Неожиданное желание Альфреда побегать

— Oh my god, да что с тобой не так, чувак?— Альфред шарахается от Ивана, как от прокажённого. — Ты чего так уставился на меня?! Ты бы прекращал так делать, это пугает. Именно поэтому люди с тобой и не общаются! Никому не нравится, когда на них пялятся. Ответом Америке была лишь тишина. Ну и такой же изучающий взгляд, кажется, глядящий тебе прямо в душу. — Эй, ты живой вообще?! — Альфред возмущённо щёлкает пальцами прямо перед лицом России. Иван на это лишь натянуто улыбается. — Так, ладно, я пожалуй, пойду… — Джонс медленно пятится по направлению к двери. К ужасу Альфреда, Ваня тоже делает пару шагов по направлению к нему. Америка напряжённо замирает и выжидает пару минут. Россия не двигается. Набирая побольше воздуха в грудь, Джонс резко разворачивается и буквально за пару секунд достигает двери. Рванув за ручку на себя, он выбегает из кабинета переговоров. Слыша шаги за собой, он не особо горит желанием останавливаться, поэтому лишь ускоряется и уже почти бежит по коридорам здания ООН. На пути ему совсем некстати встречается Англия. Преградив дорогу Америке, Артур изумлённо интересуется: — Ты куда несёшься? Если решил начать бегать по утрам, то здесь не самое лучшее место. Да и сейчас не совсем утро. Четыре часа вечера уже как бы. Но твоё решение похвально. А то без спорта, да на одном фастфуде ты скоро будешь выглядеть, как Винни Пух, — Англия ухмыляется подколу в сторону брата, как кажется ему, удачному. — Да свали ты с дороги! Не до тебя сейчас. — Альфред пытается обойти Артура, но тот упорно загораживает проход. — Так что же случилось, что ты так спешишь? Бургеры несвежие были? Джонс открывает рот, чтобы как-то ответить Кёркленду, но тут его слух улавливает топот сапогов на другом конце коридора. — Fuck! — грязно выругивается Америка, и, отпихивая наконец Англию с дороги, торопливо направляется к лифту. Ещё немного, и он окажется в безопасности. Да где же там этот грёбаный лифт?! Джонс нетерпеливо озирается по сторонам. Он уже готов поверить, что от него отстали, но тут из-за поворота выходит ЭТО: Иван Брагинский. И ладно, если бы он был безоружен. Так нет же, блин! У него в руках грёбаная труба! — Да ёб твою мать! — истерично выкрикивает Альфред, уже забив на лифт. — Хули тебе надо-то от меня?! До ушей Америки доносится пугающий хохот. После такого сдерживаться становится невозможно. Как бы унизительно это ни было, Альфред снова срывается на бег и на ходу выкрикивает призывы о помощи на английском языке, изредка используя вкрапления русского мата. — Help! Please, somebody help! Да блять, где ж вы все, когда так нужны? Russia is mad! Help! Вот же блядины, никто и не поможет. Внезапно Альфред слышит смех. Но уже не пугающий, а озорной. Шаги так же затихают. Джонс тоже решает на свой страх и риск остановиться, чтобы посмотреть на причины таких перемен. Перед ним предстаёт следующая картина: Брагинский, сложившийся пополам от душащего его смеха, Франциск, осторожно выглядывающий из кабинета, и Людвиг, сердито уставившийся на всю эту картину. — Что вы здесь устроили? — Германия неодобрительно смотрит то на Америку, то на Россию. — Некоторые, в отличие от вас, работать пытаются. Если вам заняться нечем, то я сегодня буду ждать ваших предложений о том, как нам экологию спасать, — раздражённо топая, Германия скрывается за дверью своего кабинета. — Да уж… — Франция возмущённо всплëскивает руками. — Опять вы брачные игры посреди рабочего дня устраиваете. Мне даже завидно. Но раз такое дело, то не могу не спросить: кто пассив? Просто интересно… Америка собирается послать Францию, но тут дверь кабинета открывается и оттуда, вновь высовывается Людвиг. — Вижу, и тебе нечем заняться? Ну тогда… — Всё, всё, молчу-молчу! — перебивая Германию, Франциск спешит скрыться за дверью. Германия, фыркнув, тоже захлопывает дверь. — Ну и что это было?! — ошалело смотрит Альфред на Ваню, только более-менее успокоившегося. — Ты о чём? — смахивая слезинки, выступившие на глаза от смеха, вопрошает Брагинский. — Действительно, о чём я? Хм-м, давайте подумаем. Может о том, что ты только что гнался за мной с трубой и смеялся, как маньяк-насильник? — А, ты об этом... — лениво потягиваясь, Россия объясняет: — Ну так это просто мне скучно было. Интересно стало вдруг, как ты на такое отреагируешь. Приятно было услышать, что ты выучил пару словечек на моём языке. — Да иди ты… — Альфред обиженно уставился на Ваню. — Да ну ты чего? Обиделся что ли? Ну иди сюда, — Брагинский расставляет руки, приглашая Джонса в свои объятия. Тот же, продолжая строить из себя сильно обиженного, нехотя обнимает Ваню. Только Россия собирается что-то сказать, как Америка затыкает его поцелуем: — Дурак. Просто молчи, — рычит он в губы русского. Россия в ответ лишь углубляет поцелуй, тихо ухмыляясь про себя. Когда они отстраняются друг от друга, Альфред шепчет Ване на ухо: — Ночью за свою выходку отвечать будешь. — А уверен, что силёнок хватит заставить меня ответить? — Брагинский хитро щурится. — Пф-ф. Я же «Самая великая страна на всём белом свете». Конечно, уверен. — Ну тогда буду ждать, — и, резко развернувшись, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, Россия удаляется в сторону своего кабинета.