На обратной стороне Луны

— Я хочу тебе кое-что показать. – произнес Детлафф, входя в свою мастерскую вместе с Коброй. Дождевая вода медленно стекала с волос вампира на плечи и оттуда дальше вниз, срываясь на пол. Встряхнув головой, брюнет прошел куда-то вглубь комнаты и начал перебирать среднего размера рисунки. С большей части портретов смотрела темноволосая девушка с холодным жестоким взглядом серых глаз. Хотя, скорее всего, такими эти глаза виделись именно Кобре, мужчина же изображал их так, как помнил. Или же, точнее, так, как хотел помнить. "Это тебя не касается, Кэс" – подумала девушка, обращаясь к самой себе. — Ах, вот он. – наконец, произнёс Детлафф, доставая один из рисунков, и, держа его так, чтобы брюнетка не видела изображённого, подошёл к ней. – Он показался мне... не очень совершенным. И потому я убрал его в дальний угол. Но... возможно, ты подскажешь, что с ним не так. Мужчина скромно улыбнулся той улыбкой, какой всегда улыбается творец, демонстрируя свое детище не просто зрителю, а кому-то очень важному для самого художника. — Постараюсь по мере всех своих сил и талантов. – улыбнувшись в ответ, сказала Кобра, осторожно принимая из его рук пергамент. Рассматривая рисунок, девушка не смогла сдержать восхищенного вздоха. На портрете была она сама, стоящая, казалось, посреди чарующего подлунного мира, на самом его краю. Справа и слева от фигуры брюнетки, написанной с присущей Детлаффу точностью и аккуратностью, возвышались вековые скалы, залитые серебрянным светом, что, отражаясь и в глазах девушки, делал картину почти живой. И все же чего-то на ней не хватало, какой-то маленькой детали восприятия. — Это просто великолепно. – пытаясь скрыть смущение, восхищенно ответила Кобра. – Что это за место? — Это... здесь недалеко. Если не боишься промокнуть — могу показать прямо сейчас. – ответил вампир. — Не боюсь. Изображение по истине прекрасно, и все же ты прав, чего-то на нем не хватает. Может быть, на том самом месте, мы поймем, чего именно. – предложила девушка с, неожиданной для себя, долей кокетства. Смутившись еще больше, Кобра начала теребить свои волосы возле уха, чем развеселила брюнета. Детлафф подошел к девушке и, отложив переданный портрет на стол, взял ее руки в свои. — Все высшие вампиры в некоторой мере обладают эмпатией. Регис, конечно, в этом непревзойденный мастер, но и я многое чувствую. – произнес вампир, поднося ладони девушки к своему лицу. Кожа брюнета оказалась совершенно холодной на ощупь. Его захотелось зажечь ласками, поцелуями, нежностью. — Ты ведь замерз... – полушепотом произнесла Кобра, касаясь его щек в попытке согреть его, а вслух добавила – И что же ты чувствуешь? Мужчина ответил не сразу. Закрыв глаза, Детлафф стоял перед ней, позволяя брюнетке гладить его лицо, чувствуя тепло ее кожи и слыша частое биение сердца девушки. Такая маленькая, по сравнению с ним, и такая бесстрашная особа не могла бы не заинтересовать его раньше в качестве собеседника и возможно друга. В сердце кольнули воспоминания о Рене, но мужчина мгновенно задвинул их в дальний ящик сознания. "Не хочу думать о тебе... Я отпустил все, что нас связывало... Когда же ты покинешь мою голову?..." – подумал почти бессмертный вампир, не заметив, как непроизвольно поморщился. — Тебе неприятно? – встревоженно спросила Кобра, убирая ладони от его лица. Быстро, но чрезвычайно нежно Детлафф поймал ее за кисти, не давая отстраниться. — Наоборот,... очень приятно... – будто на выдохе, ответил мужчина. – Просто... я вспомнил то,... что не хотел бы вспоминать... Повинуясь внезапному порыву, импульсу, мгновенному желанию, девушка повела руки вверх так, что ладони, державшего ее вампира оказались на девичьих плечах, а сама Кобра обняла Детлаффа за шею, уткнувшись в нее носом. — Я тебя понимаю... – выдохнула брюнетка. – Очень хорошо понимаю... Ее дыхание приятно щекотало шею, заставляя забывать обо всех тревогах и печалях. Хотелось прижаться к этому, такому хрупкому, телу и огнем страсти выжечь то, что убивало изнутри. "Что это: побочный эффект Кровавой Луны или я, действительно, этого хочу? Как не разбить это нежное сердце, которое она словно протягивает в руках. Как сберечь то, что тебе дорого и понять, что это именно то самое, ради чего стоит бороться? Девочка... Мы знакомы с тобой всего ничего, но почему я чувствую себя, когда ты рядом, так, будто знаю тебя не одну вечность. И я чувствую, что внутри у тебя горит то же самое..." – думал Детлафф, касаясь волос брюнетки и пропуская их сквозь пальцы. Чёрные волны ее, не промокшие под натиском дождя, хранили на себе лёгкую влажность, попавших на них брызг, разносимых ветром. Мужчине казалось, что даже сквозь кожу своего одеяния он ощущает жар ее человеческого тела. Кровь оборотня, разгоняемая живым и ретивым сердцем, стучала в висках, лишая способности думать. Кобра вдыхала запах его кожи, чувствовала его руки, касающиеся ее головы и плеч. "Что ты творишь, Кобра?... Разве можешь ты понять и осознать, что чувствуешь?... Сможешь ли отделить истину от навязанного Кровавой Луной?... Я не знаю ответов на эти вопросы... Но я знаю, что готова идти за ним на край Земли и даже за край... Знаю, что хочу быть рядом с ним... Помогать ему... Если это и не любовь, то я хочу быть ему Другом... Тем, кто никогда его не предаст." – искренне подумала девушка. — Я хотел отвести тебя на место, изображённое на портрете. Ты... не передумала? – заставив себя отстраниться, произнес Детлафф и, прислушавшись добавил – Да и дождь уже... почти закончился. — Не передумала. – коротко ответила брюнетка, осознавая произошедшее, а затем подняла голову и улыбнулась, глядя ему в глаза. В доли секунд оказалась она у него на руках, а хижина начала растворяться в кроваво-алом тумане.

***

Всегда спящая крепко Найрис этой ночью не могла найти удобного положения. Девушка то проваливалась в полудрему, то снова всплывала в реальность. Казалось, что-то или кто-то вытягивает ее на поверхность, не давая погрузиться в пучину сна. Вместо убаюкивающего звука ливня блондинке чудился, заглушаемый потоками воды, раздражающий шепот. Она, конечно, понимала, что это просто разбушевавшееся воображение, но непроизвольные попытки мозга прислушаться и разобрать несуществующие слова, выводили чародейку из себя. Сквозь эту пелену полудремы прорвался тихий вздох ужаса пробудившейся Кобры. Найрис постаралась прислушаться, но судя по всему, оборотень, боясь нарушить сон подруги, перестала совершенно издавать какие-либо звуки или шорохи. Брюнетка не раз признавалась Найрис в кошмарных снах, мучивших ее с момента появления в этом мире. Травяной отвар, приготовленный госпожой Йеннифэр, конечно, помог на некоторое время, но вскоре организм адаптировался и кошмары вернулись. "Мы что-нибудь обязательно придумаем... хм, креветка?" – почему-то в сознании блондинки оборотень предстала в виде ярко-розового ракообразного, мерзенько шевелящего лапками. Найрис перевернулась на правый бок, спиной к стене, прогоняя нездоровый образ из сознания. Почти беззвучно скрипнув, закрылась дверь, кажется, брюнетка покинула комнату, а сон так и не желал вступать в свои законные права. Перед глазами чародейки кружились в замысловатом хороводе яркие и разноцветные огоньки, напоминая один из праздничных дней проведённых в школе ведьмаков.

***

"... Это было где-то в середине зимы через полгода после их появления в Каэр Морхене. Снег тяжёлым и пушистым ковром лежал во дворе замка, а с небес срывались такие крупные хлопья, что видимость отсутствовала почти полностью, препятствуя любым тренировкам на открытом воздухе. В самом же замке было тепло и уютно: горели разожженные камины, светились стоящие на столах бронзовые меноры, а из кухни слышался веселый женский смех. Совершенно неожиданно собравшиеся вместе Йеннифэр, Цирилла, Найрис и Кобра готовили праздничный ужин. Умудренная опытом фиалкоглазая чародейка сначала была равнодушна к процессу приготовления, но видя радость молодежи, не смогла остаться в стороне. В планах у замаравшейся в муке четверки был яблочный пирог, пара запеченных с грушами уток и особый осенний суп из апельсинов, корицы и других пряностей — иными словами, это был глинтвейн, специально для которого из Корво Бьянко были доставлены Геральтом пара бутылок отменного вина. Признаться честно, бутылок было привезено гораздо больше, но две из них сразу же были схвачены и приволочены на кухню в качестве бульона для супа. Пока женская половина занималась ужином, мужская, под предводительством дядюшки Весемира, расставляла мебель в главной зале замка. Из закромов были достаны и вычищены медвежьи шкуры, которыми устлали пол на безопасном отдалении от камина, у столов и диванов, специально расставленных для удобства семейного вечера. И вот, обе миссии были выполнены, и мужчины вошли в кухню, дабы помочь девушкам доставить массивные блюда с едой и большой котел с глинтвейном в залу. Было так тепло, так хорошо: все шутили и веселились, отпуская добрые шутки. Даже Йеннифэр и Ламберт не задевали друг друга в этот вечер. Кобра и Найрис, переживавшие, что будут чувствовать себя чужими на этом по сути семейном празднике, ощущали себя на своём месте, будто находились там, где и должны были быть. — Девочки, чего сидим-скучаем? – обратился к блондинке и сидящей рядом с ней оборотню Эскель, протягивая две чашки с пряным варевом. — Да мы не скучаем. Мы наблюдаем. – с улыбкой ответила Кобра, беря чашку в руки. — Да, здесь так весело и интересно. – поддержала подругу Найрис, так же забирая напиток и чекаясь с брюнеткой и шатеном за "долгие года школы Волка". Где-то справа заиграла лютня и все головы обернулись на ее голос. Лютик сидел на оставшемся пустым столе и мерно перебирал струны. Убедившись, что каждая звучит так, как ей и положено, мужчина посмотрел на притихшую толпу и заиграл первую балладу. Это было повествование об одиноком орле, что, сидя на выступе скалы, рассказывал про золотую орлицу, приходящую с рассветом и исчезающую с закатом. Он говорил о своей любви к ней, недоступной и запретной, ибо ревниво небо, в чьих объятьях летает она. Заканчивалась баллада надеждами орла, его верой в любовь и счастье. Стихли звуки лютни, бард поднял глаза на зрителей, что, будто бы не дыша, сидели за столами, глядя на него. — Браво, Лютик. – прервал тишину Геральт, подходя к другу с кружкой какого-то крепкого напитка и протягивая ее – Ты всегда умеешь схватить... – мужчина сжал в кулак рубашку на своей груди возле сердца – ...за живое! Вот умеешь же. Беловласого ведьмака слегка пошатывало, и все же он сохранял привычный твердый шаг и непревзойденный баланс. Выпив с бардом, он вернулся к столу и сел рядом с Йеннифер, что в данный момент вела ярые обсуждения с Цири. — И все же, я считаю, что тебе следует повременить с межпространственными прыжками. – не унималась фиалкоокая чародейка – Хотя бы пока не выясним причины и последствия нового сопряжения. — Девочки, давайте не сегодня об этом? – не дав ответить Цири, перебил Геральт. Йеннифэр картинно закатила глаза, но все же натянуто улыбнулась. Цири, прекрасно понимая переживания чародейки, ставшей ей заместо матери, крепко обняла брюнетку. — Госпожа Йеннифэр, съешьте еще кусочек пирога. Он получился просто восхитительным. – положив ей голову на плечо, предложила Цирилла, на что чародейка лишь искренне улыбнулась в ответ. Чуть поодаль дядюшка Весемир что-то втолковывал Ламберту, и по серьезному лицу последнего становилось ясно, что это что-то важное. Брюнет согласно кивал, иногда вставляя короткие фразы. Кобра зацепилась за них взглядом и слегка нахмурилась. — Что-то произошло, господин Эскель? – спросила она, указывая на что-то обсуждающую пару ведьмаков. — Что? А, нет, ничего. Просто кое-кто уже успел нарваться на чтение нотаций. – ответил шатен, тоже глядя в их сторону, но быстро поправился – Дисциплина — один из столпов ведьмачьего искусства. Девушка улыбнулась его словам и продолжила обсуждение с Найрис планов на завтра. Время уже давно перевалило за полночь, и все стали разбредаться по своим комнатам. Снежная ночь была так тиха и нежна, что казалась тягучей, как мед. Юная чародейка и Кобра сидели на полу в своей комнате, явно не собираясь спать, и доигрывали очередную партию в Гвинт. — Твоя взяла. – тихо засмеялась брюнетка – Итак, счет три-три. — Ничья. – ответила блондинка. – Еще партейку или на боковую? — Может лучше прогуляемся? – спросила, внезапно появившаяся из зеленой вспышки, Цири. Первое время такие появления ведьмачки пугали девушек, но впоследствии они привыкли. — Можно, но чуть позже. Сейчас слишком темно. Да и старшие ругаться будут. – менторским тоном ответила Найрис. — Поддерживаю. – вторила ей Кобра. – Я, конечно, люблю ночь, но в такой снегопад прогулка может быть опасной. — Хорошо-хорошо, но днем идем, договорились? – уже поднимаясь на ноги уточнила Цири, на что девушки согласно кивнули. Ведьмачка исчезла во вспышке, а Найрис с Коброй разбрелись по кроватям. Пора было спать..."

***

Очередной раскат грома вырвал чародейку из плена воспоминаний. Или же это был просто очень яркий и натуральный сон? Девушка поморщилась, не открывая глаз. "После таких снов и просыпаться не хочется" – пронеслось в ее голове, но тут же будто рассыпалось прахом. Найрис прислушалась, казалось, дождь заканчивается, а оглушающий грохот, разбудивший ее, был прощальным залпом грозы. Устроившись поудобнее, девушка приготовилась вновь погрузиться в пленящие оковы сна и воспоминаний, как вдруг ее внимание привлёк странный звук, доносящийся извне. Чародейка приподнялась на локтях и с усилием прислушалась. Разум, все еще находящийся в полусне, отказывался обрабатывать поступающую информацию, но все же Найрис уловила тихий шорох где-то за окном. "Дождь закончился, может быть, это Кобра решила прогуляться?" – подумала блондинка, заставляя себя приоткрыть глаза и осматривая комнату: как и ожидалось, подруги в ней не было. Найрис тяжело вздохнула и упала обратно на спину. Вставать совершенно не хотелось, да и оборотень не стала ее будить. Кобра редко так исчезала среди ночи, и все же такое бывало; особенно часто, после ее первого обращения. Брюнетка была честно и открыто против того, чтобы чародейка искала ее или следовала за ней в такие моменты, так как это было опасно. Но сейчас большую тревогу вызывала окружающая неизвестность, и местами излишне самоуверенный оборотень могла, сама того не осознавая, угодить в беду. "Вот и что мне делать?" – мысленно возмущалась блондинка – "Я и ее там одну бросить не могу и за ней идти тоже." Девушка глубоко и тяжко вздохнула, прикрывая глаза рукой. До рассвета, по ее ощущениям, было еще очень далеко, и это только усиливало нежелание подниматься на ноги. Тем более, и шорох вроде бы прекратился. Вдруг чародейке показалось, что кто-то на улице позвал ее по имени. Напрягшись, она снова приоткрыла глаза и обратилась в слух. Из-за окна вновь еле уловимо послышался странный шорох, и казалось, что кто-то или что-то издаёт его специально, желая быть замеченным. — На-айри-ис... – раздался извне более отчетливый, но все еще глухой и протяжный шепот. — Кобра, это ты? – спросила блондинка, но тут же треснула себя по лбу. Кобра не стала бы так звать: она постучала бы в окно, вернулась и позвала по-человечески, но уж точно не устраивала бы подобный цирк. И все же, кто бы это ни был, он звал чародейку по имени. — На-айри-ис... – теперь девушка могла совершенно точно различить зов с улицы. Глубоко вздохнув и поднявшись на ноги, Грин поискала взглядом обувь. Отыскав ее у дверей, она быстро обулась и медленно поплелась в сторону выхода из хижины. Коридор, казалось, стал бесконечным, а зов то и дело доносился до ушей девушки. Сомнения в том, стоит ли вообще выходить, не покидали ее ни на секунду, но неведомая сила продолжала тянуть на выход. Оказавшись на улице Найрис Грин полной грудью вдохнула ночной сладкий воздух. После грозы было невероятно свежо, будто мир очистился от всей своей гнили, но стоило перевести взгляд на лес и это чувство исчезало. Вековые деревья стояли стеной, словно пытаясь запереть девушку, связать ее по рукам и ногам и никогда не выпускать из леса. Блондинка тряхнула головой, прогоняя наваждение. — На-айрис... – позвал голос откуда-то с правой стороны. Посмотрев туда, девушка замерла от чувства, сравнимого лишь с первородным ужасом. Из-за деревьев, что стояли в метрах тридцати от хижины, на нее смотрели два ярких желтых огня. Две горящих точки, находящиеся на высоте метров двух–трех. — На-айрис... – раздался зов. Это был мерзкий еле уловимый глухой шепот, не вызывающий ничего, кроме отвращения. Огни светили не мигая, будто проникая в саму душу, подчиняя себе разум и волю жертвы. Из-за все еще затянутого тучами или облаками неба, девушка не могла рассмотреть, что это за странные огни. Но порыв ветра расставил, все по своим местам, заставив и без того бледнокожую девушку побелеть от ужаса. Это были не огни, это были глаза — горящие глаза на почти трехметровом теле. С каждым порывом ветра нечто, которому принадлежали эти очи, отдалялось чуть дальше, глубже в лес, продолжая звать Найрис, заставляя девушку идти за собой против ее воли.

***

Алая дымка рассеялась, и в нос ударил запах послегрозового леса и мокрого камня. Возникло чувство, что при желании можно уловить ароматы природы на многие километры вокруг. Хотя, конечно, это было далеко не так. — Осторожно, здесь может быть довольно скользко. – произнес Детлафф, опуская девушку на ноги и продолжая придерживать ее. Понимающе кивнув, Кобра с интересом осмотрелась вокруг. Реальность, конечно, отличалась от изображённого на картине. На портрете, выполненном вампиром, этот скальный выступ, уходящий в бездонную пещеру, представал удивительно сказочным местом, будто бы из иных миров. В реальности же местность была более приземленной, но всё-таки хранящей в себе особое неземное очарование. И рисунок, и действительность были прекрасны, но различно и по-особому. — Как здесь волшебно... – восхищенно произнесла брюнетка. Стоящий за спиной у нее мужчина искренне улыбнулся и, убедившись, что девушка твердо стоит на ногах отпустил ее, позволяя осмотреться поближе. Аккуратно ступая по влажным камням, оборотень обошла всю открывающуюся ее взору поверхность выступа под сводами пещеры. Вглубь она благоразумно решила не углубляться, а вместо этого вышла на ту часть, что находилась под открытым небом. — Осторожнее,... здесь камень более мокрый и скользкий – вампир мгновенно оказался рядом с Коброй, ловя ее за предплечье. Сам мужчина не испытывал неудобств с перемещением как спокойным, так и быстрым шагом, сохраняя непревзойденный баланс. Будучи поддерживаема Детлаффом, брюнетка аккуратно подошла к самому краю выступа. Вид, открывшийся ее взору, невозможно было описать словами. Снизу зелёным океаном на ветру переливался лес, чуть дальше можно было различить контуры города, а на горизонте чернело в ночной тьме море. — Дух захватывает! – на выдохе произнесла Кобра в восхищении. Однако эту чудесную картину и впечатления от нее, портило необъяснимое чувство тревоги обуявшее девушку. Руки ее затряслись, дыхание участилось, а глаза немигающе смотрели вниз на лес. — Что с тобой? – встревоженно спросил вампир, крепче обнимая оборотня, которая, казалось, еще немного и упадет в обморок – Ты высоты боишься? Брюнетка отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от леса и внезапно начав прислушиваться. С каждым мгновением зрачки ее расширялись, отражая в себе непередаваемый первородный ужас, а бледная кожа в прорывающемся сквозь облака свете луны приобретала совершенно белоснежный цвет. Детлафф, подхватив девушку на руки, переместил ее к стене пещеры, усадив на пол и облокотив спиной. Сам же присел на корточки рядом. — Что случилось? – угрожающе строго произнес он, беря подбородок, вновь отвернувшейся к обрыву, девушки и поворачивая ее голову к себе. Подобный тон возымел необходимый эффект: Кобра сфокусировала взгляд на его лице и дрожащим от состояния, в котором находилась, шепотом ответила: — Слышишь? Все живое кричит... Мужчина прислушался, и действительно, в лесу царило необычное беспокойство. Будто все живое пыталось бежать по возможности быстрее и как можно дальше. — "Он уже здесь... Он совсем рядом... И он безумно голоден..." – процитировала девушка то, что слышала; то, что, словно тысяча молоточков, билось в ее голове. Вдруг оборотень дернулась, явно намереваясь встать. Детлафф, подумав о том же самом, уже стоял на ногах, помогая ей подняться. — Найрис там совсем одна. – пытаясь добавить силы в предательски дрожащий голос, сказала брюнетка. — Все будет хорошо. – полушепотом произнес вампир, прижимая трясущуюся девушку к себе и беря ее на руки. Красная пелена закрыла обзор, будто пытаясь укрыть и спрятать от всех тревог, а расстояние до хижины казалось бесконечным. Кобра, все еще испытывая необъяснимый ужас, на время забыла про страх, полностью отдавшись переживаниям за подругу, за названную сестру. Эти волнения придавали сил и решимости, отрезвляли разум и инстинкты, что тянули ее бежать прочь, подражая всему живому в этом лесу. Пелена рассеялась, и Детлафф поставил девушку на ноги. Сам он не чувствовал того же, что и она на выступе, но ощущение безумия охватившего лес не покидало и его. Коснувшись ногами пола, Кобра, пусть и покачиваясь от страха и из-за этого собирая все доступные углы, бросилась в комнату, где оставила спящую Найрис, в то время как брюнет изучал остальные. Войдя в помещение, оборотень замерла от ужаса, чувствуя спиной одиноко вошедшего вампира — комната была пуста.