Роман в письмах

Я шагаю по земле Мистик-Фоллса, увидевшей так много ужасного и прочувствовавшей боль каждого её жителя. Было очень странно снова вернуться сюда – это было, как в первый раз. Мне казалось, что здесь изменилось всё: люди этого городка, их чувства, взгляды на жизнь и цель в ней. Город был спокоен и, казалось, что он был вымыт от всех мук и страданий недавно прошедшим проливным дождём. Здесь будто снова поселилось затишье после разрушительной катастрофы. Чувство потери вмиг охватило меня. Но потери чего? Потери прошлой жизни? Потери всего, что я упустил здесь за эти несколько недель пребывания в Новом Орлеане? Ужасное чувство. Идя по скучным и будто незнакомым мне улицам Мистик-Фоллса я понимаю, что мои проделки в этом городе никак не сравнятся с тем, что ждёт меня в Новом Орлеане. Это была детская игра, не более. Но к чему она привела? Эти игры превращаются в реальность, в адскую реальность, но не для меня, а для всех её игроков. Нет, я не буду жалеть ни о чём, иначе это уменьшит мои силы, а я и так достаточно слаб. Я вернулся к машине, припаркованной у Мистик-Грилля. Ностальгия начинает делать своё дело. Её прекрасный образ снова передо мной. Но нет! Я приехал в этот город не за воспоминаниями и чувством дежавю. Сегодня всё должно закончиться. Сегодня я должен вспомнить все муки и страдания, что мы друг другу причинили, всю боль, исцарапавшую наши с Ней сердца и души. Это поможет мне забыть о Ней. Мистик-Грилль. Я давно прозвал это заведение местом Её предательств. Она искусно играла со мной, сверкая глазками и соблазняя моё каменное сердце. Я не буду искать оправдания её поступкам. Нет! Она предавала меня снова и снова! Не важно из-за чего! Далее мой путь лежал к дому Гилбертов, а, точнее, к тому, что от него осталось. Сколько потерь, боли, мук, страданий, несчастья видел этот дом! Он не выдержал, и теперь здесь осталась только обгоревшая трава – его прах и напоминание о нём. В этом доме жили люди, чья жизнь стала жертвой моей игры. Жалею ли я об этом или нет? Мне тяжело ответить на этот вопрос, учитывая тот факт, что я обещал себе не жалеть об этом, и что моя жалость не достойна даже тех калорий, которые жители этого дома тратили на разговор со мной. Сколько переломных моментов в наших отношениях с Ней здесь происходило. Мы смотрели друг другу в глаза и говорили ужасные вещи. Были ли мы искренни друг с другом или просто прятались под маской, закрывая свои уязвимые места?.. Мне больно вспоминать об этом, а, значит, в наших словах царила искренность. Но я приятно вспоминаю следующий вечер, когда правдивые чувства сыграли положительную роль в нашем разговоре. Я хочу в это верить! Она, обессиленная, но крепко зацепившаяся за ниточку, связывающую Её с жизнью, тихо шептала слова – ответы на загадки моей души, скрываемой ото всех. Я восхитился Ею и понял, что никто другой прежде так легко не разгадывал «кроссворд моей души». Нет, нет! Я снова поддаюсь азарту ностальгии. Она говорила мне в глаза истинные вещи, думая лишь о любви к Тайлеру. Эти слёзы – все они были о нём, о его уходе и ненависти ко мне. Я завожу машину и уезжаю подальше от этого места. Школа Мистик-Фоллса. Такая одинокая или счастливая от того, что некоторые её ученицы, приносящие ей только моральный и материальный вред, наконец, покинули её раз и навсегда. Именно здесь во мне впервые зародился порыв спасти Тебя, схватить и не отпускать, подарить Тебе весь этот мир. Здесь мы впервые так глубоко посмотрели друг другу в глаза. Это было магнитное притяжение. Я хотел увидеть в них хоть малейшие чувства ко мне, хоть малейшее желание быть со мной рядом в этот момент. Я увидел это, но ты… Ты снова думаешь о нём. В окне машины виднеется дом Локвудов. Я остановился, вышел из машины и быстрым шагом направился к крыльцу. Я одновременно люблю и ненавижу этот дом. Люблю, потому что именно здесь я услышал Твой первый искренний и звонкий смех, который до сих звучит у меня в ушах и спасает от тишины. Сейчас я всё же поддамся ностальгии и утону в Её улыбках, взглядах, словах, которые Она подарила мне в тот вечер, такой незабываемый и памятный. Вечер, так укоротивший мне путь к Её сердцу. Я чувствовал Её сердце, наслаждавшееся времяпровождением с моим. Даже чувство власти над Тайлером не сравнится с этим вечером. Я помню как, стоя на этом крыльце, отсчитывал секунды до его гибели. Я помню, как хотел мгновенно «вычеркнуть» его из Её жизни и из наших с Ней отношений. Но я не мог. Иначе всё бы давно уже закончилось. А вдруг это было бы к лучшему? Может быть, сейчас я бы не испытывал невыносимую боль, инициатором которой стала надобность забыть о Ней? Я выезжаю из города. Лес. Её поцелуи, Её объятия. Вкус Её губ и тела. Такой соблазнительный и сладкий. Я не мог прочувствовать его до конца, так как я не должен был целовать Её, но не смог удержаться и забыл обо всех запретах перед собой. Это помогало мне притворяться Тайлером и я с удовольствием воспользовался этим. Радость, счастье и грусть от того, что она думает о нём связали меня по рукам и ногам. Чтобы скрыть от Неё свою уязвимость, я «активировал» режим «знакомый всем Клаус». Неискренность делала своё дело. Твоя пощёчина. За маской «знакомого всем Клауса» я снова почувствовал боль, но не физическую, а моральную. Такую же, какую я чувствовал в тот момент, когда Она говорила мне в глаза, что я безнадёжен, а, значит, моя ужасная сущность неисправима. Боже, какая это боль - слышать от единственного человека на земле, который растопил в тебе этот, казалось бы, нерастопляемый лёд, что он до сих пор живёт в тебе и превращается теперь уже в айсберг. Именно тогда у меня появилось желание воспроизвести в Ней чувство дежавю. Ей было тяжело, а я, желая обнять Её и не отпускать, причиняю Ей боль. Но мне не стало легче. Не хочу снова чувствовать это! Я останавливаюсь возле собственного дома. Я больше никогда не вернусь сюда. И я ни в коем случае не зайду сюда сейчас, иначе ностальгия уничтожит меня. Сейчас этот дом пустует, в нём темно и пыльно. Я слышу людской шум и звуки вальса. Когда-то он светился огнями, блистал бальными платьями, «наблюдал» за танцующими парами. Почти здесь всё началось: мои нескрываемые к Ней чувства, первая боль, первые ссоры и первое «приглашение в сказочный и скрытый ото всех мир моей души». Именно в этом доме мы протягивали друг другу руку помощи. Здесь нет ничего отрицательного, что происходило в наших с Ней отношениях. Поэтому мне не стоит быть здесь. Я медленно подъезжаю к Твоему дому. Я не хочу выходить их машины. Мне больно, мне страшно. Здесь всё началось, здесь всё должно закончиться! Твоё последнее письмо поспособствовало этому. Я резко выхожу из машины. Боже! Я возле Её дома! Я в нескольких метрах от Неё! Мы сейчас увидимся! Стоп! Я не должен сейчас хотеть обнять Её, поцеловать, дарить себя полностью Ей. Я должен расстаться с Ней. Чувства любви и ненависти боролись во мне, но чувство недосягаемости победило обеих. Почему мне кажется, что я больше никогда не увижу Её? Я подхожу к двери. Стук. Второй. Тишина. Никого. Я не слышу ни Её дыхания, ни Её сердца. - Неееет! – закричал я вслух. Картина, где я бегу за Ней и никак не могу догнать и дотронутся до Неё, снова встаёт передо мной и сводит меня с ума. - Где ты? Где? Я всю ночь сижу на твоём пороге, скрываюсь от Твоей матери и вновь занимаю место «ждущей хозяина собаки». Ещё один день, ещё одна ночь – Тебя всё нет. Утро. Почему у меня такое чувство, что именно в это утро я увижу Тебя?