Затащить его в ад

Юнги был в не настроении с тех самых пор как вернулся в бездну. Ему в отличии от владыки не разрешалось без приказа покидать их мир как одному из первых генералов. Вот от этого факта Юн и бесился, прекрасно помня ощущения прикосновения своих пальцев к бархатистой коже. Тэхён живой, а не в отражении зеркал, вблизи покорил великого генерала, даже не пытаясь сделать этого. Хватило квадратной улыбки, бормотания о мелочах и смеха приятным глубоким для смертного голосом. Татуировка великого духа тигра собственной кровью как-то сама перетекла на спину Тэхёна. Ради защиты Юнги слишком заморочился и это тоже мучило его. Когда Мин в очередной раз на тренировке вырубил юнца, в тренировочный зал вошёл Чонгук с хитрой усмешкой. С ней же владыка взял удлиненный меч, срываясь с места и нападая на Юнги. Тот еле как успел заблокировать удар, вовремя выпустив ауру. Что в мрачном помещении освещаемом лишь, факелами на маг камнях, сияла зеленным отблеском. Тело же Чонгука моментально засветилось фиолетовым. Эти двое часто сходились в тренировочных боях, ещё с детства. Когда принц Чон убил низших существ бездны что желали продать мальчика из вырезанной деревни. Взмах, исчезающее в пространстве лезвие и снова удар. Юнги пытается парировать хоть и знает что намного слабее владыки бездны. Правда генерала удивляет сегодняшнее рвение повелителя, как и его пыл. Но в следующую секунду проясняется многое. Когда Чонгук снова налетая с атакой спрашивает очень добродушно: — Значит, даровал истинному Бьякко? Юнги сразу понимая о чём речь, хмурится, пытаясь уйти от ответа и бросая меч. — На сегодня закончим… Говорит он совсем безэмоционально, отворачиваясь и сбегая тихим и уверенным шагом. Вот только Чонгук не отстает идя следом и закидывая вопросами: — Мне вот интересно ты так пытаешься землю уничтожить? Что будет если Тэхён выйдет из себя и потеряет контроль? Что случится если мой Чимин погибнет?.. Последний вопрос однозначно звучит как угроза, и от ледяного тона мороз растекается по коже. От явного холода и желании убийства своего правителя, Юнги тормозит, принимая покорную позу и отвечая: — Прошу прощения за то что даровал истинному Бьякко. Но прошу учесть то что я сделал это без намеренья навредить вашему сокровищу. Тэ защитит Чимина. Плюс мы с горным духом всё еще связанны и он не сможет навредить кому либо без моего прямого приказа… Чонгук же выслушав подчиненного меняется на глазах, пряча ауру и силу, говоря уже дразняще: — И этот парень говорил мне что никогда не влюбится, тем более в смертного… Юнги же ощущает довольно остро помилование, поэтому выпрямляется, на шутку друга лишь пожимая плечами и бормоча: — Я не знал что не земле может родится такой сильный смертный. Чонгук видя алеющие щеки генерала, улыбается ещё ярче. Сжимая его плечо и говоря будто самому себе: — До недавнего времени и я не ведал об этом… После владыка замолкает, словно уносясь мыслями далеко. Когда же приходит в себя говорит с пафосом и грандиозностью присущими великому владыке: — Мой генерал, дарую тебе право свободного перемещения между двумя мирами. Заполучи свой неограненный алмаз и воспитай лучшего телохранителя для Пак Чимина… Чонгук остается крайне довольным своей бравадой, покидая счастливого генерала и идя к инкубам. Те встречают правителя радушно, строя глазки, не стесняясь своих нагих тел. Но всё великолепие демонов не трогает сердце владыки. У самого главного старейшины он просит о малом: — Прошу перенесите меня в истинном обличии в сон Чимина. Хоть там я хочу побыть перед ним самим собой… — Мы сможем сделать подобное лишь один раз, мой владыка. Утешит ли это вашу душу? Отвечает на это старейшина Джин, что для обычного человека может показаться юнцом. Однако Чонгук ведает сколько лет этому искусителю отчего улыбается гордо, не показывая слабину: — Мне хватит и одного сна… Чтобы завладеть его мыслями… Чимину всё никак не удавалось уснуть. Все его мысли сами по себе стремились к Чонгуку, к тому смелому но в тоже время детскому поцелую. Ведь будут и другие, теперь когда они наконец-то выяснили отношения. По спине парня о мыслях об этом забегали мурашки. Тату уже перестала ныть и краснота сошла, однако приятный жар идущий от чернил никуда не исчез. Крылья ощущались живыми, пульсировали от волнения как и сердце. Чимин уткнулся лицом в подушку, неосознанно возбудившись. Чонгука хотелось, даже слишком. В голове роилась масса желаний: — коснуться горячей кожи на груди, оставить поцелуй на животе, а лучше россыпь, зарыться руками в густые фиолетовые волосы в порыве страсти. Брюнет неумолимо покраснел, а затем выключил свет, пообещав самому себе что не откроет их до самого утра. ТУДУМ… ТУДУМ… ТУДУМ… Сердце только ускоряло ход и Пак уже подумал что очередная попытка его уснуть провалилась, когда открыл глаза. Перед ним уже красовалась не спальня, а скорее хоромы как всё в тех же старых романах. Грубая комната, явно находящаяся в замке, с огромным камином в котором пылал огонь, шкурами зверей на стенах полу и огромной кроватью. Не такая как у принцес с балдахином, нет, перед взором было целое ложе, огромное, в форме круга. С алым постельным бельем и гармоничными черными шкурами, мягкими на ощупь. На примерно таких совсем близко к ложу стоял Чимин, боязливо осматриваясь. Всё его окружение сном не ощущалось. Брюнет даже ущипнул себя, но ощутив лишь слабый отклик боли, успокоился. Тут же уловив краем глаза движение со стороны кровати. Любопытство взяло верх и Чимин двинулся на встречу страху, с тяжело бьющимся сердцем. Вот только весь страх улетучился, когда на ложе обнаружился дремлющий Чонгук. Хотя… Совсем ли Чонгук? У спящего на голове красовались мощные рога, ярко фиолетового цвета, а ногу обвивал тоже же тона дьявольский хвост. Мужчина был полуобнажен, единственное что прятало его наготу был шелковый черный халат. Что учтиво оголял голодному взгляду смертного мощные бедра, и точенный пресс с красивой грудью. Чимину всего на секунду захотелось ткнуть в грудные мышцы пальчиком, чтобы проверить их на твердость. Однако именно в этот миг его разглядывание было прервано тихим вопросом: — Нравится? Услышав голос Чимин наконец-то обратил внимание на лицо как-бы Чонгука, наткнувшись на ответный взгляд алых глаз. Они показались брюнету опасными, ведь в них читалось откровенное желание сожрать, поглотить. Вот только Чимин не испугался, ведь по его телу прокатилась волна жара и возбуждения. Однако голос сорвался когда он переспросил: — Что? Что нравится? Чонгук же быстро нашелся с ответом, грандиозно встав с кровати и в миг оказавшись совсем рядом с любимым. Обдав его губы горячим дыханием, прижав за талию к себе в плотную и прошептав: — Мое тело, тебе понравилось? Оно всё твоё… Договорив последнее владыка положил ладонь своего сокровища себе на грудь, улыбнувшись хищно. Чимин же был очарован, и уже точно уверен что перед ним его Чонгук. Хоть и выглядящий необычно. Грустно было лишь от того что всё происходящее лишь сон… Однако это и давало другие преимущества и Пак их быстро, осознав, стал смелее. Скользнув ладонью на живот с кубиками и посчитав их пальцами, потянувшись за поцелуем, уже желая отдаться страсти. Вот только Чонгук поцеловать себя не дал большим пальцев надавив на нижнюю пухлую губу Чимина и прошептав на самое ухо: — Чимин-и, нам нельзя придаваться страсти в этом сне. Иначе нашу сексуальную энергию сожрет один вредный старикашка. Хорошо? Услышав такое Чимин взаправду поубавил пыл, полностью доверяя своему парню. Затем же его рука оставила в покое раскаленную кожу демона, и взметнувшись верх коснулась рогов. От этого касания Чонгук вздрогнул, отстранившись с болью мелькнувшей в глазах, спросив неуверенным голосом: — Я тебе не противен? Я не пугаю тебя таким? Чимин услышав вопросы быстро сократил расстояние разделяющее их. Накинувшись на старшего с объятиями и отвечая на чистоту: — Ты не пугаешь меня таким. Скорее интригуешь. Да и я люблю тебя, разве остальное столь важно? Такое признание глубоко поразило владыку. Он ведь даже сам ещё не сказал своему сокровищу этих слов, а сам услышал их лишь во сне. Но даже от этого грусть сменилась радостью. Чонгук крепко обнял любимого и сказал ему ласково: — Я тоже люблю тебя… Сразу после сон подернулся дымкой, а Чимин сел в своей родной кровати. Недавнее сновидение медленно расплылось по его памяти лишь жалкими отрывками. Однако унывать Пак не стал, прекрасно помня слова Чонгука о любви: — Осталось добиться признания в реальности! С воодушевлением соскочил с кровати Чимин, напевая и насвистывая. Чонгук же в эту секунду также открыл глаза, наткнувшись на самодовольную мину старикашки Сок Джина. Что сиял, довольный своей работой. Владыка же размяв плечи, спросил так для интереса: — Обязательно было раздевать меня и проводить встречу в моей спальне? Джин на это отвел взгляд игриво, ответив со смехом в голосе: — Если бы вы двое не сдержались, у меня был бы прекрасный десерт. Да и разве не лучше показывать товар лицом, вы и ваше тело просто безбожно прекрасны, мой повелитель… Комплимент был конечно приятен владыке, но он ни в какое сравнение не шел с тем голодным взглядом Чимина, что желал его. Живот до сих пор горел от касания маленьких пальчиков. Поблагодарив инкуба ещё раз Чонгук вернулся в свой дворец, почти сразу натыкаясь на спешащего в его сторону Юнги: — Вторжение тварей, мой владыка. Их много, прошу помогите нам в борьбе. Сказал генерал, преклонив колено. Чонгук же ощутил тоску прекрасно понимая что пока последняя тварь не испустит свой последний жалкий вздох, ему Чимина не видать. Только от этой мысли внутри родилось пламя ненависти и уже ничего не отвечая Чонгук ускорил ход, извлекая из звездного хранилища свой меч и посох, поворачивая кольцо и обличаясь в черную драконью броню. — Надо убить их до нашего свидания в субботу… Бросил грозно Чонгук, не оборачиваясь на Юнги, но обозначивая: — Двойного свидания, друг мой… Генерал же услышав последнее улыбается хищно. Все его татуировки начинают двигаться, чувствуя убийственную волю своего хозяина. Бездна же стонет под копытами и когтями сгустков тьмы, что как комья грязи расползаются из самой глубины преисподней. Не живые… Не мертвые… Гонимые желанием уничтожать миры и все живое в них… Всё ли обойдется в этот раз и будет ли в силах свидание двух демонов и их сокровищ?