Дети родителей

Северусу хотелось бы видеть в Гарри Поттере мерзкого Джеймса Поттера, его отца, — корень всех зол, пока он не задумывался, не копался в мыслях, приходя к еще более неутешительными выводам. Ему бы хотелось, правда, — мальчишка так похож на отца. Но не получается. Глаза у Гарри зеленые — даже за стеклами очков упрямо блестят, и Снейп помнит: так смотрела Лили. Лили была в этом возрасте маленькой и худой настолько, что Северус боялся, будто ее ветерок сдует. Лили приехала в Хогвартс с восторгом в глазах — потому что перед ее лицом разворачивалась сказка. А не Джеймс Поттер, выросший в этом мире. Не Джеймс-наглый-Поттер, сходу начавший доказывать, что он тут главный. Гарри не пытался. Он радовался обретенным друзьям, с аппетитом ел овсянку за завтраком и — Северус видел — в обед бегал помогать по мелочи эльфам, которые порывались его максимум усадить за стол и вкусно накормить. Что еще может хотеть от них маленький господин? Северус Снейп хотел бы видеть в сыне отца — но Гарри им не был. Гарри унаследовал от Джеймса буйные патлы, чистую белизну кожи, но даже его конфликтность, незамутненная жажда справедливости — она была не Джеймса. Это больше напоминало Лили. И однажды, когда Гарри уныло собирал в портфель принадлежности, сильно припозднившийся после других сокурсников и оставшийся в кабинете наедине с профессором, Северус к нему подошел. Гарри замер пойманным зверьком — поднял взгляд медленно на человека, гигантской тенью загородившего ему свет. Прищурил глаза. Зеленые. Северус заговорил: — Вижу, у вас трудности с материалом, мистер Поттер. Если желаете — можете подходить с вопросами после уроков. Или дело в практике? Зеленые глаза наполнились удивлением — недоверием — новым удивлением вперемешку с недоверием, и мальчик повел плечами, неуверенно кивая. — Теорию можно выучить, сэр, — признался ребенок, — но мне очень сложно варить зелья, когда вокруг много людей, жарко и вы ходите по классу. — Он явно смутился, отводя взгляд. — Страшно, что… сейчас вы подойдете ко мне, — натужно сказал он. — И однокурсники отвлекают. Наверное, я еще не привык, сэр. Речи мальчика были тихими — не раздражали звонкостью, как это часто бывало с детьми; он был вежлив и старался говорить честно и ясно. Северус кивнул. — Я приму к сведению, мистер Поттер. До свидания, — и уже развернулся, направляясь к своему столу, когда его догнал оклик: — Профессор! — Все же громко он без звонкости говорить не может. Северус усмехнулся своим мыслям, оборачиваясь к мнущемуся на месте мальчику. — …сэр. Простите, если понапрасну задерживаю вас, но профессор МакГонагалл… Она сказала, что вы учились с моими родителями. — Он поднял на Северуса полный живой надежды взгляд — и Снейп почти успел удивиться, как быстро ребенок поборол свое недоверие. — Вы не могли бы рассказать мне о них? Я слышал кое-что от других профессоров, но они не были учениками в то время. — Он сжал пальцы на мантии, упрямо выдавливая вопрос — решительный: — Это правда, что вы дружили с моей мамой? Слово прокатилось по помещению, ударилось в каменные стены, зазвенело неслышно и невидимо в пустых склянках на многочисленных полках в классе Зельеварения, — и Северус прикрыл глаза. Открыл. Кивнул. — Правда, мистер Поттер. Мы с ней родились в одном городке и познакомились незадолго до Хогвартса. Зеленые глаза засияли, раскрылся в предвкушении новых деталей рот. — Какой она была? — От нетерпения мальчик, казалось, исходил паром, будто вот-вот загорится. Северус смотрел на него снисходительно, но понимал. — Доброй. Очень открытой. Я пробовал научить ее нескольким простым заклинаниям, которые умел колдовать без палочки, но даже учитывая то, что у нее не получалось — смотрела она с удовольствием. Она много мечтала, когда только поступила, защищала всех вокруг, когда могла и знала, что они того заслуживают. Была рада помочь, когда могла. — Он помолчал и наконец выговорил: — Не давала второго шанса. Конечно, мальчику это ничего не сказало — ему было всего одиннадцать и он просто впитывал в себя, словно губка, любую мельчайшую информацию о родителях. И сейчас не зациклился на последних словах: — А отец? Он был одного возраста с вами и мамой, сэр, правильно? — возбужденно заговорил мальчик. Северус поторопил его, напоминая, что следующий урок никто не отменял, и ответил, когда Гарри покорно сгреб канцелярию в портфель, явно настроенный услышать ответ сейчас же: — Мы с вашим отцом не дружили: он был из знатного рода, богатый, избалованный, гриффиндорец. — Но ведь и мама была гриффиндоркой, сэр, — проговорил Гарри. Северус кивнул. — Она с ним тоже не сразу подружилась. Джеймс был из тех, от кого она защищала других. Знаете про мародеров? Гарри раскрыл рот буквой «о» и помотал головой. Северус почувствовал, что время близко и скоро прозвенит колокол на уроки. — Что ж, тогда подходите сегодня после четвертой пары или после одной из своих и я расскажу. А сейчас вам нужно будет очень поторопиться, чтобы не опоздать на урок. Гарри взял в руки портфель и, обнимая его, посмотрел на Северуса благодарно. — Большое спасибо, профессор. Я приду. И ушел на урок. Северус Снейп хотел бы видеть в Гарри Поттере Джеймса — избалованного мальчишку из богатой семьи, лицемера, идущего по головам ради цели, — но не видел. Гарри был… просто Гарри. И характером больше похож на Лили.