Частичка души

Ее нижняя губа дрожит, слезы бегут по раскрасневшемуся лицу, размазывая алую жидкость по лицу, а платок, как назло пропал со стола. Ее верная служанка, словно как мать, испугалась за свою принцессу, ей хотелось срочно позвать врача до того, как состояние ее высочества не ухудшилось, но твердый голос девушки остановил ее пыл, ее слова как холодная вода окутало с ног до головы Лилиан. Её голос режет слух. — Не стоит, Лилиан. Со мной все хорошо. — через боль произнесла принцесса. Красные лепестки пытались вырваться наружу, но Атанасия старалась спрятать их, не показывать своей верной служанки красные цветы, которые означали "смерть". — Н-но принцесса! Вам плохо, нужно срочно позвать доктора! — голос Лилиан был слишком взволнованным, что это начало раздражать Атанасию. Она понимала, что Лилиан волнуется о ее состоянии, но не в этой ситуации, не этот момент, которые она не может контролировать. — Лилиан, я говорю ещё раз. Со мной все хорошо! — Атанасия чувствовала как голубые глаза Лилиан смотрят на нее, но повернуться к ней лицом она не могла. — Ты можешь оставить меня одну? — ее хриплый голос был полн боли, но она пыталась спрятать эту слабость. — Но... — не давая закончить, Атанасия тихо произнесла "пожалуйста" и Лилиан скрепя сердцем повиновалась приказу принцессы и покинула покои принцессы. В ответ ей был тихое "спасибо". Хлопок двери бил по ушам. Кашель принцессы разнёсся по комнате. Голова болела, горло было переполнено цветами. Прямые алые лепестки перемещенные с ее кровью. Эти цветы были признаком смерти, но и также любимыми цветы ее возлюбленного. Голубые глаза, словно как бриллианты из них начали капать соленые слезы. В голове появились моменты сегодняшнего дня и сердце ещё сильнее укутывалось в цветы. Слабое тело принцессы упало на кафель и тихий всхлипы наполнили пустую комнату, а красные лепестки остались валяться на холодном полу. ****** Ханахаки – это вымышленное состояние, возникающее лишь у субъектов, страдающих безрассудной и неразделённой любовью. В вымышленных мирах было возможно заболеть этой красивой, но в то же время опасной болезнью, из-за которой жизнь человека уходит тихо и безмолвно. Сладости, которые так любила принцесса, больше не казались такими сладкими. Сколько бы в них не добавляли сахара, на языке по-прежнему горчил вкус — ярко алых "ликорисов". Как давно эти цветы появились в ее жизни? Почему именно "она" стала страдать новой проблемной? Почему полюбила этого человека? Эти вопросы были в голове у Атанасии до тяжёлых приступов. Почему эта болезнь появилась в этом мире, в котором даже не было упоминание. В груди не переставало предательски болеть, красные цветы уже достигли молодого сердца, что было в его руках очень давно, но это было под вопросом времени. Время утекло сквозь пальцы, посчитав нужным не останавливаться на кровью испачканном дне. На том самом, который тысяч летний маг, смог попасть в глубину ее сердца и никогда вычеркнуть его из памяти не могла. « Раздражают. Пустые разговоры, которые никому не нужны. Хочу уйти. » Эти мысли крутились в голове принцессы. Девичий голоса были откинуты на второй план и суть их разговора уже давно потеряна. Был солнечный, теплый день, весенний ветер поднимал в воздух алые лепестки роз и окутывал весь сад. Алый, словно кровь. От этого цвета принцессу начитает тошнить, каждый день видеть подобный цвет, который раскрашивает белую ткань в алый было невыносимо. Она до сих пор чувствовала запах крови, вперемешку запахом цветов смерти. Один из лепестков украсил ее чай липп, когда-то ее любимый. Этот цвет очень напоминает цвет его глаз, которые манил, показывал опасность. А в груди, ее сердце стало почти укутанная в цветы. Девичий писк прозвучал из рта молодой леди, что заставило принцессу нахмуриться от головной боли. Раздражают. Неожиданно она почувствовала этот приятный аромат. Аромат, который только был у него. Чёрные волосы как воронение крыло были в беспорядке, одежда была неизменимая, а его алые глаза с насмешкой смотрели на девушек и на саму принцессу. — Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи — при последних словах молодой волшебник поклонился, в его голосе было полно веселья и насмешки. Это не помешало молодым девушкам пускать слюни на его внешность и голос. Атанасию это раздражало, ее сердце болит, обливается кровью. Да. Она ревнует. И очень сильно. Но она нашла силы кивнуть и вновь посмотреть на свой чай, в котором до сих пор бал алый лепесток розы, как его глаза. — К сожалению мне уже пора. Я бы с удовольствием ещё побывал в вашей компании, но дела не ждут. Приятного вам чаепития. — поклонившись, маг покинул цветочный сад. Руки Атанасии сильно сжали стакан, что скорее всего мог разбиться, но чудом этого не произошло. Девичьи голоса, которые были полны вздохами и восторгом что-то говорили, а принцессе оставалось через боль натянуть фальшивую улыбку раздражающим девушкам и ждать конец этого дня. ****** Когда эти цветы появились в ее жизни, до сих пор остаются под вопросом. Красивые "Ликорисы" у которых значение имеет не очень заманчивое слово, где именно они растут тоже не очень заманчиво, в прошлой жизни Атанасия слышала об этом цветке, что оно означает и какие беды может принести. Был удивительным тот факт, что ликорисы были любимыми цветами Лукаса. Невозможно было согласиться, что они подходили к нему, к его ауре отчужденности. Атанасию позабавил этот факт, но смириться тем, что она умудрилась заболеть этим. Она просто не могла. Сколько времени Атанасия так пролежала она не знает, но понимает, что с ухода Лилиан прошло очень много времени и ночь взяла свои права. Её тело дрожит, горит в агонии, которого невозможно описать. Боль распространяется по юному телу и только ночной холодный воздух окутывает горячие лежавшее тело на полу, в одиночестве. В ее волосах были запутаны длинные лепестки ликорисов, в ушах звенит, а в топазовых глазах давно текут слезы, маленькая струйка крови течёт с ее бледных, когда-то розовых губ которые беззвучно шепчут одно имя. "Лукас". — Принцесса? — этот голос Атанасия узнает везде. Его иссиня-черные волосы окутал ночной воздух, а глаза словно рубины, светились в темноте в которых проскользнула нотка волнения. Он не увидел принцессу на кровати, но почувствовал слабый запах крови вперемешку запахом цветов. — Принцесса! — ночной гость резко проник в комнату принцессы и увидел ее лежавшей на полу, а вокруг нее разброшенные алые лепестки от ликорисов в её крови. Сердце Лукаса пропустило удар, он почувствовал, что как сердце упало куда-то вниз, а на душе поселился страх, страх потерять её. Он не мог думать, он боялся, что не успел, не успел спасти ее. Отчаяние почти взяло вверх, но к счастью он уловил маленькое колебание ее маны и поспешил помочь принцессе. Атанасии было больно, очень. Её тело дрожало, а глаза болели от слез. Её поверхностное дыхание было болезненным. Магия Лукаса не работало. Его сердце разрывалось на куски, ему страшно видеть Атанасию такой, такой разбитой, терпевшую мучительную боль, а он не заметил. Не заметил, что ей было больно, она терпела все это в одиночку и не сказала ни слово о своем состоянии. Его переполняли эмоции, но злость брала вверх. Эта злость была не на принцессу лежавшую на его руках, а на него, что не заметил, упустил из виду. — Л-лукас... — тихий голос Атанасии был болезненным и таким отчаянным. Он не мог этого выносить. Больно видеть ее такой, страшно потерять. — Как же тебя угораздило? — голос Лукаса был охрипшим. С ноткой отчаяния, которой он не показывал. Он убрал золотую прядь со лба Атанасии и в ответ он увидел слабую, замученную улыбку принцессы. — Самой бы зна... — резкий кашель перевал ее монолог. Резкая боль в сердце заставило ее бледное лицо скривиться. Её тело начало дрожать еще сильней. Со рта вылетел окровавленный лепесток ликориса. Упавший окровавленный лепесток упал на паркет. Лукас подобрал его. — Ликорис... Ничего не хочешь сказать? — держа в руках окровавленный лепесток Лукас сжал его до побеления костяшек. — Цветы?... — ее голос был тихим, но в такой тишине было возможно услышать то, что она сказала. — Я знаю, что это — цветы. Но откуда?! — почти на крик перешел Лукас. Сколько бы он не пытался себя успокоить, но голос его подвел. Мелкая дрожь окутало его тело, в ушах он слышал стук собственного сердце. Его или её? Без разницы. Главное узнать откуда эти цветы. Почему они причиняют ей такую невыносимую боль? Сколько бы он не утратил своей маны, все без толку! Его магия не может излечить ее боль. Он чувствовал как её тело, словно хрусталь, дрожало. Её глаза были красными от слез, а её губы были запачканы собственной кровью. Он с нежностью вытер кровь с ее бледных губ, ему было все равно что пальцы запачкалась алой жидкостью. Главное состояние принцессы, а на остальное можно откинуть на второй план. — Лукас... — через боль Атанасия позвала мага. — Молчи. Не трать свои силы на ненужный разговор. — ему не нравилось, что эта бестолковая принцесса тратит свои силы на бессмысленный разговор. — Лукас... Посмотри на меня. — нервный вздох мага прозвучал в комнате и его рубиновые глаза посмотрели в топазы принцессы. — Я... люб... — через боль она пыталась сказать три заветных слов, которые она держала в себе. Она не хотела говорить это в такой обстановке, но сердце так хотело это сказать. Сказать, что любит его и хочет быть с ним. Чувствовать как его руки обнимают её тело. Слушать его недовольство, в которой спрятано забота и волнение. И сейчас это исполняется, но не так как хотелось. — Я люблю тебя!... — эти три заветных слова были последним крючком. Из топазовых глаз вновь потекли соленые слезы. Атанасия никогда не мечтала о взаимной любви, но так хотелось почувствовать себя любимой хоть раз! Хоть в этой жизни! Но почему ей так не везет? — Я тоже... — хриплый голос Лукса был пропитан болью. — Я тоже люблю тебя! — он нежно приподнял тело принцессы, его левая рука держало ее голову, а правая обняла талию. Лукасу было больно. Больно морально и физически. — Вот как... Я рада. — веки принцессы постепенно становились тяжелыми. Усталость взяла вверх, и постепенно ее глаза закрывались. Её дыхание стало спокойным, а тело перестало трясти от агонии. На мгновение, Лукасу показалось, что он потерял её, потерял, как и учителя. Подняв принцессу с пола он положил ее на мягкую кровать. Благодаря магии он убрал следы ее крови и лепестки от ликорисов. Сердце до сих пор стучало. Липкий страх потери был до сих пор с ним. Его рубиновые глаза посмотрели на тело принцессы, его рука погладила ее холодную щеку. Он не мог ее оставить. Не сейчас; не завтра; никогда! Так и пролетела ночь. Полна беспокойства о принцессе. О своей принцессе. ****** Яркий луч света проник в спальню юной принцессы. Казалось, что все это было сном, что та боль была фальшивой и страшной сказкой. Боль, которую она чувствовала так долго, не мучила ее, запах крови не бил по носу. Резко Атанасия начала шевелить рукой, она что-то искала, но не могла найти. Лепестки. Их нигде нет. — Очнулась наконец. — голос Лукса был как втором дыханьем, которого так не хватало Атанасии. — Лукас? — она не верила своим глазам, что вечно недовольный маг появится в ее комнате. Так еще и с таким выражением лица, которого она никогда не видела. — Больше так не пугай, дурочка! — в его хриплом голосе было слышны нотки облегчения и страха. Его рука держала ее тонкую руку очень крепко. Как будто он боялся потерять ее, отпустить. — Доброе утро, Лукас. — теплая улыбка появилась на губах принцессы, а на глазах потихоньку собирались соленые слезы. Тихая насмешка соскользнула со рта Лукаса и он нежно поцеловал тыльную сторону руки. — Доброе утро, Ваше Высочество. — с заботой ответил Лукас.