Заметка

...Я читаю эту заметку уже в третий или четвертый раз, все глубже погружаясь в состояние, близкое к трансу. Этого могло не быть. Я могла это придумать и впопыхах зарисовать широкими мазками картину, родившуюся в воображении, но это происходило со мной, и я помню все до мельчайших деталей. Я имею забавную, с точки зрения окружающих, привычку записывать самые печальные, и счастливые моменты своей жизни. Чтобы не забывать никогда. Вокруг всех всегда есть музыка, запахи, образы. Они, как якоря, цепляются за глубины памяти и помогают вернуться в прошлое. То самое прошлое, которое нельзя забывать. Никогда. И я с остервенением старалась навсегда оставить в памяти Хеннинга, его улыбку, вкус его губ, как звучит его голос, какие на ощупь эти вьющиеся каштановые волосы...о чем мы говорим, о чем спорим, как любим друг друга... А осталась всего лишь эта небольшая заметка. Пару дней назад я попала под дождь и телефон не спасла даже разрекламированная высокая степень влагозащиты. Пропало огромное количество фотографий, не выгруженных в облако, а также заметки, так что приобретение новенького телефона превратилось из радости в одно сплошное расстройство. Даже несмотря на то, что Хеннинг прямо сейчас сидит напротив за столом, с аппетитом наматывая на вилку спагетти. - Не сохранились. Я, наверное, не синхронизировала их с облаком и даже с почтой, - расстроено отвечаю на его молчаливый вопрос. Похоже, на моем лице отразилась вселенская печаль. - Там, наверное, было что-то очень важное? Что-то для книги? Я грустно улыбаюсь ему и качаю головой. - И да, и нет. - Расскажешь? - Помнишь, я тебе читала небольшую заметку про то, как я с родителями ездила в лес? - Ага. Это было очень мило. - Там было несколько заметок о тебе, - я смущенно опустила глаза. Таким делиться довольно трудно в любой момент любых отношений, - и их там больше нет. Надо отдать ему должное. Если Хеннинг и начал улыбаться, то очень быстро заставил себя прекратить и отложил вилку, чтобы, скрестив руки на груди и откинувшись на стуле, с максимально серьезным видом спросить. - Там было что-то горячее? Я прыснула. - Конечно! Мне что, записывать, как ты очаровательно храпишь или пересчитываешь носки на предмет кратности двум? Наши взгляды пересеклись в напряженном ожидании, кто засмеется первым. Карие глаза Хеннинга буквально метали молнии и искры, а лицо порозовело от сдерживаемого дыхания, а через мгновение мы оба ржали в голос, не в силах произнести ни слова. Люди с соседних столиков недовольно оборачивались в нашу сторону, но тут же, улыбаясь, отворачивались, видимо, приняв нас за парочку забавных городских сумасшедших. Хеннинг пересел ко мне на диван и, приобняв, поцеловал в висок. - Обожаю тебя, - и шепнул на ухо, - хочешь, помогу тебе написать пару сток сегодня вечером? Я повернулась к нему. - Я помню, как писала про наш первый поцелуй. Сможешь так же? - Заказ принят и будет выполнен немедленно, - он коснулся кончиком носа моего, - не расстраивайся. Я же здесь...