Дом

 На Тисовой улице, в доме номер четыре был праздник. У главы этого семейства, Петуньи Дурсль — почётного руководителя клуба садоводов и просто прекрасной женщины, был день рождения. Отметить решили в узком семейном кругу: сама Петунья, её муж Вернон и любимый сынулька Дадличек. Ах да, ещё в доме был этот паршивый мальчишка, но его можно не считать. — Иди завари чай, паршивец! — Да, тётя — сказал маленький десятилетний мальчик в длинноватых грязных штанах и слишком большой футболке.  Он взял вскипевший чайник и сосредоточенно направился к чайничку с уже засыпанной заваркой. Вдруг мимо него пронеслась огромная фигура его кузена, рука дрогнула, и чайник полетел прямо на Дадли. — ААААААААААА! — Дадличек, что с тобой, бедненький!? — всполошилась Петуния, а Гарри спешил оправдаться. — Простите, я не специально! Он сам меня толкнул! Я не хотел! Я случа… — Ах ты дрянь! — Прокричал дядя Вернон, пока Петунья ворковала над ошпаренной рукой Дадли, — Ты чуть не покалечил моего сына! А ну иди сюда, отродье!!! Гарри побежал прочь, но железная пряжка дядиного ремня настигла его уже на третьем шаге. Затем опять. И опять… Футболка уже порвалась и начала пропитываться кровью. Гарри кричал от боли и умолял прекратить. Когда на его спине не осталось живого места, дядя, наконец, перестал. — Сиди тут — бросил он племянника в чулан, чем причинил ещё больше боли, — и молись, потому что я не знаю, когда ты отсюда выйдешь! — и запер дверь. Гарри лежал на животе, положив голову на локти, и тяжело дышал. Он уже не плакал — слёзы закончились, пока его били. Мысли медленно ворочались, но перед тем как окончательно потерять сознание проскользнуло ещё две: „Неужели, нигде в мире не найдётся места для меня?“ и „Хочу туда“. *** Ещё до того, как Гарри открыл глаза, он почувствовал что-то не то, а после вообще подумал, что спит: он лежал на весенней мягкой траве под сенью высоких-высоких деревьев, лежал на спине, и она лишь немного покалывала. „Точно сон. Надо ущипнуть себя.“ —`Ау! „Нет, не сон. Как хорошо солнышко греет. Ммм.” — улыбнулся он — „Но что произошло? Я умер? О, Господи, я умер! А… как же так?“ — начинает паниковать Гарри. Дыхание становится чаще, слёзы уже заливают его лицо, и неизвестно что было бы, как вдруг… Гарри приглядывается — совсем рядом светится какая-то сфера: „Что это? Хочется прикоснуться… Нет! Нельзя. Нельзя трогать неизвестные вещи. Но так хочется… Здесь ведь никого нет?” — оглядывается— „Только разочек…“ Он встаёт на коленки и тянет к шарику руку, как только его пальцы коснулись сферы, вокруг раздался нежный, ласковый голос: — Хороший мой. Гарри отдёрнул руку и, проникновенно взглянув на нечто, спросил: — Мама? — Можно и так сказать, но я не Лилия Поттер, твоя мать. — Гарри весь сдулся, а потом испугался и уже собирался бежать, ведь он не знал что это нечто может сделать ему, маленькому мальчику. Магия это почувствовала и продолжила: — Не бойся малыш, я — Магия, и все маги — дети мои. Я знаю, тебе не сказали, что ты маг, но это не важно. Теперь твоя внутренняя магия будет необычной. Я сделаю тебя особенным. — она приблизилась совсем чуть-чуть, но Гарри вдруг отпрыгнул и громко начал говорить. — Нет! Нет! Пожалуйста! Не надо! Я хочу быть обычным! Пожалуйста! Вдруг сфера света обернулась стройной девушкой с длинными золотыми волосами. Она была в белом воздушном платье и в накидке с капюшоном, закрывающим её лицо. Взмахнув рукой, она присела в появившееся кресло. Гарри понял, что не сможет убежать от неё, и свернулся калачиком на траве, продолжая плакать, но уже в отчаянии. Вдруг что-то подхватило его, а в следующий миг он уже сидел на её коленях, прижатый к груди. Мягкие руки гладили его по спине, а мелодичный и почему-то родной голос, кажется, проникал сразу в мозг. — Шшш… Тише, маленький мой. Всё хорошо. Ты не вернёшься в то ужасное место. Всё будет хорошо. — мальчик начал успокаиваться, и, когда его дыхание стало спокойным и размеренным, Магия продолжила. — Почему ты не хочешь принять дар, хороший мой? — Янехочубытьненормальным. — Ох… Что ты! Ты будешь уникальным, особенным. — Ненормальным. — буркнул мальчик. — Нет, Гарри. Чего ты боишься? Что с тобой не будут из-за этого дружить? — она явно прочитала его мысли — Всё живое будет тянуться к тебе. Ты станешь дриадой. Мужчиной дриадой. Таких ещё не было. Если ты захочешь, можешь подружиться с магами и другими моими детьми, а пока лес станет твоей семьёй и домом. Что скажешь? — Дриадой? — шмыгнул носом Гарри — Правда? Гарри не знал о магии до этого момента но в её объятьях было так тепло и спокойно, что он сразу поверил в правдивость её слов. Он вспомнил все сказки про волшебников, и у него вырвалось: — А единороги существуют? Магия рассмеялась и взмахнула рукой. — Конечно, солнышко. Сейчас они придут, я позвала их. — тепло улыбнулась она — Знаешь где мы? — В лесу? — Взглянул в глаза Магии Гарри. — Да, верно. Это лес Артура, но со временем он зачах, пропитался тьмой, и люди стали звать его Запретным. — Девушка вздохнула — Но его всё ещё можно возродить, и я надеюсь, что ты сможешь сделать это, если станешь дриадой. Девушка выглядела настолько печальной, что в сердце Гарри родилась тоска, и он с жаром сказал: — Да! Конечно! Конечно, я стану дриадой и сделаю всё для леса! Только не грусти… — У тебя доброе сердце, Гарри. — улыбнулась она — Кстати, смотри кто пришёл. Из темноты леса шествовали величественные животные. Единороги. Это были сияюще-белые кони и лошади, а на голове у каждого был большой острый переливающийся на солнце всеми цветами радуги рог. Эта первозданная, девственная красота так поразила Гарри, что он смог лишь шумно выдохнуть. — Единороги… — Да, но ты их ещё увидишь, а сейчас ты станешь дриадой. Она поцеловала его в лоб, и Гарри понял, что изменился. Он ощутил себя так, как никогда. А ещё он почувствовал деревья, единорогов и каждую травинку на земле. Открыв глаза, он понял, что Магия ушла. „У неё, наверное, много дел.“ Гарри встал и огляделся. Везде были деревья, но узнал он лишь несколько пород. Подойдя к не очень высокому, но ветвистому дереву, Гарри прикоснулся к тёмной коре. Вдруг его наполнили эмоции, но не человеческие, а какие-то абсолютно другие. И ему сразу стало понятно, что имеет в виду дерево — лес рад новой дриаде и готов помогать ему во всём: его закроют щитом от опасности, он будет не слышен и не виден, если захочет; ему можно поселиться прямо на этом дереве и сделать себе одежду из его больших листьев. Глаза Гарри начали наполняться слезами — он понял, что он здесь нужен, что это его место. Как только упавшая слеза коснулась земли деревья рядом начали светлеть. Гарри улыбнулся — всё будет хорошо, тьма уйдёт из леса.