Get out of my way

— Проваливай с моего пути, Чарльз.       Возможно, это прозвучало слишком грубо. Но сейчас, когда злость яростным огнём пылала в душе, дымом боли застилая здравый смысл и сжигая всю любовь и привязанность, Элли не контролировала свой голос.       Чарли так и не сдвинулся с места. — Нет, — тихо шепнул пилот и поднял упрямый взгляд васильковых глаз. Ох, сколько раз она видела это упрямое выражение на его лице в решающие минуты их миссий, когда ему приходилось принимать решения, от которых зависели их жизни.       Руки Элли начали мелко трястись от ярости. Хотелось и плакать, и кричать, и расшибать кулаки об стены. Но этим она занималась несколько дней назад, когда весть о предательстве Генри пролетела по всему правительственному штабу, ошарашив каждого. Они ведь считали его «своим». А тут раз — и он так легко сменил сторону. Или он всегда был на стороне Топпата и только притворялся их другом? — Прекрати строить из себя идиота, — едва ли не прорычала Элли, — Свали, этот ублюдок должен получить по заслугам!       Прозрачная пелена размыла фигуры её друзей. Проморгавшись и встряхнув головой, Роуз позволила слезам стечь на её щёки. А она-то думала, что всё выплакала ещё несколько дней назад… — Элли, это наш друг! — Чарли было потянулся к ней, но щёлкнувший предохранитель пистолета заставил его замереть на месте, — Ты забыла, сколько всего мы вместе пережили? — Чарли, этот козёл променял нас на Топпат!       Почему он отказывается принимать это? Почему защищает Генри и не даёт ей нашпиговать его тело свинцом? Почему он такой доверчивый придурок? — Ты не знаешь всего, — продолжая загораживать собой лидера Топпата, Чарли с мольбой взглянул ей в глаза, — Пожалуйста, опусти пушку. Не совершай ошибок.       Ох, нет, мистер Келвин, она не опустит пистолет. Ведь самая её большая ошибка была в том, что она доверилась этому двуличному лжецу, который за время этой ссоры не проронил ни слова. Генри всегда был молчаливым и закрытым в себе. Дура, какая же она дура, почему её раньше это не насторожило?!       За Чарли она заметила что-то подозрительное. Осознание пришло слишком поздно. — Чарли, ложись!       Выстрел прозвучал подобно грому.       Шум в ушах. Только удаётся раскрыть глаза и взглянуть на обеспокоенное расплывчатое бело-красное пятно, как тут же веки наливаются свинцом, заставляя её закрыть глаза. Больно дышать. Чудовищно больно. Даже просто поднять руку сейчас кажется непосильно задачей. — … арльз, запрашиваю подмогу!.. — словно сквозь толщу воды она слышит взволнованный голос пилота. Сняв свою куртку, он наложил её давящей повязкой на грудь Элли, смотря в глаза девушки, — Элли!       Вместо слов из её рта вырываются только тихие хрипы. Тяжёлый металлический запах ударил в сознание. Как тяжело она ранена? — Элли! — её слабо встряхнули за плечо, — Открой глаза! Быстро! Скоро придёт помощь, только держись…       Хочется плакать. И от физической боли в груди, и от чувства предательства. Элли совсем запуталась в происходящем. Раньше всё было просто — есть она, богатый мерзавец, дом которого ей нужно обчистить, и полиция, которой нельзя попасться. А сейчас хотелось просто знать, что хоть кому-то она может довериться. — Он нас предал, — в отчаянии прошептала Элли, не открывая глаз. По щекам продолжали течь горячие слёзы, — Предал!..       Руки пилота заботливо вытерли её щёки и пригладили разметавшиеся алые волосы. — Всё будет хорошо, Элли, — продолжал шептать Чарли, словно зачитывая мантру, — Всё будет хорошо. Просто продержись, и ты всё узнаешь.       Не хочет она ничего узнавать. Только провалиться в темноту.       Собственно, именно в её бархатные объятия Элли и упала, находя своё утешение в забвении сна.