chan rak khun

Вот говорят, что понедельник – день тяжёлый. Но нихрена подобного, он ещё и странный какой-то. Мало ли того, что в голову напрочь засело непонимание не только химии, так ещё и кору головного мозга изнутри хорошенечко скребёт недопонимание обстановки вокруг. Одним словом, вообще хренотень полная. Дженни уже несколько, наверное, тысяч раз спрашивала у подруг, что не так – может, помада смазалась, тушь посыпалась или ещё чего, но каждый раз получала один и тот же ответ – все на месте, все прекрасно. Так почему же каждую перемену она ощущает тонны заинтересованных взглядов на себе, прикрытых обычным равнодушием? Половина из всех возможных кого они могли видеть сегодня точно обращали на нее внимание. Розэ тоже устала ломать себе голову над этим, когда Джису вообще все устраивает – говорит, слава она такая. Ну вот, опять. Только в этот раз это уже переходит какие-либо рамки, когда в столовой парни из параллели пропускают их вне очереди. Потерянность это не облегчает, но вносит лёгкие прояснения – всеобщее внимание, похоже, не имеет негативного оттенка. Ну, если только чуточку, особенно, если не замечать парочку завидующих женских взглядов своим затылком, то вообще все нормально. Расположившись за ближайшим столиком от входа, то есть в нескольких от него, девушки переглянулись, вообще не понимая, к чему такая излишняя вежливость к ним со стороны парней. Отвечая на очередной риторический вопрос по этой теме, Джису подперла голову обеими руками, уткнувшись взглядом в стол: - Да я вообще понятия не имею... Попивая сок и параллельно нажевывая трубочку от коробочки, Дженни вяло пожала плечами и закинула ноги на соседний свободный стул: - Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое. Ну а в следующее мгновение этот злосчастный сок просится наружу именно через нос, когда темноволосая случайным образом обращает внимание на входящего в столовую человека. Лучше бы не смотрела, вот честно. Потому что теперь опять сидит и пялится. Первое, что попалось на глаза – совершенно идеально прямые серые волосы до плеч с уложенной челкой, затем серо-голубые ледяные глаза обрамлённые густыми и длинными черными ресницами. Стоп, чего? Проморгавшись, Дженни поняла, ей не показалось – это линзы, даже сквозь которые блистают те самые бесы, пока Манобан слушает чью-то речь в телефоне и широко вышагивает твёрдыми шагами в их сторону. Но, что ещё оказалось поразительным – ее наряд. Неизменные черные ботинки, в которые заправлены штанины черных брюк на высокой талии, где покоится черный ремень с металлической пряжкой, подчёркивающий черный тонкий свитер с горлом. Все бы ничего, но вот несколько серебряных акцентов среди этого траура, таких как пряжка, часы, кольца и цепь на бедре, делают все это дело очень впечатляющим. Но насколько бы не была зла Манобан, если судить по ее молчаливому взгляду, девушка все же осторожно приподнимает ноги Дженни с соседнего от нее стула, прежде чем на него сесть, и как ни в чем не бывало кладет их себе на колени, сосредоточившись на голосе собеседника по ту сторону трубки. Девушки только ошарашенно переглядываются со столь внезапного и эффектного появления девушки, причем при параде. Но затем охреневание усиливается, когда возле их столика собирается ещё несколько молчаливых девушек, ждущих, пока Лалиса закончит. Причем не абы какие девушки, а тоже самые популярные, как и Айрин, что тоже тут. Да и тем более среди них есть известные как лучшие танцоры своих классов. Что странно. А оттого нихера и непонятно. И пока все между собой здоровались, Дженни заметила, как одна из бровей сероволосой взлетела. Девушки тут же замолкли, как только Лиса подала голос, начав саркастически посмеиваться с тем же равнодушным выражением лица. - Нет,- твердо произнесла она, закатив глаза. От этого Дженни тоже чуть не закатила глаза, только уже по другому поводу.- Пошел нахер. Тебе по буквам? Записывай «П-О-Ш-Е-Л Н-А-Х-Е-Р», ага, пробел не забудь. Запомнил? Я тебе ничем не обязана. И я не буду с тобой ни о чем говорить по телефону... Нет, я тебе уже все сказала. Мне похуй. С чего меня вообще должно это волновать, я не твоя мама... Вот так, да? Вот сука, я тебе это припомню... Сука ты, говорю. Со слухом проблемы или ты параллельно в жопу долбишься?.. Да причем здесь вообще это? Я знала, что до тебя долго доходит, но не настолько же... Нет, ты лучше мне объясни, почему я вообще должна тебя контролировать? Ты взрослый мальчик, решай свои проблемы сам... Ну охуенно, че. Теперь ещё и я проблема. Так либо избавляйся, либо решай, заебал... Ага, взаимно. Девушка тупо бросила трубку и положила телефон на стол, невзначай оставив руку на лодыжках Ким. - Хираи, я не буду в этом участвовать,- холодно отрезала Лиса, бросив быстрый взгляд через плечо, и тяжело посмотрела на Айрин: - А вы как хотите, чините это безобразие, не знаю. Может, сварочный аппарат где-нибудь найдете, спросите у Хвасы, у нее по-любому с собой в сумочке. Как вообще его можно было сломать?!- непонимающе взмахивает свободной рукой, после чего холодно окидывает взглядом девушек за столом: - А вам доброе утро, Шерлоки хуевы. Так и не нашли, да?- ее губы растягиваются в неверящей улыбке, и девушка расстроенно качает головой.- Не получилось, не вышло, ну ничего страшного. Но было близко, да, Roses are Rosie? Любопытство все же перевесило, не так ли, Sooya? Так почему же было просто не спросить? А, Ruby Jane?- наклонив голову, Лалиса лукаво смотрит на пристыженную Дженни.- Не они, так ты могла спросить в любой момент. Казалось бы, если ещё чуточку, то Дженни бы лопнула от перенапряжения, потому что она прекрасно запомнила, что Лалиса не любит, когда нагло лезут в личное, но ее мозг выдал совершенно гениальную мысль. Она вспомнила, как Лорен говорил, что девушка начинает беситься, когда голодная. - Будешь сэндвич? Сероволосая только посмеивается, будто сейчас разнос помасштабнее устроит. Раза этак в три, если не больше. Смотрит на нее, словно хищник: - Хорошая попытка, Ким. Ну вот и все, можно прощаться не только с жизнью, но и со всем, чем только можно. Впервые Лиса назвала ее по фамилии. И чувствуется это, если честно, ужасно. - Причем настолько хорошая, что я не откажусь. Да тут не булыжник падает с плеч, а целая гора от облегчения. Дженни скидывает ноги на пол с коленей девушки и отворачивается, чтобы достать сэндвич из сумки, висящей на спинке стула. - Лалиса, да почему?- интересуется одна из девушек, Момо. - Давай на чистоту,- сероволосая усаживается боком и закидывает руку на спинку. - Держи,- Дженни протягивает ей кулёк из пергамента. - Благодарю,- Манобан разворачивает его и сразу же мычит от удовольствия, откусив. А затем поднимает взгляд на Хираи, немного прожевав: - Не вижу какого-либо смысла, тем более, когда вам самим это не нужно. Во-вторых, кто-то слишком много пиздит. А в-третьих, у меня вообще больничный и есть дела поважнее. - Так слухи не врут, походу,- улыбается Сыльги, одноклассница Айрин, которая, стоя рядом с ней, складывает руки под грудью с идентичным выражением лица. - Про вас двоих слухов мало что ли,- хмурит одну бровь, кивнув в их сторону, и с восхищением смотрит на сэндвич, прежде чем с аппетитом откусить.- Не, ну это пиздец. Руки бы расцеловать... Кто делал? - Я,- смущаясь от ее слов, скромно кивает Дженни. - Здоровья твоим рукам, свет твоему дому,- быстро кивает Лиса, а затем резко прекращает делать вообще всё, подняв озадаченный взгляд на Айрин: - Так стоп... А что за слухи? - Что дикую лошадь, наконец, оседлали,- фыркает Бэ, сдерживая смех. - Не такая она уж и дикая,- безучастно пожимает плечами она, сосредотачивая все внимание на двух чертовски вкуснющих кусках хлеба с начинкой между ними. Она явно успокоилась.- Бешеная чутка. А вот тут в голове Дженни начинает складываться пазл в единую картину, когда Лиса отправляет ей секундный многозначительнй взгляд, горящий о том, что решать ей – подтверждать слухи или опровергнуть. Так вот почему к ней сегодня столько внимания – из-за Манобан, определенно. Хотя в этом есть свои плюсы. Например, может, Кай хотя бы отвянет насовсем. Но все же остаётся пару моментиков, которые хочется уточнить. - Ничего не хочешь мне сказать?- спрашивает таким тоном, явно намекающим на положительный ответ. - Не особо,- не обращая внимания, девушка закидывает последний кусочек в рот.- А у тебя ещё есть? - Да, сейчас дам... - А сэндвич? - ДА ЛИСА!- вскрикивает Дженни, моментально пряча свое смущение за волосами, начав рыться в сумке. - Приму за согласие. Все тут же прыскают со смеху, причем с такого сильного, что Айрин усаживается на корточки, за нее держится Сыльги, а Мина, что все это время скромно молчала, хватается за спинку соседнего стула, пока тем временем Розэ хохочет в плечо Джису. - Вопросов по этому поводу больше нет,- покряхтывая от утихающего смеха, разгибается Айрин. Лиса через пару мгновений, равнодушно нажевывая второй «бутер», уже совершенно спокойно вздыхает: - Так ладно, убивать я вас не буду. Пока что. Можете благодарить Дженни,- проглотив, она поднимает серьезный взгляд на Момо.- Хоть мне стала известна причина ее гона, это не повод так поступать. Посмотрим, как она потом запоет... Поставь лучше Дахен на ее место. Даю ещё три дня под твою ответственность, хотя это вообще за три часа можно спокойно сделать, иначе можете ко мне больше не обращаться. Прояви инициативу, тебя тоже послушают. Мина свидетель, что ты теперь вместо меня. И передай Сане, чтобы перестала ныть. У нас бы с ней ничего не вышло все равно – мне с ней поговорить даже не о чем. Свободны, у вас ещё дела есть. - Спасибо,- синхронно отвечают девушки, немного поклонившись головой в знак благодарности, и уходят. - Теперь вы двое,- проглотив остатки еды за щекой, девушка откусывает ещё, не сводя глаз с Сыльги и Айрин.- Давайте свои игрища как-нибудь снаружи продолжайте. Стул у Джесси спросите, она точно знает, где они обитают, а мертвый на вахту отнесите, скажите, что от меня. Продолжайте в том же духе, сегодня меня больше не будет. - На работу?- хмурится Айрин.- Ты же на больничном. - В офис вызвали,- жуясь, поясняет.- А ты думаешь, чего я такая красивая сегодня? - Может, для кого-то?- веселясь, пожимает плечами Кан.- Мы точно не знаем. - Ага, для бати твоего,- сероволосая безучастно кивает.- Идите уже, бульдозеры. - Лалиса~я,- хитро щурится Айрин.- Мы в буфет, хочешь сока? - Хочу, чтобы вы перестали меня расстраивать,- печально протянула она и подперла щеку ладонью, оперевшись локтем на спинку стула.- Какого хера я вообще во всем этом участвую, если мне не приносит это никакого удовольствия, а только наоборот, сплошное разочарование? - Ну потому что,- покачиваясь на пятках вперёд-назад, тянет Бэ,- ты очень хорошая, добрая и умная, а ещё потому что ты нас любишь, хоть и в жизни не признаешься. - Ага, подмазывайся дальше,- скептически кивает.- Просто объясни мне, почему люди просят помощи, но при этом расслабляются, будто это я за них буду делать эту чертову работу? Ладно Наён держать язык за зубами не умеет, пиздануть бы по челюсти, чтобы он отвалился, но вы то куда? Одни решили нихуя не делать, другие, блять, реквизиты разносят, третьи лезут, куда не просят, четвертый прибухивает, у пятого личная жизнь, которой я мешаю, а мне-то куда деваться? А потом опять «ой, а почему же у Лисы опять переутомление?». Да действительно, блять, почему же. Наверное, потому, что заебалась эта ваша Лиса метаться, как угорелая вокруг да около, вот и тусит сама с собой. Выражение лица девушки словно щелчком меняется на равнодушно-враждебное, когда по воле случая она бросает совершенно ледяной исподлобья взгляд за спину Айрин: - Приплыли, блять,- шепча, закатывает глаза. А затем переводит взгляд на взволнованную ее словами Дженни.- Угадай, какая крыса про нас разнесла? - О боже,- низко охнув, Айрин взяла Сыльги за руку и потащила за собой. Как только они встали за спиной Лисы, девушка тут же обхватила себя за плечи и поежилась.- У меня мурашки. А я ещё думала, что мы видели ее злой... - Блять,- шлёпнув себя ладошкой по коленке, раздражённо рычит Ким, понимая, что речь об их "отношениях" могла задеть только одного человека из двух, при которых она велась.- Реально крыса. Говорили же мне, что он мудак... - В основном, это была бабуля Джи,- настороженно кивает Джису. - Аджума херни никогда не скажет, у нее тоже чуйка,- тараторит Розэ, наблюдая за приближающимся парнем. Улыбаясь во все тридцать три зуба, Кай в развалочку подходит к ним и кладет ладонь на плечо Дженни, чтобы та обратила на него внимания: - Ну что, не передумала? С выражением полного отвращения девушка тут же скидывает руку с себя и оборачивается на него через плечо: - На счёт тебя что ли? С чего бы это? - Ну как же!- с воодушевлением он взмахивает руками.- Ты представляешь, какой у тебя теперь шанс вернуть свою репутацию в нужное русло? - Ты че несешь, дурень?- Дженни также садится боком на стуле.- Какую ещё, нахрен, репутацию? - Лесбийскую на нормальную. Слышится тихое фырканье. Обратив внимание на его источник, Дженни сама едва удерживается от улыбки – Лиса кое-как сдерживает смех, старается держать выражение лица обычно-равнодушным, но получается слишком плохо. Можно даже сказать, получается отвратительно, потому что ее вынесло с этого гениального умозаключения очень сильно. Сероволосая хаотично машет ему ладошкой, прикрывая второй рот: - Простите, продолжайте,- сдавленно проговаривает, но прекрасно видно, как в ее глазах поблескивают искорки веселья. - Че смешного?- уже серьезно интересуется Кай, внимательно наблюдая за ней. - Да нет, ничего,- пожимает плечами, что уже начали содрогаться от беззвучного смеха.- Абсурд полнейший... - Нет, я тебя спрашиваю, что здесь смешного?! Убрав руку от лица, девушка демонстрирует всем свою прекрасную улыбку: - Предпочту воздержаться от комментария во избежание очередного конфликта. - Что,- самодовольно усмехается парень,- без перцовки в кармане не такая смелая? - Поверь, мне и без нее прекрасно. Продолжай свою речь, пожалуйста. Кай невольно потирает ухо, которое ему в пятницу чуть не оторвали, но тем не менее решает продолжить. Повернувшись к Дженни, пытается улыбнуться снова: - Ну что? - Кай, нет,- качая головой, четко отвечает темноволосая.- Ты можешь, пожалуйста, перестать изводить меня своим присутствием? - А ее присутствие тебя не беспокоит?- кивнув в сторону Манобан, он складывает руки под грудью. От его хорошего настроения не осталось и следа. Но не у Лисы. Ей до сих пор весело и даже интересно, что он еще сможет выдумать. - А причем здесь она вообще?- закипая, Ким приподнимает голос.- Если я тебе говорю, что ты меня заебал, а не она. - Да ты посмотри на нее!- он взмахивает руками и обеими указывает на Манобан.- Чем она лучше меня? У нее же нихуя нет. Ни семьи, ни таланта, господи, да мало ли того, что она доска, так ещё и уродина. Чем эта мышь тебя зацепила? - Ты долбоеб?- тем временем вскакивает на ноги Дженни.- Мне начать рассказывать, какой ты мерзотный на ее фоне, или что? Ты осознаешь, что мелешь? - Воу, чел,- одновременно с девушкой встревает Сыльги, выставив руку вперёд, смотрит на парня также серьезно.- Не надо так. Ты вообще не имеешь понятия, о чем говоришь. Обернувшись через плечо на Кан, Лиса лишь спокойно поднимает на нее глаза: - Хей, Сыль, все нормально. Пускай продолжает. - Нет, не нормально,- будучи шокированной возмущается Айрин.- Ты понимаешь, что... - Джухён,- стальным голосом обрывает чужую мысль она.- Я все это прекрасно понимаю. Не лезь, пожалуйста. - Я-то как раз знаю, о чем говорю,- начинает злиться Кай и тычет пальцем в ключицу Ким.- Только вот ты не понимаешь... - Чего?- грубо перебивает его Дженни, с силой отдернув его руку.- Что ты последний мудак? Так раз таки обратное. - А давно ли мудаками считаются те, кто пытается вернуть свое счастье?- повышает голос. - Счастье?- внезапно смеётся Дженни.- Твое счастье – подставлять очко другим, забыл? - Тебя это не касается!- кричит он, начав багроветь.- Если я сказал, что ты моя – значит, моя. И никакие шлюхи мне не помешают! - Помешают,- сжимая в кулаке обёртку от последнего сэндвича, Лалиса медленно поднимается с места.- Она не вещь. И имеет право распоряжаться своей жизнью самостоятельно. - Ой, посмотрите-ка, кто это у нас тут рот открывает,- яростно шипит, переключив внимание на нее.- Родители не учили, что перебивать – плохо? Прости, совсем забыл, что у тебя их нет. - Прости?- делает вид, что не расслышала, подходит ближе.- Я не понимаю собачий. Да, может, ты и прав, у меня их нет. Но, интересно, почему же тогда мое воспитание координально отличается от твоего, причем в лучшую сторону? Может, потому что им как раз таки занимались? Может, все же потому, что семья у меня есть и я прекрасно с ней общаюсь? Ой,- наигранно хмурится,- мне кажется или кто-то завидует? Парень кидается на нее – хватает за грудки и притягивает ближе: - Завидует? Никчёмной лесбе, у которой нет совершенно ничего? - Да, мой милый мальчик,- чересчур ласково улыбается.- Твоя неуверенность и зависть прекрасно мне обо всем говорят. Так чему завидовать? Смотри, у меня своя квартира, карьера, деньги, и, о мой бог, такая охуенная девушка. Ты хоть раз был на ее выступлении? Харизма, грация, голос... Да, и я тоже знаю, что она охуеть как прекрасна, понимаешь о чем я? Прекрасно видя, что обстановка между ними накаляется до предела и Кай уже отвел руку, чтобы ударить, к ним резко подбегают два парня, что ранее пропустили девушек в очереди, и пытаются оттащить его за руки, но тот не даётся, вырываясь. - Слушай, не пацанское это дело – на девушек с кулаками кидаться,- пытается остудить его один из них. - Мальчики, благодарю вас, но дальше я сама справлюсь,- холодно произносит Манобан, когда ее свитер освобождается от хватки. - Ну вот и славно,- усмехается Кай, выравниваясь после того, как его отпустили.- Герой дня? Хочешь покрасоваться? - Думаешь, я боюсь тебя? Наивный. Так ударь. Смелее. - Не хочу мараться,- делая вид, что успокаивается, обтирает вспотевшие ладони об брюки. - Боишься запачкать в этот раз не только колени?- подначивает, легко улыбаясь. - Да нет, я просто подожду. Мало времени прошло ещё. Джен обязательно одумается и вернётся ко мне, чтобы кто не говорил про вас двоих. Ты ее просто не достойна. - Про тебя я тогда вообще промолчу. Так чего ты теперь своей миной здесь маячишь, если сам распустил по школе правду? Думал, тебя надули? Опять же, как наивно. Только вот правда не губит, наоборот. Даже лучше вышло, как-то свободнее стало, не так ли? Только смотри да оглядывайся, как бы тебе самому хуже не стало. Не просто так тебя же бросили. Это как после разбитой шестерки купить себе последний айфон. Вряд ли к старому вернёшься. - Вернёшься,- сурово отвечает ей, сжимая с силой кулаки.- Если последний сдохнет. Желаю и тебе того же. После этих слов взгляд сероволосой звереет чуть ли не за доли секунд, второй кулак сжимается, как и челюсть. Ее задели за живое. Не простит. Ни в прошлый раз, ни в этот. - Ну и че молчим?- победно усмехается, в то время как остальные с испугом наблюдают, как в ее глазах белые черти устраивают поножовщину. Девушка стойко подавляет в себе желание избить его до такой степени, что его желание станет явью, только вот в его сторону. Ее уже начинает мелко потряхивать. Сероволосая вместо ответа, переводит тяжёлый взгляд на Дженни, в чьих также напуганных глазах вновь слезы замерли от всего происходящего: - Можно?- словно не своим, совершенно омертвелым голосом спрашивает. Сказала бы девушка «нет», то, претерпевая бы душераздирающую боль, Манобан увела бы ее за руку прочь из столовой. Но Дженни только положительно кивнула один раз, в следствии чего, не дожидаясь чего-то либо ещё, Лалиса с хорошего замаха ботинка впечатывает его в пах парня. Тот сразу же корчится от боли, от немого крика падая на колени с открытым ртом, куда с силой сразу засовывают смятый пергамент, будто он для этого открывался. Девушка хватает его за волосы и тянет вперёд, заставляя встать на четвереньки, а как только его ладони касаются пола, наступает на них, присаживается на корточки и хватает ладонью за лицо, впиваясь ногтями в щеки. - На меня смотри,- грубо произносит, старательно игнорируя его вопли и попытки вырвать руки, отчего только подаётся вперёд, увеличивая не только силу нажатия, но и громкость его рычания.- На меня смотри, я сказала. Как только он сцепляется своими испуганными глазами, в которых плещется боль и слезы, с ее нереально равнодушно-яростными, девушка сжимает его лицо в руке намного сильнее: - Хороший мальчик,- хвалит за послушание.- А теперь слушай сюда, насадка на член. Так вот, хочешь знать, чего я желаю тебе? Живи, мразь. Живи в одиночестве и голоде. Живи, боясь вздохнуть лишний раз. Долго живи и бессмысленно, мучаясь в агонии. А теперь внимай каждое слово, которое тебе говорят, запоминай как мантру и пересказывай себе это по утрам. Я с удовольствием превращу твою жизнь в ад, если тебя ещё раз замечу в поле моего зрения. Если я узнаю, что ты попытаешься хоть как-то добраться до Дженни или до тех, кого она видела хоть раз в жизни, я тебя кастрирую, будешь член свой в руке держать у лица, как держишь чужие. Мне похуй на срок, но я это сделаю. И буду делать это медленно, смотреть как ты мучаешься и рыдаешь, умоляешь меня перестать, но мне будет также наплевать, как и тебе, раз ты так глупо разбрасываешься словами. Я буду смеяться, глядя тебе в глаза, оставлю истекать кровью, чтобы тебя после этого жалели всю жизнь, как мученика. Так кто из нас хотел покрасоваться? Ты или я? Если это была я, так чего теперь ты плачешь, позорясь ещё больше? Напуган? Тебе правда страшно? Если это правда так, то советую тебе больше не появляться в ее жизни, про себя я уже сказала. А от своих слов и принципов я никогда не отказываюсь. Ты меня понял? Он согласно мычит, начав содрогаться от слез. Девушка сразу же поднимается на ноги, не забыв сделать последний акцент носками ботинок на его руках, и делает шаг назад. - Парни,- более мне спокойно обращается к тем, кто пытался их разнять,- будьте добры, отведите его в медпункт, пожалуйста. Не хочу видеть это дерьмо лишний раз. Как только они подхватывают его под руки и начинают волочить к выходу, сероволосая разворачивается к девушкам лицом, глубоко и часто дыша, словно после пробежки: - Девочки, у кого-нибудь есть попить? Меня все ещё трясет от него. И как только Лиса протягивает ладонь навстречу Розэ, что тянет ей свою бутылочку с водой, Дженни ныряет под руку и впечатывается в девушку, крепко-крепко обнимает за талию, пряча лицо в вороте свитера. Сразу же замечает, что она не врала – ее и вправду колотит. Только вот теперь интересно – сколько раз сероволосая вообще соврала за это время, пока они с Каем доводили друг друга? А сколько было сказано правды? Отхлебнув из заботливо открытой бутылки, Лалиса кладет одну ладонь на лопатку поверх волос, обнимая за плечи, а вторую на темную макушку Ким. Бездушный взгляд самовольно падает на пол, отчего и волосы спадают на лицо из-за опущенной головы. - Девочки, а вы живы?- через пару минут томящего молчания всех шестерых, не выдерживает Джису, спрашивая у всех сразу.- Потому что я где-то между. - Я..,- неуверенно подает голос Айрин.- Вау. Это было... сильно. И жестоко. Но заслуженно. Я не знала, что Лалиса может быть такой... Пугающей. - Я теперь буду изо всех сил стараться не расстраивать ее, а то мне тоже страшно стало, - искренне делиться Сыльги, положив руку на сердце.- Блин. Если бы за меня так кто-то заступался, не знаю... - Вообще-то, если ты забыла, она это и делает,- Бэ пихает девушку в руку.- Причем не за тебя одну, а за нас обеих. - Точно. Лиса~я столько для нас делает, что мне теперь неловко. Заступается, помогает, говорит, что, куда, где и как, чтобы не было лишних проблем. А мы только косячим,- печально вздыхает Сыль.- Да даже после того, как я слышала, как яйца Кая превратились в омлет, я все равно буду говорить, что она лучшая. Повезло Дженни. А может, и вовсе им обеим. Встретившись с ней взглядами, Айрин быстро кивает: - Согласна. Только Сану жаль чутка. - Это да. - Почему?- хмурится Розэ, не понимая причем здесь вообще девушка из параллельного класса, из третьего, откуда Момо и Мина. - Она же за ней знать-то с марта бегала,- Сыльги пожимает плечами так, словно у нее спросили какой сейчас год. - Но я все равно рада за них,- кивает Айрин.- Особенно за Лалису. Помнишь, сколько она нас к себе не подпускала? - Месяца три?- хмурится Кан, припоминая. - Если не больше. Чисто деловые отношения, и всё. Даже гулять с нами не ходила, сколько бы мы ее не уламывали. Только писать говорила, если что-то нужно. Девушки сразу же прекращают обсуждение, как только Сыльги замечает, как Манобан, что-то произнося одними губами, поднимает стеклянный взгляд в потолок, запрокинув голову назад. Кажется, пытается содержаться от слез – пара слов, а по ощущениям будто вчерашние швы разошлись. Больно. До жути больно где-то внутри, вот-вот и сердце остановится. Почувствовав неладное, Дженни отстраняется немного, чтобы взглянуть на нее и понять пару вещей, и отпускает только ради того, чтобы обнять по-другому, в этот раз осторожно прячет от всех, обнимая за голову, меняется местами. Это ее защищать нужно, от таких, как Кай. Все его слова летели мимо, как пули в матрице, но именно одна фраза попала в самую больную точку. Лалисе не жаль Кая. Ей жаль, что она не сумела переработать ту травму. Искренне жаль. Она и сама не знала, что одна фраза может вывести из себя щелчком. Но незнание не освобождает от ответственности. Совершенно плевать на любые оскорбления, но пожелания гибели – чересчур. Ещё спустя минуту сероволосая успокаивается, более менее возвращается в привычное состояние под теплыми и ласковыми поглаживаниями по спине и макушке. Но прекрасно знает, что именно сейчас она на грани лезвия ножа – один неверный или косой взгляд сможет завести до таких оборотов, что сорвётся до второго срыва. Она медленно выравнивается, собравшись с мыслями, чувствует, как чужие руки не отпускают сразу, точно также медленно сползают ей на шею. А в кошачьих глазах волнение и понимание этой боли. Нет ни капли того, из-за чего могло бы стать стыдно, ни намека на отвращение или злобу. Дженни не противно от того, что только что произошло. Это, можно даже сказать, чутка ее восхитило. Потому что редко кто заступится, никто бы не встал на ее защиту, если бы Кай сорвался и ударил ее. Но не Лиса. Она зачастую молчит, слушая окружающих с хорошо скрытым интересом, но не может терпеть, когда задевают других. Да, это было резко, было дерзко и даже пугающе жестоко. Но он это и правда заслужил за все эти слова, мгновения и действия, что были не только сегодня. - Давай уйдем отсюда, пожалуйста,- сипло просит Лиса, тихо так, словно сокровенное что-то рассказывает. Совсем уязвимой кажется. - Курить пойдем?- мягко уточняет Дженни. Потому что помнит ее слова. Вообще почему-то помнит все, что с ней связано. - У меня есть и другие методы прочистить разум,- вяло пожимает плечом.- Ты со мной? - Тупой вопрос,- а сама улыбается ещё глупее, ведь Лиса одну руку с шеи убирает прохладными пальцами, но не отпускает. - Тогда поясни тупому человеку – это "да" или "нет"? - Определенно, это "да". Не волнуясь больше ни о чем, Лиса делает пару шагов назад и отворачивается, прежде чем пойти. Но руки в своей не отпускает. И никто не знает конкретной причины – то ли ради слухов, потому что знающие практически все на их сторону встанут, вдруг что, то ли ей самой это важно. Дженни догадывается только о первом, шагая за ней по коридорам, но все равно душу греет чужая прохладная ладонь в своей. Девушка даже не успевает опомниться, когда они внезапно оказываются в концертном зале, и это начинает настораживать от непонимания, куда они идут. Но это быстро проходит из-за любопытства, что верх берет, когда Лиса ведёт за кулисы, где она была множество раз. А за кулисами коридорчик небольшой с гримерками и всякими кладовками для реквизитов и прочего, потому что в школе не только концерты ставят постоянно, но и спектакли и мюзиклы. Но идут они мимо всех этих дверей, к запасной, что должна вести к выходу на улицу. Провернув ручку, Лалиса открывает дверь: - Сейчас,- опустив руку а своей, включает на телефоне фонарик и заходит внутрь. Ждёт, пока Дженни сделает тоже самое.- Все хорошо, не бойся. Я хочу тебе показать кое-что. И она верит. В очередной раз. Потому что повод сомневаться ни разу не давали. Даже если они оказываются в темноте, когда дверь за ними девушка осторожно закрывает. - Смотри,- Лиса направляет свет куда-то в глубину, откуда виднеется железная дверь на щеколде несколькими ступенями ниже, а затем переводит фонарик левее. Здесь на них уже смотрит дверь из железных прутьев, запрещающая проход вверх по лестнице, а на ней небольшой навесной замок. Дернув вниз за него, девушка сразу же поясняет, когда он открывается: - Сломан. Вручив телефон Дженни, Лалиса спокойно открывает дверь и точно также закрывает на замок, просунув руки через прутья, после того, как они заходят внутрь. Поднявшись на второй этаж, толкает дверь и пропускает темноволосую вперёд. - Добро пожаловать на школьное кладбище... Девушка невольно охает, оглядываясь. Практически точно такой же коридор, что и этажом ниже, только краска на стенках давно облупилась, валяется на полу крошками, пыльные подоконники старых пластиковых окон, и двери деревянные, старые, тоже временем побитые. - Ва-ау... - Прояснить пару моментов?- любезно интересуется Лалиса, медленно шагая вперёд, хоть и с тоской в голосе. До сих пор беспокоит произошедшее. А именно та самая переломная фраза, сорвавшая чеку с гранаты, что в руке у парня оказалась. - Было бы славно,- вертя вздёрнутой головой, чуть ли не на все триста шестьдесят градусов, восхищенно шепчет Дженни. - Окна пластиковые, как по мне, здесь просто для вида со стороны,- указывая на них рукой, тихо и плавно начинает сероволосая.- Думаю, было бы уродливо и подозрительно, что вся школа имеет идеальные окна, кроме второго этажа пристроя в дальнем углу. В кабинетах живёт старый хлам, который по неизвестной мне причине не списали или не могут этого сделать. Учебники там, журналы, приборы, инструменты, может, пару вещичек вообще конфискованы у учеников... Здесь нет датчиков пожарной сигнализации, так что здесь можно творить все, что душе угодно. Но из учащихся об этом знаем только мы вдвоем. Пойдем. Глядя вслед идущей девушке, Дженни расплывается в глупой улыбке. Это действительно для нее значимо. Да нет, для них обеих это значимо, раз Лалиса решила показать ей это место. Тепло на душе становится, чувствуется, как по венам что-то лёгкое расплывается. Догнав девушку у одной из самых дальних дверей, что почему-то остановилась именно у нее, Дженни заглядывает ей за плечо и сразу вскидывает брови от удивления. А там, старая замочная скважина, точнее какая-то самодельная из тонкой металлической пластины, покрашенной в один тон с дверью. Лиса ловко достаёт один из верхних гвоздиков, которыми прибита та самая железка, отчего она падает в бок, начав висеть на последнем нижнем креплении, а затем просовывает два пальца в открывшееся отверстие. Пара секунд и дверь открывается. - Как ты это сделала?- удивлённо шепчет девушка, в то время как Лиса возвращает гвоздик на место, закрывая всю эту историю. - Замка нет, только шпингалет. В этот раз Лиса заходит первой, только для того, чтобы включить скудный свет с выключателя в паре метров от входа. И в этот раз одного «вау» здесь не хватит. Матюкнувшись один раз от восхищения, Дженни неуверенно заходит внутрь. Закрыв за ними дверь на тот самый шпингалет, Лалиса проходит дальше и усаживается в старое кресло на колёсиках, парочка из которых не отсутствует, как и спинка. Не хватит слов описать атмосферу. Будто внутрь чей-то души попала. Тусклый желтоватый цвет коморки с персиковыми стенами, что по размеру примерно, как лаборантская Джессики, придает немного томное настроение, повсюду инструменты музыкальные, тоже жизнью поломанные, барабанная установка в углу, у стены синтезатор с обломленным пластиковым краем, несколько тумбочек, как у учителей, шкаф без дверей, на полках которого хаотично лежат бумаги, разные гитары стоят неподалеку, пара акустических, одна из которых сильно потрескалась от старости, на стенах пара старых школьных плакатов, исписанных толстым черным маркером под манер граффити или что-то в этом роде. Невероятно. - Я в шоке,- тянет она, присаживаясь на ближайшую тумбочку, потому что мест сидячих больше нет. - Надеюсь, в приятном,- спокойно проговаривает Лиса, отъезжая на кресле к стене, чтобы облокотиться на нее спиной. - И ты умеешь на всем этом играть?- переводит восхищённый взгляд на сероволосую. Поджав губы, она согласно моргает. - Вот это я сейчас охуела... Сколько их, погоди? Три?- ее глаза расширяются. - Четыре. Бас за шкафом стоит. - Ты человек? Ты кто? - Рептилоид,- слабо улыбается. - Как... Просто скажи, как? Как можно играть на стольких сразу?- все ещё не верится ей. - Ручками. И не одновременно. Дженни смеётся, щурится так мило, совсем не замечая, как на нее смотрят. Словно на нечто драгоценное. - Пробивная ты, Дженни. Меткая очень,- не сводя с нее глаз, спокойно проговаривает Лиса, прежде чем закинуть ногу на ногу. Девушка сразу же успокаивается, и вопросительно наклоняет голову, встречаясь с ней взглядами. - Знаю, много чего спросить хочешь,- вздыхает.- Но терпишь, зная, что я могу отказать. - Есть такое,- честно соглашается, тихо правда, отведя взгляд. - На самом деле, я много думала над твоими словами в эти выходные,- тем же тоном продолжает, умиротворенным, словно только что ничего и не было, не напоминала та сцена в столовой ни о чем.- В темные времена ты пришла, очень тяжёлые, несмотря на то, что была ночь. Не собираясь тогда купаться, я изо всех сил пыталась держаться на плаву самостоятельно. Думала, что буду молчать эти двое суток, как это было всегда, пытаясь понять, что со мной не так, почему этот мир жесток ко мне... Ты была права, сказав, что я не одна. Люди уходят, это нужно принимать и делать из этого выводы. В своих я застряла, потому что, честно, боюсь, что вновь так выйдет. Свои выводы делай сама, что дальше делать, но я просто хочу, чтобы ты все же знала, куда бить, чтобы попасть. Не знаю, стыдно ли мне за то, что я сорвалась на Кае или нет, но его слова... Помнишь того человека в кафешке? Он был моим лучшим другом, но это не отменяет тех же самых слов в мою сторону. - ... чего?- пораженно шепчет Дженни, не понимая, почему же это ранит и ее тоже. - Думаю, ты все же видела ту фотографию, потому что Розэ не стоило ее лайкать, а судя по ее сторис, выходные вы провели вместе. Делая паузу, девушка собирается с мыслями, прикусив нижнюю губу изнутри, опускает пустой взгляд куда-то в ноги темноволосой. Но становится слишком тяжело от воспоминаний, ей нужно срочно занять руки, сознание, переключить внимание, чтобы не ощущать так остро. Буркнув простое «прости», она перемещается к синтезатору, передвигая ногами по полу, и медленно касается клавиш. Протяжный и нежный аккорд наполняет комнату. - Мне очень жаль,- опустив голову, Дженни остро ощущает лавину мурашек, что быстро поднимается от бедер вверх из-за звучания нот. - Не стоит,- вместе с ответом звучит тихая мелодия, будто нотами проговаривает слова.- Речь не об этом сейчас. Но меня поразила ваша находчивость и целеустремленность. Никто ещё не добирался так далеко. И я не могу понять... А для чего? Что будет, когда твое любопытство в мою сторону иссякнет? Никто из нас не может быть уверенным, что этого не произойдет, верно? Я не злюсь из-за того, что ты видела фотку. Я расстроена лишь тем, что эта ситуация напомнила о тех временах, когда важные люди были рядом,- мимо сыгранная нота на последнем слове звучит так, будто это ее голос дрогнул, хотя это совершенно не так – ее умиротворённое спокойствие не исчезло. В оглушающей тишине через пару мгновений продолжает: - Эти трое были... Нет, не могу,- резко оперевшись локтями в клавиши, она подпирает голову ладонями, отчего по помещению разносится грохот нот. Через несколько мгновений на спине чувствуется теплая ладонь, пытающаяся отгородить, отогреть и уберечь от старых и пыльных воспоминаний через толстую ткань свитера. - Как бы тяжело не было,- тихо проговаривает девушка,- я вижу твои старания поделиться этим – и это невероятно мужественный поступок. Впечатляет твоя борьба с собой и стремление стать лучшей версией себя. При каждой встрече ты раскрываешь разные стороны, которые восхищают все больше и больше. Моего любопытства могло бы и не быть, если бы в тебе ничего не было. Знаешь... Даже с Каем мне не было так интересно, он выдавал все за раз, у него нет чего-то такого, с чем он хотел работать. Переживания не делают тебя плохим или слабым человеком. Сильным делает умение бороться с ними,- медленно перемещает ладонь на плечо,- быть искренним в поступках, сочувствовать и помогать другим. Боль не делает тебя плохим человеком. Печальный опыт не делает тебя таковым и его повторение, которого хочется избежать. Быть настороженным и аккуратным вполне себе ожидаемая реакция. Мы не первый год учимся вместе, за это время произошло многое, но ничего не было плохого с твоей стороны. Тебе не обязательно сейчас рассказывать об этом. Выпрямившись, Лиса облокачивается спиной на девушку, что все это время стояла позади, смотрит куда-то дальше стены расфокусированным взглядом: - Меткая ты, Дженни,- тихо повторяет свои слова. В голове опять что-то щелкает, язык начинает шевелиться сам, будто безраздумно, мозг не участвует совсем, отключен: - Почти два года назад мне было сказано, что я должна была быть на месте той девушки с фотографии. Тебя я успела выдернуть из-под машины, но не ее. Через два месяца повесился другой парень, ее старший брат, – не выдержал. Они были неразлучны с ее рождения... Мне становится тяжело, когда рядом со мной ещё три человека. Напоминает о том, что за два месяца я успела подержать два мертвых тела на руках. Тех людей, что были мне дороже всего. Третий умер для меня, как личность. Он обвинил в этом меня, сказав, что было бы все прекрасно, если бы умерла я, а не она. Порыдали бы недельки две и всё. После смерти собак плачут дольше. Изредка мне кажется, что он был прав... Но потом я прихожу в себя и эта злость на себя из-за этой мысли душит сильно. Потому что я не могу позволить себе сдаться, когда у меня есть кто-то родной. Даже если их всего двое... Я так устала, Дженни. Вообще от всего. Я будто пустею, соки, которые ещё можно выжать, кончаются... Я не вижу смысла сопротивляться тебе. Будь, что будет. Даже если однажды я услышу эти слова и от тебя. Если говорить о сочувствии, это совершенно не то слово, которым можно описать то, что чувствует Дженни. Неосознанно девушка пропустила каждое спокойное слово сквозь себя, представив себя на ее месте, словно это она потеряла подруг худшим из возможных вариантов, чувство непоправимой и навязанной вины душит на самом деле, а последние слова звучат так, словно Манобан спустила тугой курок до щелчка и не знает, когда выстрелит в висок, да и выстрелит ли вообще. Тяжело. Это тяжело даже осознавать морально, уже не говоря о том, чтобы пережить такое. И даже сказать нечего. Просто слезы, под напором которых девушка обнимает другую со спины за плечи, прижимается щекой, рвано дыша. Но музыка всегда спасала. Лалису точно. Она медленно тянется правой рукой к клавишам, тягуче перебирает ноты, напоминающие конкретно слова песни. - Ты как-то говорила мне,- параллельно мелодии, которую Дженни начинает узнавать, проговаривает Лиса,- что я могу рассказать хотя бы о том, что чувствую сейчас. Пустота. Я не чувствую ничего. Уже не больно. Возможно, это уже четвертая стадия принятия. Вчера было сорок дней, как умер дедушка, отец Джей... И Кай был неправ, сказав, что у меня нет родителей. Они есть. Вчера видела, живых и здоровых. И это было верное решение Джей взять надо мной опеку. Она потратила лучшие годы жизни, чтобы поднять меня на ноги и воспитать. Я искренне хочу отблагодарить ее за это. Например, хотя бы за то, что пока она работала параллельно учебе, я после школы таскалась по кружкам и занятиям, чтобы не появляться дома... Это сделало меня тем, кто я есть. Я не лучший человек, но я стараюсь. Так почему выходит все так плохо? Помогаю людям не потому, что мне нужно что-то в ответ, а потому что знаю каково быть тем, кто нуждается в помощи. Работаю, не потому что нужны деньги, а потому что я могу помогать Джей, как когда-то помогала она мне, мне нравится то, чем я занимаюсь. Но я до сих пор не могу понять одного... Разве не тяжелее помогать людям морально? Потому что у каждого есть свои личные проблемы в жизни и переживания. Вот что теперь делать? Что будешь делать ты с моими мыслями? - Ничего плохого,- рвано вдыхая через нос, шепчет Дженни.- Ты делаешь тоже самое. Только мы помогаем по-разному. Ты это делаешь физически. Ты помогла и стало легче обеим сторонам. У меня также. Потому что мне тоже становится тяжело, если кому-то тяжело или грустно, особенно, если не знать причины. Такие разговоры по душам помогают облегчить ношу, увидеть историю с других ракурсов, найти решение чужих поступков или слов. В монологе ты не найдешь этого. Не поймёшь насколько твои действия или слова были правильными или опрометчивыми. Нельзя держать все в себе. Это тяжело. Я тоже пыталась, но выходило только хуже... И это был большой и смелый шаг с твоей стороны. Это ценно для меня, что ты смогла доверить мне нечто столь личное. Только прошу, пожалуйста, не думай о том, что ты можешь навязываться или что-то в этом роде. Да, у каждого есть переживания, но это не значит, что в голове только место для них. Я всегда рада тебя видеть, нам всегда есть о чем поговорить, есть чем заняться, хоть что, да даже молчать. Только, пожалуйста, не запирайся обратно, не закрывайся в себе. Мне будет тяжело от мысли, что в этом моя вина, что я сделала что-то не так. И только через пару минут журчащих, плавных нот среди томных стен послышалось спокойное, но столь искреннее «спасибо».