Укрощение строптивого (ускоренная версия)

Брок Рамлоу был мужиком что надо: крепкий такой, брутальный, с юмором и на морду ничего. Не Ален Делон, конечно, и не Бред Питт, но на облагороженную и ровную версию Сильвестра Сталоне покатит. Ко всему вышеописанному прилагалась неплохая квартира, хороший заработок и командирская должность, это если из плюсов. Из минусов был только один — характер у Брока мама не горюй. Назвать его горячим парнем стало бы преуменьшением века, потому что Рамлоу был наглухо отбитым, будто в детстве его головой об пол акушерка приложила, и с тех пор ему море по колено. Поэтому в СТРАЙКЕ служили только самые крепкие и стрессоустойчивые люди. Нежные фиалки рядом с Броком дохли с феерической скоростью, и новенькими их не жаловали, пока Норман, скотина такая, не схватил пулю в лоб. О нем никто не жалел, потому что нехуй подставляться, но нового человека ждали с нетерпением: развлечься хотелось всем, а командир, обламывающий новичка, — то ещё развлечение. Но приказом вышестоящего командования в отряд альфа СТРАЙК был переведен Джек Роллинс, и на этом славные деньки Брока Рамлоу кончились. Джек был спокоен и невозмутим, а ещё неотвратим, как айсберг, отколовшийся от основного массива льда и потопляющий корабль за кораблем просто потому, что они мешают ему плыть. Выяснил это опытным путем их наводчик, и команда после Инцидента (с большой буквы его даже Брок мысленно произносил), закончившегося тяжёлыми телесными для Майкла и выговором для Джека, приняла Роллинса с распростёртыми объятиями. Не нравился он только Броку. Точнее, слишком нравился, а потому случались проблемы и заминки. Рамлоу впервые в жизни робел и терял слова, глядя на предмет обожания, который в ответ хмурил свою страшную рожу, пугал всех до усрачки и вызывал умиление у командира. — Хорошо сработали, да? — Брок вытягивает ноги и кивает в ответ Марии, в открытую дверь вертолета свищет ветер и ревёт расползающийся по тундре пожар. Роллинс падает рядом с ним на мешок с песком и блаженно стонет, расслабляясь. Брок зависает на этом звуке, силясь запомнить его, чтобы потом крутить на повторе каждую ночь. Он пытается запомнить и самого Джека: спокойного, расслабленного, вытянувшего свои длиннющие ноги и баюкающего в огромных ручищах винтовку. — Объявляю вечер тимбилдинга, — командует он уже на земле. — Чего? — Роллинс вскидывает брови в удивлении. — Командир говорит, обязательная попойка сегодня вечером будет. И тебе лучше прийти, потому что это приказ, красавчик, — Мария пихает его кулаком в плечо и улыбается, как заправская кокетка, а Брок хочет схватить её за шмонты и зарычать, что он первый Роллинса заметил, а значит, первый его оседлает, но он молчит и просто страшно скалится. Роллинс подхватывает брыкающуюся Марию и ржёт, перекидывая её через плечо. Отвратительно. Зря Брок спрятал гранатомёт. ~~~~ Они собираются у бара в десять вечера, и Брок не скулит при виде Роллинса, нет. Это ему каблук Марии на палец попал, а не высоченная детина в непростительно узких шмотках своей ахуенностью прямо в пах ударила. Плотная черная ткань так обхватывает Джека в плечах, будто пытается стать его второй кожей, и Брок может назвать конкретный момент, когда Мари приценилась к Роллинсу, как к мужику, а у самого Рамлоу встал. Ввиду обстоятельств посидели не особо хорошо: пока все пили, Брок присматривал за «сладкой парочкой» и думал, как конкретно загоняет их на тренировке. С Марией вопросов не было, а вот умотать Роллинса и не потерять лицо надо будет постараться, и за обдумыванием этих планов Брок как-то и не заметил, что народ уже пьян и танцует. И лучше б не замечал и дальше, потому что пока Роллинс крутит свою новую даму сердца в чем-то, напоминающем свинг, смотреть ни на что другое спокойно невозможно. Поднос с шотами опустевает за половину песни, а потом начинается макарена, и перед глазами остаётся только Джек, трясущий задницей. От мыслей, которые лезут в голову, Брок весь оставшийся вечер не знает, как ему Роллинсу в глаза смотреть, потому что боевых товарищей он ещё не трахал, и вот это «ещё» он неспроста добавил. В конце концов ещё раз выпили, закусили и решили расходится по домам, и сказать, что Брок просто проследил, чтобы каждый ушёл к себе домой, — ничего не сказать. Марию он посадил в такси лично. — Командир, — Джек тянет ему руку, и Рамлоу с силой её пожимает. И уже даже думает уходить, а то как-то затянулось рукопожатие, но черт его дёргает открыть рот. — Роллинс, в понедельник ко мне зайди. Разговор есть. — По поводу Марии? Ты на меня весь вечер сычом смотрел, командир. Я и так всё понял. Или увольнять собираешься? — Роллинс не отпускает руку и будто притягивает к себе. «Да что ты там понял, козел», — думает Брок, но молчит. За предположение об увольнении хочется дать в морду, но руки, опять же, заняты, а Джек его все тянет на себя, и Брок больше не думает, приподнимается на цыпочки и клюет Джека поцелуем в подбородок. Оба замирают, и становится как-то неловко, пока Джек не хмыкает и не наклоняется немного, чтобы перехватить его губы и поцеловать нормально. Роллинс целует его основательно, вылизывая рот, сжимая руками по бокам и почти трахая языком, и Брок даже стонет, кажется, когда отвечает и кусает его в ответ. — Нахуй понедельник, поехали ко мне, сейчас договорим, — Брок притирается к Роллинсу пахом и рычит, чувствуя ответное движение. Господи боже, да этот мужик везде огромен. От наслаждения у Рамлоу аж глаза закатываются. Джек ловит такси, не отрываясь от него. ~~~~ Дело в том, что Брок Рамлоу — мужик что надо, но и Джек Роллинс тоже не промах, поэтому, когда командир чудит, лихачит и всячески нарывается на неприятности, его зам всегда оказывается рядом, и СТРАЙК успокаивается, зная, что удар на себя примет Роллинс. После одиночных разговоров командир всегда уже не так суров и даже иногда весел, только садится аккуратно и ногами машет на ринге с осторожностью, ну так хорошая взбучка ещё никому не помешала и все всё понимают. И вообще, тесная дружба Брока Рамлоу и Джека Роллинса только пошла команде на пользу, так Стив Роджерс в отчёте Фьюри и напишет. Только совсем не понятно, почему Тони и Баки ржут когда он им рассказывает про так хорошо сложившуюся дружбу в одном из своих отрядов.