты меня ненавидишь, — огрызается она. Он останавливается и смотрит на неё с открытым ртом. — Ты сумасшедшая, Грейнджер. Она двигает бёдрами, раздражаясь. — Пожалуйста, просто… заткнись, хорошо? Он устремляет на неё взгляд, поднимает её и укладывает на стол, находясь внутри неё. — Ладно. Я ненавижу тебя, — соглашается он с грубым толчком, его глаза ужесточаются. — Я чертовски ненавижу тебя, и я всегда тебя ненавидел — ты невыносимая грязнокровка, а я — смертоносная мразь, и я никогда не изменюсь, я в ловушке, а ты такая же, как я. Он слегка сжимает её горло и задевает ту чувствительную точку внутри неё, и она содрогается. После этого он избегает её почти неделю, и она нехотя признаётся себе, что вроде как скучает по нему и, может быть, немного расстроится, если больше никогда не увидит его. Но, конечно же, он возвращается, как мотылёк на своё губительное пламя.***
В какой-то момент между Роном и Малфоем завязывается необычная для их отношений дружба — ну, не совсем дружба, скорее, постепенное оттаивание их взаимной неприязни, — и она в ярости. Как полный придурок с желанием умереть, Малфой продолжает преследовать её во время воскресного утреннего просмотра квиддича вместе с Роном. Кто бы мог подумать, что один случайный комплимент о команде «Пушки Педдл» в ожидании пинты пива может убедить Рона простить Малфою множество обид. Он часто и спокойно болтает с Гарри о работе. Какая-то новая группировка Пожирателей смерти находится на подъёме. С Роном он ведёт светскую беседу о сезоне квиддича. Он редко признаёт её присутствие. Она часто смотрит на него. Они больше не трахаются в туалете, но не раз он ловко подсаживается к ней и грубо ласкает её под столом, пока она пытается сохранить бесстрастное лицо, а бедный Рон увлечённо смотрит квиддич. Иногда Рон и Гарри соглашаются, что, похоже, он меняется в лучшую сторону, и даже пытаются убедить её быть с ним поласковее, попытаться найти общий язык и хотя бы перестать на него злиться. Она насмехается, потому что знает правду, она знает его и знает, что вместе с ним она пребывает во тьме. — Ну, вы с ним много работали над отменой законов. Он по-прежнему немного придурок, но неужели ты думаешь, что он всё тот же старый осёл времён школы? Она кивает (две лжи сразу) и стыдится, что Рон продолжает верить всему, что она говорит.***
В конце концов, Малфой находит себе девушку. Она чистокровная, добрая и красивая, её зовут Астория, и Гермиона ненавидит её. Девушка улыбается и скромничает, она совершенно милая и невинная, у неё нет пятен и ужасных шрамов, полученных на войне. Он приводит её посмотреть квиддич с ребятами, и они остаются очарованными ею. — Расскажи мне историю о том, как вы с Роном сошлись. О вас все говорят! Есть даже статьи в «Ведьмином еженедельнике». И они хотят знать, когда ты выйдешь замуж! — улыбается девушка со звёздами в глазах, а Гермиона бледнеет. — Надеюсь, как можно скорее! — смеётся Рон, игриво сжимая её руку, прежде чем начать рассказ о своём героизме в битве за Хогвартс и о том, как он, наконец, завоевал её расположение. Девушка вздыхает во всех нужных местах и становится идеальным слушателем. Она видит Малфоя, тихо беседующего с Гарри в стороне от стола, но он пристально наблюдает за ней, поэтому ей приходится вести с девушкой вежливую светскую беседу. Астория даже мила с ней, и она не знает, что с этим делать, но продолжать трахаться с Малфоем, вероятно, не лучший выход. — Я всегда буду считать его немного придурковатым, — настаивает Рон позже. — И я понятия не имею, что она в нём нашла, но она милая. Она делает его лучше, не так ли? Похоже на то, во всяком случае. Гермиона мрачно хмурится. — Тебе действительно нужно сменить привычный образ жизни, — настаивает Малфой однажды вечером в пабе. — Ты слишком предсказуема. Каждый день ты уходишь на работу в одно и то же время, каждую субботу покупаешь продукты в одном и том же месте, а по пятницам приходишь в этот чёртов паб и надираешься в одиночку. — Не всегда в одиночку, — напоминает она ему с усталой гримасой. Они выпили по несколько бокалов, и она знает, что утро будет трудным. — Если я не буду приходить в этот паб каждую пятницу, как ты меня найдёшь? Тебе нравится знать, где я. Скажи мне, твоя милая подружка догадывается, что ты здесь со мной? — Не будь мелочной, Грейнджер. Тебе это не идёт. Она хорошая девушка. Она морщится от этого. Если Астория хорошая, тогда какая она? Она явно не хорошая — раньше была, когда это было важно, но теперь уже нет — так кто же она? — Ты та, кто уже наполовину Уизли, — продолжает он, его взгляд ужесточается. — Однажды он сделает предложение, и ты скажешь «да», потому что именно этого все от тебя ждут, а ты слишком боишься убежать, не так ли? — Ты не ответил на мой вопрос. — Как и ты на мой. Она издаёт горький смешок. — Что, ты предлагаешь мне сбежать с тобой? Мы совершим тур по всем самым грязным пабам Европы? Будь серьёзнее. — Я всегда серьёзен. Она смущена резкостью его голоса. — Ты смешон. Я не могу просто уйти. — Да, зачем тебе уходить? В конце концов, у тебя есть парень, которого ты не любишь, работа, которая тебе надоела, и квартира, которую я никогда не видел, но могу только предположить, что она маленькая и грязная. — Моя квартира в порядке, моя работа в порядке, и я действительно люблю Рона, — огрызается она, и они оба знают, что она лжёт. — К тому же, это ты с ним болтаешь о квиддиче. Скажи мне, почему? Он пожимает плечами. — Мне нравится говорить о квиддиче. Кроме того, поверишь ли ты мне, если я скажу, что это для того, чтобы видеть тебя чаще? Она смотрит на него. — Это ужасно. А Астория? Только не говори мне, что ты привёл её, чтобы заставить меня ревновать. — Так-то лучше, Грейнджер! Ты перестала быть мелочной, теперь ты снова высокомерна. Знаешь, такой ты мне нравишься больше. — Я нравлюсь тебе, да? Его улыбка хищная. — Иногда. — Нет, я не думаю, что нравлюсь тебе. Я думаю, тебе просто нравится трахать меня. Она позволяет тебе трахать себя? Похоже, она не из таких. Тогда ты занимаешься с ней любовью? Он резко смеётся. — Ты действительно ревнуешь, правда, как мило. — Пошёл ты, Малфой. — Рад услужить. Он выпивает свой напиток одним глотком и хватает её за запястье, тащит её в переулок (их переулок) и прижимает к стене. Он хватает её за горло и трахает так сильно, что она забывает дышать, забывает, какие вопросы задавались, забывает, спорили ли они или он — единственный человек в мире, который понимает её и не ненавидит уродство, которое она чувствует внутри. Он сильно рычит и глубоко целует её, когда кончает. Переведя дыхание, он несколько мгновений внимательно наблюдает за ней, лицо его напряжено. — Я не думаю, что хочу делать это дальше. Она почти смеётся над этой нелепостью, ведь он буквально только что трахнул её и находится внутри неё. — Ты выбрал странное время для принятия такого решения. — Да, но лучше поздно, чем никогда. — Это из-за неё? Он выходит из неё с лёгким стоном. — Это из-за тебя, Грейнджер. Всегда из-за тебя. Она тяжело прислоняется к стене, когда он уходит, и размышляет, что он имел в виду. Она знает, что он не хотел сказать, что всё кончено. Это не могло закончиться просто так.***
Рон делает ей предложение в четверг. Она приготовила ужин (он довольно быстро отказался от этой идеи, настаивая, что она просто лучше готовит, чем он), они сидят за столом, и внезапно Рон улыбается и говорит, что они должны пожениться. На её панический взгляд он исправляет ситуацию и говорит, что может когда-нибудь сделать предложение, и что он любит её, и она единственная, кто ему нужен. Она, конечно, может не спеша подумать об этом, но если представить, как будет выглядеть церемония, и кто будет на ней присутствовать, и его мать будет так рада, и у них могут быть дети, и они пойдут в Хогвартс вместе с детьми Гарри и Джинни, и… Она бормочет что-то о том, что ей нужно подумать, и откланивается. Вечером в пятницу она идёт в паб (их паб) и сильно напивается, она ждёт, что Малфой придёт и отвлечёт её, но он так и не появляется. Рон никогда не осуждает её вслух за её маленькие одиночные прогулки, по крайней мере, никогда не говорит ей об этом в лицо, а его нежное ухаживание за ней во время похмелья заставляет её чувствовать себя хуже, чем когда-либо. Почему он не пришёл? Он не мог иметь в виду, что всё кончено, не совсем. Её тошнит в туалете, а Рон нежно поглаживает её по плечу. Когда на следующий день она видит его на квиддиче, он вежлив и равнодушен, когда приветствует её, и обнимает свою девушку, но в его глазах горит огонь, и она никогда не ненавидела его так сильно.***
То, как Блейз Забини смотрит на неё, вызывает у неё чувство отвращения. Её руки болят от оков, а он хищно наблюдает за ней. Она немного смущена тем, как легко они её схватили. Конечно, им пошло на пользу то, что она была немного пьяна в тот момент, и на мгновение она с горечью подумала, что если бы Малфой был с ней в этом чёртовом пабе, то она могла бы не оказаться в таком затруднительном положении. — Я всегда хотел заткнуть её в классе, — объясняет он другому бывшему слизеринцу, которого она опознала как Маркуса Флинта. — У меня было столько идей, что сделать с её грязнокровным ртом. Она помнит, что Забини был довольно угрюмым и высокомерным однокурсником, но агрессивная злость и сексуальный подтекст несколько шокируют её. Флинт скалится и делает вульгарный комментарий о том, чтобы показать ей её место, и она совершенно уверена, что её изнасилуют и убьют в определённом порядке ещё до того, как закончится эта ночь. В последний раз она чувствовала себя такой беспомощной, когда корчилась на полу в собственной моче и агонии в гостиной Малфой-мэнора. Она пытается разобраться в своих чувствах относительно этого (она уже пришла к выводу, что всё происходящее было довольно утомительным в последнее время), когда слышит его голос. — Встаньте в очередь, придурки, — холодно огрызается Малфой, стремясь стать первым в растущем списке её насильников. — Вы знаете, сколько мне пришлось вытерпеть из-за неё и ей подобных. На мгновение она задумывается: неужели он следил за ней в пабе всё это время, чтобы подстроить этот момент? Было ли всё это частью какого-то коварного плана? Он ненавидел её тогда, но правда ли он до сих пор ненавидит её? Сомнение длится лишь мгновение, прежде чем ответ с силой врезается в её голову, и она думает, что, возможно, всё-таки переживёт это испытание. Те небольшие тайные беседы с Гарри. Тихие предупреждения о её предсказуемом режиме. Он нервно сжимает кулаки, глядя на неё холодным взглядом, и она уверена, что он зажмуривается, потому что не может ненавидеть её настолько, чтобы спокойно к этому отнестись. Он работает с Гарри, чтобы уничтожить эту маленькую группу возрождающихся Пожирателей смерти изнутри, он должен это сделать. Забини смотрит на Малфоя, который подходит к ней, с холодным и безразличным выражением лица. — Ты скучала по мне, грязнокровка? — угрожающе спрашивает он, и она знает, что он играет, но её кровь холодеет. Он наблюдает за ней с минуту, ничего не говоря, и она не реагирует. — Давай уже, Малфой, или дай мне самому попробовать, — огрызается Забини, глядя на неё голодными глазами, и она снова уверена, что её изнасилуют, убьют и повесят где-нибудь в качестве урока для магглорождённых во всём мире, чтобы они не пытались что-то изменить, а Малфой не сможет этому помешать, и дрожь пробирает её тело. Он делает ещё один шаг к ней. Он отводит руку назад и бьёт её по лицу — громко, но не сильно, так что она преувеличивает силу удара и скулит. Это спектакль — всего лишь спектакль, и она — главная героиня. — Ну? — Пошёл ты, Малфой, — выплевывает она, вкладывая в слова столько яда, сколько может. Забини внимательно наблюдает за ними. — Рад услужить, — говорит он, как он часто это делает, и, о боже, у неё дрожат руки, ей страшно, и она думает, что, может быть, действительно хотела бы остаться в живых сегодня, потому что тогда она никогда больше не услышит его голос и не почувствует его губ на своих. Он делает шаг вперёд и хватает её за волосы, бросая на землю — и к этой сцене она готова, они репетировали её столько раз. — Ты грязная грязнокровная шлюха, — рычит он достаточно громко, чтобы услышали другие мужчины, и через мгновение он оказывается сверху, поднимая её юбку выше талии и стягивая трусики. По крайней мере, ему хватило предусмотрительности расположить её так, чтобы Забини не увидел её задницу. Когда он вводит в неё палец, она оказывается не такой сухой, как она ожидала, и, возможно, если она переживёт эту ночь, ей стоит обратиться к психотерапевту? Или, по крайней мере, выпить несколько крепких напитков и хорошенько поплакать. Она слегка всхлипывает, играя свою роль. — Пожалуйста, не делай этого… Она задыхается, когда его рука стремительно опускается на её задницу с гулким шлепком, и она смотрит на него через плечо. — Тебя нужно приучать к своему месту, грязнокровка. Встать на четвереньки — хорошее начало, но я бы рекомендовал тебе заткнуть рот, чтобы я не придумал оригинальный способ заткнуть его за тебя. Она слышит, как Флинт хихикает из другого конца комнаты. Его рука (нежно) массирует место удара, и она вздрагивает. Если они выживут, она может попросить его сделать это снова когда-нибудь, когда вероятность того, что её убьют, будет меньше. Она действительно катастрофа. Он располагается позади неё, а она закрывает глаза и думает о том, что они никогда раньше не трахались в настоящей постели, и она вроде как хочет этого, и она думает, каково это — заниматься любовью вместо этого, и ей интересно, задавался ли он когда-нибудь тем же вопросом, и, может быть, он действительно был серьёзен, когда предлагал сбежать вместе. Он входит в неё со стоном, и она вскрикивает, желая вцепиться в его руку. Он наклоняется ближе и начинает тихо, очень тихо, шептать ей на ухо, пока двигается. — Поттер скоро будет здесь, хорошо? Я не позволю им прикоснуться к тебе. Я, блять, первым убью их. Авроры придут, я обещаю. Они и пальцем тебя не тронут, ты моя. Она сосредотачивается на его голосе. Она так часто прибегает к практике отгораживаться от мира и чувствовать только его, что на мгновение почти ощущает это знакомое забвение и забывает, что он трахает её в грязном подвале, а её руки связаны, и его отвратительные старые школьные приятели наблюдают за ней. Она закрывает глаза, чтобы не видеть похотливых взглядов Забини, и сильно всхлипывает, стараясь не крутить бёдрами и не извиваться. — Эй, что это был за шум? — слышит она отдалённый вопрос Флинта. Малфой быстро выходит из неё, и она чувствует пустоту. До прихода спасателей она успевает поправить юбку. Флинт получает оглушающий удар от Гарри, когда вбегают авроры, а Забини падает с широко раскрытыми глазами перед разъярённым Малфоем. Рон чуть не плачет, когда берёт её на руки и убеждается, что с ней всё в порядке. Она на мгновение прижимается головой к его груди и вздрагивает, уверенная, что её глаза покраснели, и ей интересно, наблюдает ли Малфой за ними. — Я убью тебя, Малфой, — угрожающе рычит частично парализованный Забини откуда-то сбоку. — Запомни мои слова, ублюдок, ты труп. В ту ночь Рон крепко обнимает её. Когда он снова предлагает выйти замуж, она слишком устала, чтобы отказаться, и лежит без сна несколько часов. Статья в «Пророке» о её помолвке очень трогательная. Кажется, что весь волшебный мир ждал, когда два героя войны объявят об этом официально. В статье есть лишь краткое упоминание о её похищении и почти убийстве. На следующий вечер она ускользает от Рона и напивается в пабе, немного плачет и, возможно, хочет побыть одна, но, конечно же, появляется Малфой с хмурым выражением лица. — Я читал газету. Она тяжело вздыхает в свой напиток. — О? — Теперь ты в полной заднице, Грейнджер. Но, по крайней мере, твоя свадьба станет событием этого грёбаного сезона, а? По её лицу катится слеза, она так устала, что на мгновение прильнула к нему в почти объятиях. — Ты спас меня, — тихо шепчет она. Он встречается с ней взглядом, и она смотрит в его глаза, и на секунду видит в них нежность. Такую отчаянную нежность, которая заставляет её задуматься, на что была бы похожа любовь к нему в другом мире. Но теперь она помолвлена, живёт во лжи, ненавидит себя и не хочет нежности, поэтому она отступает и нажимает на его рычаги так, как умеет, пока он не вытаскивает её из паба. Словно прочитав её мысли, он стягивает с неё штаны и сильно шлёпает её по заднице, а когда смотрит на неё с ухмылкой (потому что он её понял), она кивает, и он шлёпает её снова и снова, пока она не убеждается, что она чёрно-синяя. — Скажи мне, что ты не выйдешь за него замуж. Шлепок. — Он не будет трахать тебя, как я. Шлепок. — Ты возненавидишь его и возненавидишь себя. Шлепок. — Пошёл ты, Малфой… Шлепок. — Ты моя, — рычит он с резким шлепком, прежде чем схватить её за бёдра и грубо войти в неё. Она стонет от резкости и желает, чтобы было ещё больнее. — Ты не можешь выйти за него замуж, — настаивает он, трахая её сильнее. — Ты не можешь, ты не можешь, ты моя. Так и есть, и она это знает, но она не может. Она не потрудилась залечить синяк и всю оставшуюся неделю улыбается, чувствуя жжение, когда садится.***
В какой-то момент она осознаёт, что уже два года спит с Малфоем (ну — трахается с Малфоем, поскольку никакого сна не было). Она лениво размышляет о том, как правильно по этикету преподнести своему партнеру по греху подарок на годовщину. Они не очень-то церемонились, чуть ли не трахая друг друга в глаза на виду у своих партнёров и друзей. Она уверена, что Гарри знает, и так же уверена, что Рон должен знать, но он не догадывается. Астория по-прежнему вежлива, приятна и мила. Гарри не вступает с ней в прямой разговор. — Гермиона… ты в порядке? — Я в порядке, — спокойно отвечает она, внутренне погибая. — Ты счастлива? — Я счастлива, как никогда. Счастлива настолько, насколько заслуживаю. Он серьёзно смотрит на неё, зелёные глаза сверкают ярко и уверенно. — Если тебе нужно с кем-то поговорить — о чём угодно, правда, — ты ведь знаешь, что я рядом? Она не знает, как объяснить ему всё это. Гарри и Рон смогли пережить ужасы войны, в которой сражались подростки, в то время как она единственная из них всё ещё живёт во тьме всех этих событий. Они в порядке, и она хочет этого, и ей должно хватить ума, чтобы просто жить дальше, но она не может. Она отказывается назначать дату свадьбы, а её сексуальная жизнь с Роном практически отсутствует. Она огрызается на него, а он пассивно-агрессивен с ней. Он до сих пор не может приготовить нормальную еду, от неё пахнет одеколоном Малфоя, и она недоумевает, почему он вообще хочет жениться на ней. Но она знает, почему он так поступает, и знает, почему она остаётся. Это то, что они должны были сделать. Рон изменяет ей, один раз. Он признаётся ей в этом незадолго до того, как они собираются посетить благотворительный вечер в Малфой-мэноре, на который их пригласил сам хозяин. — Мне так жаль, — рыдает он, рассказывая о какой-то секретарше из департамента авроров. — Просто… ты была так занята работой, и… ну, ты всё время устаёшь, понимаешь? Я… я облажался. Мне так жаль, это больше никогда не повторится, обещаю. Она равнодушно вздыхает, думая, что её будущая речь перед ним о собственной измене будет намного красноречивее. Он не заслуживает чувства вины, особенно потому, что она несёт на себе более чем достаточно вины, чтобы утопить их обоих, поэтому она легко прощает его. Он бросается вперёд и обнимает её. — Я не заслуживаю тебя. Я так сильно люблю тебя, Гермиона. Готовясь к торжеству, она думает о том, что вся её жизнь похожа на слой за слоем грима, покрывающего пятна на лице и скрывающего от мира измученные глаза, и только один человек видит сквозь фанеру уродство, скрытое за маской. Она впервые вернулась в Малфой-мэнор после той ночи, которая произошла столько лет назад. Она чувствует, как он смотрит на неё с другого конца зала, и на мгновение представляет себе, каково это — быть с ним. Она была бы леди в поместье, ходила бы по коридорам, над ней насмехались бы портреты. Она никогда больше не увидит Гарри, Джинни или Рона, или кого-либо из семьи Уизли, так как они не смогут простить ей этого. А может быть, от него отрекутся родители, и он наконец-то сможет жить бродячей жизнью, о которой часто мечтает, и возьмёт её с собой в путешествие по миру. Она чувствует, как глаза Астории следят за тем, как её парень смотрит на неё из другого конца комнаты, и чувство вины бурлит внутри неё до тех пор, пока она не чувствует, что готова разорваться. Она не планировала этого, но в середине мероприятия, пока большинство гостей общаются, она убегает в гостиную. Там всё осталось таким же, как она помнит. Люстру вернули на прежнее место. Она вспоминает, как смотрела на неё, пока её тело сводило неконтролируемыми спазмами, и думала о том, как свет преломляется в комнате, и если бы только она могла набраться сил и нанести Беллатрисе хоть одно оскорбление, ведьма с радостью избавила бы её от страданий. Её мышцы продолжают иногда непредсказуемо подёргиваться. Нет никакого пускового механизма, который она могла бы распознать, но иногда её тело просто спонтанно вспоминает об этом. Позади неё раздаются шаги, и ей не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это он. Она смотрит на то место, где лежала, и вздрагивает, думая, как много из того, что произошло той ночью, можно винить в сегодняшней катастрофе её жизни. Не всё, думает она, но что-то определённо. — Мне снится та ночь, — тихо говорит она, дрожа. — Всё время. Я всё никак не могу уснуть. Я не спала уже несколько лет. Он делает шаг ближе. — Мне тоже это снится, но во сне я кое-что делаю. — Я помню твоё лицо. Ты выглядел испуганным и грустным. — Мне было страшно, грустно, и я злился. Я считал, что ненавидел тебя, но не мог вспомнить за что. — Мы все были такими молодыми, — шепчет она. Она закрывает глаза и слышит собственные крики и чувствует собственную беспомощность. — Мы были так молоды. Он делает ещё один шаг ближе и кладёт руку ей на спину. Она тихо стонет, думая, что если он захочет трахнуть её в том самом месте, где наблюдал за её пытками все эти годы назад, то это будет самое отвратительное, что он может с ней сделать, но она, вероятно, позволит этому случиться. — Я… не здесь, пожалуйста, Драко, — слабо протестует она, задыхаясь. Его рука перемещается с её спины на плечо, и он заключает её в крепкие объятия. Когда он не делает больше никаких движений, она позволяет себе расслабиться в его руках, и её тело разрывается в громком всхлипе. Он нежно обнимает её, успокаивающе поглаживая по плечу, и она отстранённо надеется, что её косметика не размазалась по его мантии. Он держит её, пока её рыдания не стихают, и она чувствует себя полностью опустошённой. Он не отходит от неё, пока они не слышат приближающихся гостей вечеринки и поспешно отрываются друг от друга. Не хотелось бы, чтобы об их объятиях сплетничали в приличном обществе или писали в газетах, в конце концов. Она хочет, чтобы он отнёс её наверх в свою комнату и занялся с ней любовью на его постели, а гости вечеринки ни о чём не догадывались, но через мгновение он возвращается к своей любимой девушке, а она — к своему жениху. Астория наблюдает за ней, напряжённо хмурясь. В тот вечер Рон комментирует произошедшее. Ему было весело, он немного навеселе и счастлив, потому что она его простила, а у неё внутри всё холодеет. — Это была замечательная ночь, — восторгается он с улыбкой, нежно беря её за руку. — Ты выглядишь такой красивой. Я так тебя люблю. — Я ужасно провела время, — признаётся она с дрожью, наблюдая, как угасает его улыбка. — Я провела большую часть ночи, глядя на то место на полу в гостиной, где меня пытали. Помнишь? Он пристально смотрит на неё, глаза затуманиваются, а руки опускаются на бока. Они никогда не говорят об этом — о войне, о боях, о шрамах и о смерти. Ни о чём из того ужасного, что преследует её в кошмарах. Добро победило зло, они победили, зачем им зацикливаться на прошлом? Они герои. Они могут расхаживать, улыбаться, праздновать, быть счастливыми, и пусть незнакомцы покупают им пиво в барах за то, что они хорошие люди. — Ну, пудинг с патокой был восхитителен. Ты попробовала немного? Возможно, тебе стало бы легче.***
Она находит его в кабинете. Она в ярости на Рона за его забывчивость, и в ярости на него за то, что он так нежен с ней, и она не хочет, чтобы её утешали — она хочет чувствовать боль. Он вскидывает бровь, когда она появляется в поместье во время обеденного перерыва. — Голодна, Грейнджер? — Проголодалась, — вздыхает она, пылко глядя на него и подходя ближе. — Это ужасная идея, — замечает он, но не отталкивает её, когда она обходит его стол и садится к нему на колени. — Астория скоро будет здесь. Она яростно целует его, он борется с её языком своим и крепко зарывает пальцы в её волосы. — Я готова рискнуть, если ты хочешь. Он колеблется мгновение и внимательно наблюдает за ней. Настала её очередь удивлённо поднять бровь, когда она медленно расстёгивает его ремень. — Если только ты не слишком напуган? Его хватка крепнет, когда она освобождает его от брюк и медленно сползает на пол перед ним, почти под стол. — Прекрати болтать и используй свой рот по назначению. Она овладевает им так, как ему нравится, и дразняще проводит языком по его стволу, пока он не твердеет. Он запускает руку в её волосы и переводит взгляд на неё. Она смотрит ему в глаза, когда берёт его в рот, и он задыхается, а она улыбается, обхватив его член. — Чёрт, Грейнджер… Она покачивает головой вверх-вниз, проводя языком по его коже, а он двигает бёдрами навстречу ей. — Лучше бы ты не отсасывала Уизли вот так, — вздыхает он. — Лучше бы ты делала это только для меня. Она стонет в знак согласия и дразнит его, и слышит, как он задыхается, вздрагивает и борется с желанием встать и трахнуть её рот, и она видит, что он уже близок к этому, как вдруг… Он отталкивает её от себя, и она слышит приближающиеся шаги из коридора. Он запихивает её под свой стол и наклоняется вперёд в своём кресле, тяжело дыша. — Сиди тихо, — шепчет он, не замечая, как она смотрит на него. — Драко, дорогой, — приветствует его звонко Астория. Раздражённая голосом Астории и чувствуя себя грязным секретом, прячущимся под столом, она решает быть немного злобной — он это заслужил. Она наклоняется вперёд, и её язык пробирается к основанию его обнажённого и твёрдого члена и лижет его. Его колено дёргается и ударяется о стол. — Астория, — приветствует он, его голос дрожит и неуверен. — Ты в порядке? Ты выглядишь немного взволнованным. Её сердце колотится, это безумие, и, когда она слегка посасывает кончик пениса, он едва не вскакивает со стула. — Хорошо… я в порядке. А как ты? Она никогда раньше не слышала его таким рассеянным, и она наслаждается тем фактом, что это из-за неё, и отодвигает свою вину в сторону. — О, вполне хорошо! После завтрака я пошла с Дафной во «Флориш и Блоттс». Мы прекрасно провели время. Я вообще-то… ну, помнишь, на днях мы говорили о Уэйкфилде? Я взяла для тебя новую книгу. Она представляет, как девушка мило краснеет, и это раздражает её так сильно, что она хватает его член и берёт его в рот так глубоко, как только может под этим углом. — Мм, — он кашляет. — Мне нужно кое-что закончить. Давай встретимся в столовой — кхм — за обедом, хорошо? — Конечно, — голос девушки на мгновение замирает, прежде чем она уходит, закрыв за собой дверь. Малфой откидывается назад и вытаскивает её из-под стола за волосы, пробормотав быстрое заглушающее заклинание. — Ты чертовски сумасшедшая, — смеётся он, глаза его расширены и опьянены. — Мне хочется наказать тебя за это. — А что, если мне нравится, когда ты меня наказываешь? — Я знаю, что тебе это нравится. Открой рот. Он встаёт и вводит свой член в её горло, пока она не задыхается, а на глаза наворачиваются слёзы. Она крепко сжимает его талию, и, когда он начинает без устали трахать её рот, она усердно сосёт его, пока ей не становится трудно дышать, и он кончает ей в горло с тяжелым стоном. Она глубоко глотает и проводит языком вокруг него, пока он размягчается у неё во рту. Он опускается в кресло в изнеможении и тихонько посмеивается. — Ты станешь моей смертью, Грейнджер.***
Ей кажется, что все Уизли, кроме Рона, обладают хоть каким-то пониманием ситуации, и от этого становится душно. Джинни следит за ней как ястреб в пабе по воскресеньям во время квиддича. Джордж время от времени заглядывает к ней в квартиру, чтобы нанести спонтанный дружеский визит, обычно когда Рона нет рядом. Перси заходит к ней в кабинет, чтобы обсудить министерские вопросы, которые можно было бы решить простой служебной запиской. Молли водит её по магазинам за свадебными платьями. — Белый — такой чистый цвет, не правда ли? — улыбается она, пристально глядя на свою будущую невестку. — Вполне, — неловко соглашается та, ужасно скучая по собственной матери. Молли хочет, чтобы она надела что-то экстравагантное и красивое. — Волшебный мир ещё не оправился, моя дорогая, — настаивает она. — Им нужна эта свадьба. Она подарит им надежду — во всяком случае, так мне все говорят. Ей становится плохо внутри, и она выбирает самое безвкусное платье, какое только может найти. Молли осуждающе смотрит ей вслед. — Конечно, после свадьбы ты какое-то время поживёшь в Норе. Она чувствует, как сильно бледнеет. Когда они готовятся к уходу, Молли смотрит на неё серьёзным взглядом. — Вы с Рональдом созданы друг для друга. Это судьба. Я уверена, что ты это знаешь. Она смотрит на женщину и медленно кивает. — Я люблю свою семью. Будет очень жаль — очень жаль, — если кто-то попытается разлучить вас. Нет ничего важнее семьи, и мы, Уизли, прилагаем все усилия, чтобы защитить её. Я уверена, ты помнишь, что случилось с последним человеком, который угрожал причинить вред моим родным. Она пытается выровнять дыхание при воспоминании о безжизненном теле Беллатрисы, рухнувшем на землю, но сердце сжимается в груди. Единственный способ истолковать эти слова — это угроза. Если она не выйдет замуж за Рона, если она сбежит с Малфоем — что тогда? Неужели они что-то сделают с ней? Или с ним? Конечно, не сделают. Они же должны быть хорошими и на стороне света. Глаза Молли сужаются в ожидании ответа. — Я благодарна за это, Молли, — дипломатично отвечает она, но всё, чего она хочет, это побежать к нему и убедиться, что с ним всё в порядке, побыть с ним ещё раз и предупредить его, чтобы он держался подальше от её несчастной жизни навсегда.***
У него день рождения, и она не знает, что ему подарить, поэтому покупает себе роскошное зелёное бельё. Он одобряет это и в мгновение ока избавляет её от него, и они дважды трахаются в его библиотеке и ещё раз на обеденном столе. Один из портретов его предков называет её шлюхой, а она пожимает плечами. Он прав, так что она не может предъявить претензии. — Моя мать хочет, чтобы я сделал ей предложение. Она растерянно смотрит на него. — Астории, — уточняет он. — Да, я так и предполагала. — Ну, с тобой я никогда не знаю. Они всегда говорят, что ты такая умная, но я никогда не был в этом уверен. — Заткнись. Ну, ты собираешься? Он пожимает плечами, всё ещё блестящими от пота после их развлечений. — У меня такое чувство, что всё решится само собой. — Что это значит? — Скажи мне, Грейнджер, почему ты с Уизли? Ты не счастлива. — Я не хочу говорить о нём. — У тебя есть хотя бы причина? Потому что я думаю, что понял это, если тебе интересно. — Отлично. Просвети меня, — огрызается она. — Потому что это просто. Ты должна быть с ним. Это сделает его счастливым, сделает счастливой его семью, сделает счастливыми твоих друзей и всех в этом грёбаном волшебном мире — кроме тебя. И он никогда не оставит тебя, несмотря ни на что, потому что ты — лучшее, на что он способен, а он тебя не заслуживает, и он знает это. — Я буду счастлива, — вполголоса отвечает она, вспоминая завуалированные угрозы Молли. — Я буду. — Тогда почему ты здесь? Почему ты позволяешь мне трахать тебя всеми способами до воскресенья? Зачем вообще это делать? Она не знает, что сказать, и смотрит на него. — Ну, раз ты все понял, почему бы тебе не рассказать мне? Почему ты продолжаешь возвращаться? У тебя есть идеальная маленькая подружка, которая любит тебя, а ты постоянно напоминаешь мне, что я — катастрофа. Скажи мне, почему? — Ты правда не знаешь ответа на этот вопрос? Ты просто глупая идиотка, вот кто ты. Она насмехается. — Хоть раз ты должна быть эгоистичной, Грейнджер. — Я достаточно эгоистична, иди сюда и трахни меня снова. Ему не нужно повторять дважды, и на этот раз он рычит ей в шею и проводит зубами по её коже достаточно сильно, чтобы оставить следы. Её мышцы болят во всех хороших смыслах, пока она встаёт, чтобы уйти. Когда она подходит к двери, чтобы отправиться к камину, дверь внезапно открывается, и входит Астория. — О! — восклицает она, чуть не налетев на испуганную девушку. — Гермиона? — Астория удивлённо смотрит на неё. — Что ты здесь делаешь? — Я по работе, — смущённо отвечает она. Астория пристально смотрит на неё, глаза разбегаются от её неопрятной одежды, недавно взъерошенных волос и, что самое ужасное, от яркого засоса, расцветшего на её шее. — Сегодня день рождения Драко, — медленно говорит она, её глаза становятся всё шире и испуганнее по мере того, как она впитывает детали. — Я здесь, чтобы отпраздновать его день рождения. Почему ты здесь в этот день? — Извини, — бормочет Гермиона, её сердце сильно бьётся в груди, когда она проходит мимо девушки и выходит за дверь. — Это по работе. Я как раз уходила. — Гермиона, — зовёт Астория дрожащим голосом, и она неохотно оборачивается. — Ты помолвлена с настоящим героем. Ты не могла просто быть счастлива с ним и держаться подальше от Драко? Что с тобой не так? — Мне жаль, — шепчет она, чувствуя себя немного больной, и какая-то часть её души задаётся вопросом, не хотел ли Малфой, чтобы это произошло, потому что «всё наладится само собой», и он гораздо хуже, чем она его оценила. Её желудок сжимается, когда она представляет, как девушка рассказывает всем о её неосторожности, а в голове возникают мысли о клане Уизли, штурмующих поместье с поднятыми палочками. Она читает об их разрыве на светских страницах и продолжает чувствовать себя ужасно, но не может не улыбнуться от облегчения. Источники сообщают, что разрыв произошёл по обоюдному согласию и не связан с неверностью одной из сторон, и эти двое, несомненно, останутся хорошими друзьями.***
До свадьбы остаётся одна неделя. Малфой заходит в её кабинет, и она хочет, чтобы он взял её жёстко и быстро у стены, но у него другие планы. — Пойдём со мной, — настаивает он. — Я не могу просто уйти. — Ты всегда так говоришь, — ухмыляется он. — Но ты всегда можешь уйти. Ради всего святого, Гермиона, просто пойдём со мной. Она ненадолго задумывается над тем, что он имеет в виду — уйти с ним навсегда или только на ночь? В любом случае, это может оказаться её последним шансом. Она нерешительно кивает, и он берет её за руку и выводит из кабинета. Когда они добираются до Малфой-мэнора, он подает ей ужин, как положено. Она пытается вспомнить, ели ли они когда-нибудь вместе, но не может припомнить ни одного случая. Он говорит ей, что приготовил всё сам, без помощи домовых эльфов, он несколько недель тренировался готовить специально для неё. Она пристально смотрит на него. Еда очень вкусная. Он наливает ей бокал вина, и она недоверчиво хмурится. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает она. — Ты приготовил для меня ужин, а теперь мы пьём и разговариваем. Это свидание? Только честно, Малфой. Он пожимает плечами, на его лице появляется призрак улыбки. — Ну и что, если так? Я не могу пригласить тебя на свидание после того, как ты выйдешь замуж. Уизли будут обязаны меня избить. Имей в виду — это настоящее свидание. Я соблазню тебя после того, как ты допьёшь вино, и мы устроим романтический перепихон. До свадьбы осталась неделя. Она допивает вино и смотрит на него с вызовом. — Тогда очень хорошо. Соблазни меня. Он берёт её за руку и ведёт наверх в свою комнату. К своей кровати. Он целует её властно, но нежно, и его движения медленнее, чем обычно. Он прижимается к её щеке и смотрит на неё какое-то мгновение. Это слишком, поэтому она наклоняется вперёд и пытается настойчиво приблизить его губы к своим, но он отстраняется. — Не так. Не сегодня. Сегодня… сегодня мы сделаем всё по-другому. Он задирает её рубашку и снова целует её. Его язык скользит в её рот, не сражаясь с её собственным, как она привыкла, а скорее танцуя. Одна рука нежно ласкает её грудь, потирая бугорок до самого основания, а другая выводит узоры на её животе, когда они вместе падают на кровать. Руны, думает она. Любовь. Душа. Одержимость. — Моя, — поясняет он шёпотом, тяжело дыша ей в ухо. Когда его пальцы нежно касаются её клитора, а рот переходит на грудь, она вздрагивает и почти плачет. Он собирается заняться с ней любовью в своей постели, а до её свадьбы осталась одна неделя. Годы поспешного, яростного траха привели к этому моменту. Она рассеянно отмечает, что они впервые полностью обнажены, и, когда он входит в неё, оба задыхаются. Он прижимается лбом к её, когда начинает двигаться, медленно, но глубоко, и приникает к её губам. Они быстро находят взаимопонимание, и она приподнимает бёдра, их дыхание смешивается, и она чувствует, что дома, и это магия. — Не выходи за него замуж, — шепчет он. — Не делай этого с собой. Ты не заслуживаешь этого, ты можешь позволить себе быть счастливой, если хочешь. Она чувствует, как слеза течет из её глаза, когда она обхватывает его талию и пытается притянуть его как можно ближе. — Ты должна быть со мной. Ты моя, — шепчет он, двигаясь быстрее и целуя её сильнее, и она задыхается на его губах. — Скажи это. — Я твоя, — шепчет она. — Чья? — Я твоя, Драко. Он хрипит и снова делает толчок. — Ты моя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, и ты моя… Она содрогается под ним с криком, и он стонет, глубоко целуя её, когда они сходятся и распадаются в мгновенном забвении. Он остаётся в ней, пока они переводят дыхание, серьезно глядя ей в глаза. — Останься со мной сегодня ночью. Не возвращайся к нему. Пожалуйста. — Хорошо. Она засыпает в его объятиях, и ей хочется, чтобы так было всегда. Когда она в ужасе просыпается посреди ночи с криком, он крепко обнимает её, успокаивая. — Всё хорошо, ты в безопасности, — тихо шепчет он ей на ухо, и впервые за много лет ей удаётся медленно погрузиться в спокойствие. Это слишком похоже на сон, но это хороший сон, а таких у неё не было уже очень давно. Она уходит до рассвета, пока Драко ещё спит, и не думает, что он удивится, проснувшись в пустой постели. Она надеется, что Рон будет спать, когда она вернётся домой, поскольку ей интересно, сколько времени потребуется, чтобы собрать вещи, вернуться в поместье и сбежать от всего вместе. Оказаться в его объятиях было так правильно. Когда она возвращается домой, лицо Рона расслабляется от облегчения, но его глаза суровы. — Ты в порядке, — замечает он, бросаясь вперёд, чтобы обнять её. — Слава богу. Что случилось? Это был Забини? Как ты себя чувствуешь? Она сужает глаза и легонько отталкивает его. — Забини? — Ты даже не знала??? Он сбежал из тюрьмы сегодня ночью! Я так волновался, Гермиона, мы всем отрядом искали тебя. Нам придётся вызвать сюда авроров для охраны. — Нет, ничего такого не было. — Слава Мерлину. Но… что случилось? — Я… заснула, — неуверенно отвечает она, а мысли бегут вскачь. Забини может пойти за Драко, ей нужно убедиться, что он предупреждён. И… охрана! Это может всё усложнить. — Ты… заснула. В офисе? Она пожимает плечами. — Твой секретарь сказал, что твоя последняя встреча была с Малфоем… Его голос прерывается, а она молчит. Он сужает глаза. — Гермиона… — нерешительно начинает он. — Слушай, я должен спросить, прости, но Малфой… ты и Малфой? Ему не нужно озвучивать вопрос, она напрягается и знает, что у него уже есть ответ, и готовится к удару. — Ты спала с ним. Это не вопрос, но она кивает. — Почему с ним? — Я не знаю, — шепчет она. — Ты его ненавидишь! Она не отвечает. — Ты ведь ненавидишь его, да? Она не отвечает. — Скажи мне, Гермиона! Почему он? — рычит он, но ей хочется, чтобы он был ещё злее, потому что она предавала его годами и заслуживает его гнева. — Потому что он — это всё, чем ты не являешься! — огрызается она, и что-то внутри неё плачет от облегчения, что её мрачные мысли наконец-то были высказаны вслух. Он смотрит на неё, разинув рот. — Он… я, — бормочет он. — Ты пьяна, не так ли? Ты противна, когда пьяна, ты знаешь. — Я и трезвая мерзкая, ты просто не заметил. Я… послушай, я просто пойду, хорошо? — Нет, нет, ты не уйдёшь, это слишком опасно. Всё… хорошо. Всё в порядке. Мы сможем пройти через это. Она замирает и смотрит на него. — Он обманул тебя? Если он снова приблизится к тебе, я убью его, обещаю тебе. — Нет, он не обманывал меня… — Это было один раз, верно? Это была просто ошибка. — Рон… — её голос срывается. — Это была просто ошибка, — настаивает он. — У нас всё будет хорошо. — Рон! — У нас всё будет хорошо, Гермиона. Я прощаю тебя. Она смотрит на него на мгновение в ошеломлённом молчании. — Рон… ты не можешь мне доверять. Как ты можешь мне доверять? Я сделаю это снова, я обещаю тебе. — Я доверяю тебе, потому что люблю тебя, — серьёзно настаивает он. — И ты не сделаешь этого снова, потому что мы скоро поженимся. Мы отправимся в путешествие, да? В медовый месяц. Мы уедем от всего этого, будем только вдвоём, и ты не будешь так много пить, и всё будет хорошо. Это звучит так наивно, и она не заслуживает никакого прощения за то, что сделала с ним, и она делает дрожащий вздох. Он должен быть в ярости на неё. Он делает шаг вперёд и заключает её в объятия, когда её мечта о том, что он накричит на неё, отменит свадьбу и найдёт себе хорошую женщину, которая будет относиться к нему правильно, внезапно исчезает. — Ты не можешь мне доверять, — снова шепчет она, прижимаясь к его груди. — Я люблю тебя, — бормочет он в ответ. — Ты простила меня, и я прощаю тебя. Мы скоро поженимся. Всё будет хорошо, и я убью его, если он ещё раз приблизится к тебе.***
В течение недели, предшествующей свадьбе, её держат практически взаперти. Она не может покинуть свою квартиру без сопровождения аврора (для её защиты), и она не смеет рисковать, связываясь с Драко. Конечно, не после угроз со стороны Рона и Молли, и она не доверяет намерениям авроров, которые её охраняют — авроров, работающих с Роном. В пятницу вечером она гадает, сидит ли он в пабе и ждет её, готовый в последний раз попытаться убедить её сбежать с ним. В ночь перед свадьбой ей снится странная версия обычного кошмара. Она находится в гостиной Малфой-мэнора. Беллатриса выше её, но у неё рыжие волосы, и она изрыгает мерзости и проклятия, и ей больно, и она не может убежать, а Драко наблюдает за ней с печалью в глазах. Когда она снова поворачивается к своей мучительнице, Молли снова накладывает на неё проклятие Круциатус, и её тело сотрясает боль, а когда всё заканчивается, над ней нависает Рон, холодно наблюдая за тем, как дёргается её тело, и поворачивается к Драко и наносит убивающее проклятие… Она задыхается от придушенного крика, мышцы болезненно сокращаются, и всё, чего она хочет — его объятий, но всё, что у неё есть — тяжёлый стук её сердца. Молли сидит рядом с ней, взяв её за руку и счастливо улыбаясь перед свадьбой, пока они смотрят, как авроры накладывают защитные заклинания и охранные щиты, и её сердце замирает. Церемония проходит гладко, и, когда она смотрит в толпу и видит улыбающиеся лица (некоторые друзья, однокурсники, многие незнакомцы, все с сияющими лицами), она чувствует себя немного мученицей, жертвующей собственным счастьем на буквальном алтаре. Она проходит через всё это, как призрак. После церемонии она видит его в другом конце зала. Он изменил внешность, но она знает его и может сказать, что это он. Она направляется к туалету, зная, что он последует за ней. Конечно, он был приглашён на свадьбу ещё до того, как Рон узнал правду, но она не ожидала, что он действительно придёт, не говоря уже о том, что сможет войти. Возможно, ей следовало догадаться. Он следует за ней и запирает за ними дверь. Его взгляд суров, когда он снимает мантию. Она тяжело вздыхает, и её сердце останавливается. — Я думала, они поставили защиту, чтобы не впустить тебя. — Они так и сделали, — сердито насмехается он. — Знаешь, все всегда твердили, что ты такая умная, Грейнджер, но я уже говорил это раньше, и теперь я убеждён, что ты, на самом деле, идиотка. — Теперь я Уизли, а не Грейнджер. — Ты идиотка, Гермиона, — огрызается он. — Ты чёртова дура. Я не могу поверить, что ты действительно прошла через это. — Я знаю, — грустно говорит она и слышит, как дрожит её голос. — Ты не любишь его. — Я знаю. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Ты любишь меня? Она кивает, и слёзы катятся из её глаз, и она замечает, что ей придётся поправить макияж для снимков. Он нежно берет её за запястье и протягивает руку к её лицу, чтобы вытереть слезу. — Скажи мне, — шепчет он. — Я люблю тебя, — шепчет она. — Но тебе нельзя быть здесь. Он смеётся над ней, крепче сжимая её запястье. — Одна глупая церемония, и вдруг между нами всё кончено? Это ничего для тебя не значит. Скажи только одно слово, Гермиона, и я вытащу тебя отсюда, и мы сможем сбежать, а весь остальной мир останется в стороне. — Ты должен уйти, — настаивает она, сжимая кулаки на его мантии и не желая отпускать его. — Они убьют тебя. — Уизли? — насмехается он. — Хотел бы я посмотреть, как он попытается. — Все Уизли, и здесь почти целая армия авроров. Мы не сможем аппарировать, мы не сможем бежать — в любую минуту кто-нибудь ворвётся в эту дверь, чтобы найти меня. Они поймают нас здесь. Тебе не следовало приходить, и ты должен уйти. — Только с тобой, — тяжело дышит он ей в ухо, наклоняется к ней и отчаянно целует. — Драко, пожалуйста… — задыхается она, прижимаясь к его губам, и так же безумно целует его в ответ, потому что это может быть в последний раз. — Заткнись. Он проникает под её платье и торопливо стягивает с неё трусики. Он прижимает её к стене, и, как и в первый раз, она чувствует его руки на своих бёдрах, стена неровная, он злой и агрессивный, а она отчаянно хочет забыться. Он задирает её скромное белое платье на талии, и, когда он быстро входит в неё, ей хочется плакать. Он останавливается и смотрит на неё, глаза напряжённые, злые и влюблённые, и она снова прижимает свой рот к его, когда он обнимает её. — Ты должна была остаться со мной той ночью. Ты должна была остаться в моей постели. — Я знаю, — задыхается она. — Тебя бы здесь не было, если бы ты просто осталась. — Я знаю. — Ты должна быть со мной. — Ты должен уйти, — судорожно шепчет она между отчаянными поцелуями, встречая его толчки и не желая отпускать его. — Они убьют тебя. — Ты думаешь, это меня пугает? Я не боюсь, — шепчет он, прижимаясь лбом к её и двигаясь всё быстрее и быстрее. — Я не боюсь умереть. — О боже, — плачет она, когда он прикасается к ней так, как он знает, что заставляет её рассыпаться на части. — Драко. — Я не уйду без тебя. Ты моя, Гермиона, и мы никогда не расстанемся, — рычит он, скалится и сильно кончает в неё, и она чувствует его слёзы на своём лице. Её трясет от страха, и она не может остановить свой разум от попыток проанализировать возможности побега. Это никогда не сработает, не сейчас, не здесь. Но когда-нибудь, может быть. — Уходи, — шепчет она. — Пожалуйста, уходи. Держись подальше от Уизли и берегись Забини. Оставайся живым. Но… вернись за мной. Он опасливо смотрит ей в глаза. — Ты сумасшедшая, ты знаешь это? Я никогда не отпущу тебя. Я буду штурмовать этот чёртов дом Уизли в одиночку. Все гребаные заклинания в мире не смогут удержать меня от тебя, и они могут пытаться убить меня, но я возьму тебя с собой, и мы будем свободны. — Ты должен, — шепчет она с последним поцелуем. — Когда-нибудь. Но сейчас ты должен идти. Его губы впиваются в её губы, и он уходит с отчаянным выражением в глазах, а она чувствует, как её сердце разбивается на миллионы мелких кусочков. Она бросает взгляд на себя в зеркало. Её волосы растрепались от его хватки, макияж размазался, а платье помялось. Она выходит за дверь, так ничего и не исправив. Когда Молли видит её, её глаза мрачно сужаются, а затем она небрежно достаёт свою палочку и внимательно осматривает помещение. Рон радостно приветствует её, когда она подходит, но его улыбка быстро угасает, когда он рассматривает её внешний вид. Когда он бледнеет и она видит, как его челюсть сжимается при мысли о том, что она не смогла подождать и получаса после свадьбы, чтобы совершить обещанный грех, она улыбается.***
В течение нескольких недель после свадьбы она редко выпадает из поля зрения хотя бы одного Уизли. Один из них всегда водит её на обед. Рон провожает её в конце дня обратно в Нору. Джинни (почти с сочувствием, но не совсем) сопровождает на чай. Ей практически запрещено употреблять алкоголь и уж тем более ходить в пабы одной. Молли наблюдает за ней так пристально, что ей кажется, что она может зачахнуть под её взглядом. Если это не клан Уизли, то команда авроров, следящих за ней и докладывающих мужу о каждом её шаге. До сих пор ей не удавалось ускользнуть, чтобы аппарировать, но она не теряет бдительности, ожидая, что такая возможность представится. Это хорошо охраняемая тюрьма, и она в ловушке, и раньше она думала, что заслуживает того, чтобы страдать от этого, но с каждым прошедшим днём она уже не так уверена. Вскоре её защитники соглашаются с тем, что, несмотря на её протесты, ей следует остаться дома — ведь ходить в офис слишком опасно, когда убийца на свободе, не правда ли? В конце концов, он уже однажды добрался до неё. Они редко оставляют её наедине с Гарри, хотя он сознательно пытается передать ей информацию о Драко (он в основном скрывается в поместье, его могли заметить с матерью на квиддичном матче на днях, он жив, осторожен и держится в безопасности), но свежие новости поступают редко. Она держит при себе небольшую дорожную сумку, готовую к побегу в любой момент. Она уменьшает её и хранит под кроватью. Когда Рон находит её, он не встревает в разговор, а раскладывает всё по местам. Она снова собирает вещи и находит новый тайник. Он снова находит его, и круговорот продолжается. — Так и должно быть, — настаивает улыбающаяся Молли за ужином однажды вечером. — Одна большая счастливая семья. Даже Рон неловко ёрзает рядом с ней. Он прекращает попытки заняться любовью после нескольких разочаровывающих отказов. Он смотрит на неё и молчит. Она уже не может заставить себя пожалеть его — у него были все шансы избавить их обоих от страданий, но он не смог убедить себя сделать это. Но и она не смогла. Однажды ночью, когда она пытается выйти из Норы одна — просто прогуляться, а не сбежать, — обнаруживает, что охранные щиты ярко мерцают и не дают ей пройти. — Это для твоей же защиты, дорогая, — настаивает Молли. — Они до сих пор не поймали Забини, ты же знаешь. Там небезопасно. «Ни одно чёртово заклинание в мире не сможет удержать меня от тебя», — сказал он ей в последний раз, когда они были вместе. Она думает о том, что единственный раз после войны она была счастлива лишь однажды, совсем недолго, в объятиях Драко, когда он занимался с ней любовью, и задаётся вопросом, почему она считала, что не заслуживает счастья? С каждым прошедшим днём она начинает думать, что, возможно, всё-таки заслуживает его. Она продолжает собирать сумку для побега и исследовать комнаты, изо всех сил старается выспаться и набраться сил, потому что думает, что они ей ещё понадобятся. Если он не придёт за ней в ближайшее время, то, возможно, через некоторое время ей удастся убедить себя, что она действительно заслуживает счастья, и она сбежит сама. Она достаточно умна и сможет это устроить. Как только она окажется на свободе, она найдёт его, и они убегут вместе, как и должны были сделать давным-давно. Она смотрит в окно и ждёт. «Ты моя, Гермиона, — говорит он в её снах. — И мы никогда не расстанемся».
