Чонгук ненавидел стоматологов

Откладывая в сторону инструменты, Чимин удовлетворённо хмыкает и с громким звуком снимает с рук медицинские перчатки, тут же обыденно скидывая их в мусорный бак, прежде чем ещё раз окидывает взглядом свою кропотливую работу. Он кивает головой самому себе и легко улыбается, приподнимаясь с места и напевая под нос незамысловатую мелодию. — Мы закончили. Можете подойти к умывальнику в той стороне,— он с улыбкой смотрит в глаза уставшей женщины и рукой указывает, где можно поправить прическу и охладить руки, на что та реагирует благодарным кивком и тихонько встаёт с кресла. У пациента взгляд усталый. Впрочем, как и всегда. Люди не очень-то и любят его профессию: мало кому нравится, чтобы у них во рту находились чьи-то пальцы. Тем более, если дело одними пальцами не ограничивается. К нему на прием никогда не приходят с улыбкой, хотя бы потому, что людям, во-первых, больно, а во-вторых, неприятно. Слишком мало тех, кто появляется у него в кабинете просто для того, чтобы поправить пломбу. Обычно люди приходят с острой зубной болью, и тогда Чимин и сам начинает сочувствовать этим ребятам, хотя и понимает, что всего через пару процедур их зубки вновь будут красивыми и здоровыми. Как и сегодня. Вчера к нему пришли с невыносимой тянущей болью, а сегодня он сделал пациенту аккуратный и симпатичный зубик — от настоящего не отличить. За долгие годы учебы и практики Пак отточил свое мастерство почти до идеала. Его работы держатся долго и не приносят лишнего дискомфорта, за что люди остаются ему благодарны и обязательно возвращаются (как бы иронично это ни звучало). А он, в свою очередь, за счёт их похвал и комплиментов постепенно поднял свою самооценку и избавился от страха навредить кому-либо в процессе. Как следствие, Чимин стал увереннее в том, что делает. Он провожает взглядом женщину, желает ей хорошего дня и прощается, а после со вздохом поворачивается к своему журналу за поиском новой жертвы. Щёлкая механизмом ручки, Чимин обводит взглядом свои каракули, ставит жирную галочку рядом с именем прошлого пациента и возвращается к следующему. Итак. Чон Чонгук, 23 года. Отлично. Взрослый парень, который, Пак надеется, не станет бояться его игл и уколов. Он просит своего ассистента позвать Чона и отходит от своего места, чтобы разомнуть уставшие конечности. На стук двери и копошение в коридоре он не обращает никакого внимания, молча подходит к умывальнику и освежает свое лицо, чтобы отогнать возникшую из ниоткуда сонливость. — Здравствуйте,— спустя пару секунд слышит Пак со стороны входа. Доктор поворачивается к обладателю бархатного голоса со своей фирменной улыбкой и невольно удивляется тому, что в кабинет вошло сразу два высоких привлекательных парня. Ну, немногим выше него, но явно больше. Два привлекательных парня. Что? Чимин внимательно, с любопытством осматривает их и приветственно кивает, предотвращая встречу своей челюсти с полом и бросая вопросительные взгляды. На его практике это первый раз, когда к нему врывается двое невероятно красивых парней. К нему в принципе никогда не приходил взрослый самостоятельный парень в сопровождении кого-то. Пак уверен, что их лица собраны лишь из смеси красоты, изящества, благородства и обворожительности, потому что.. Чёрт возьми, он настолько восхищён, что не может подобрать слов. Тот, что стоит спереди, выглядит так, словно сошел с обложек модных журналов. У него милая химическая завивка, очаровательная квадратная улыбка и крохотная родинка на носу. Телом хорошо сложен, по стилю все отлично. А вот брюнет, спрятавшийся за его спиной, выглядел так, как выглядят все люди, которые приходят к Паку на прием с жалобами на острую боль. Чимин невольно вздыхает. Парень трясётся и пугливо осматривает помещение, надеясь, вероятно, на какую-нибудь спасительную дверь или щель, откуда он мог бы сбежать, и Пак хмурится, понимая, что его очевидно ждёт тяжёлая работа. Впрочем, возможности по-тихому смыться пациент не нашел, но попыток не оставил и медленно, но верно двигался к выходу, пока парень с кучеряшками пытался расположить Пака к себе. Чимин смотрел на него озадаченно и не мог самому себе объяснить, что именно чувствует по отношению к брюнету: он вроде бы и восхищён его длинными ногами, тонкой талией, обтянутой джинсами, и свободной футболкой, заправленной в пояс денима, а вроде бы и умилен его смешным отчаянным взглядом. По красоте он, вероятно, уступает своему другу, но назвать его несуразным язык не повернется. Хотя бы потому, что стандарты красоты в принципе непостоянны и различны у всех. Чонгук прекрасен, а для Чимина он даже более прекрасен, чем тот парнишка с родинкой на носу. — Меня зовут Тэхен, я привел к вам- Назвавшийся торопливо прервался на середине предложения, пробурчал что-то под нос и резко обернулся, чтобы перехватить брюнета на полпути к двери. Чимин взглянул на него недоуменно, не понимая, каким образом тот заметил тихие движения за своей спиной. Был ли тому причиной взгляд Пака, преследовавший Чонгука? — Да брось, Чонгук-и. Соберись!— Тэхен пыхтит, пытаясь удержать в руках брыкающегося парня, и вконец сильно дёргает того на себя, впечатывая в свою грудь и крепко сжимая массивную тушку в кольце своих рук.— Перестань рыпаться! Кому говорю! Чонгук громко вымученно стонет, отталкивается от старшего, пнув того своим задом в пах, и вырывается чуть вперёд под писк Тэхена, не ожидавшего от него такой подлости. Младший тут же устремляется обратно к двери, но на этот раз его побег прерывает сам Чимин, заблокировавший выход при помощи пульта. Как же прекрасно иметь кабинет, оснащенный всякими новинками техники! Чон отчаянно толкает ладонями дверь, а затем прижимается к ней лбом и воет, мысленно проклиная всех и вся. Тэхен же вновь подбегает к нему, начинает что-то умиленно лепетать, заключает парня в нежные объятия и поглаживает по головке, проговаривая шепотом: "Ну-ну, спокойнее. Врач тебе поможет". — Острая боль?— для галочки интересуется Пак, вскидывая брови и параллельно жестом прося ассистента подготовить инструменты для работы. — Д-да. Уже около двух дней с ума сходит. Он сейчас очень нервный.. Думаю, вы заметили.— Тэхен неловко смеётся и потихоньку подталкивает больного к доктору, заставляя того наконец сесть в кресло.— И я считаю, что должен вас предупредить.. Он, ну, понимаете, совсем не любит стоматологов. Чонгук с его заявления громко фыркает и складывает руки на груди. Не любит? О нет, вообще-то он ненавидит стоматологов! Они грубые и просто до невозможности неаккуратные! Чон ещё ни разу не попал к такому врачу, от которого бы вернулся со здоровыми деснами и без стоматита. Нет, конечно, все они делали ему хорошие пломбы, но в то же время никогда не скупились на собственную небрежность. Один стоматолог не стеснялся опираться своим локтем об его грудную клетку во время работы, при этом совершенно не подумав о тяжести своего тела. Но это не так страшно, как то, что иной врач забыл вколоть ему анестезию перед удалением зуба мудрости! А ощущения от чистки и пломбирования каналов Чонгук помнит до сих пор! Он не не любит стоматологов. Он их ненавидит и совсем капельку — боится. Но какова же ирония? А такова, что он боится и ненавидит стоматологов и их работу в целом, но именно к ним ему приходится возвращаться почти каждый год. Его зубы капризные. Особенно тот, что сверху и предпоследний. Тот самый, что заболел у него буквально позавчера. Тогда Чонгук надеялся, что это временно, выпил пару обезболивающих таблеток и лег спать, но уснуть без слез на глазах не смог. Он мучился, плакал, нервничал и отказывался от еды, потому что боль давила на него, отзываясь не только во рту, но и в голове и ухе. Хёны уговаривали его пойти к врачу, но Чон молился, чтобы это был всего лишь сон и боль ему только снилась, потому что он просто не хотел идти к нему. Там больно, там неприятно, там у тебя во рту шарят грубые пальцы! Ещё и всякими аппаратами сверлят не пойми что! Но вот он здесь. Снова. Взгляд падает невольно на инструменты неподалёку, и в горле образуется неприятный комок. Ему снова хочется плакать. Чон уже предвкушает боль на ближайшие пару часов. — Похоже он действительно не любит стоматологов,— повторяет для себя Пак, заметив, как нервно его пациент сцепляет свои пальцы, а Чонгук, чутка успокоившись и приняв свою участь, наконец оторвал глаза от неприятных металлических штук и взглянул на своего доктора (мучителя). И тогда же вновь выпал из реальности. Чонгук убеждён— перед ним сидит сам ангел. Пак Чимин, как гласит бейджик с его халата, выглядит просто очаровательно. У него такие милые глазки и аккуратненький носик! А какие у него пухлые губы! Чонгук поцеловал бы его, не будь у него острой боли во рту. У него милая прическа-горшочек, пушистые черные волосы, лавандовый свитерок под белым халатом и длинные серьги в ушах. Чон не знает, удобно ли с такими работать, но раз мастеру это не мешает, то и он не станет ничего говорить. Его рот безмолвно раскрывается и закрывается, потому что ему определенно хочется что-то сказать, чтобы выразить свое восхищение. Но все силы словно покинули его. Улыбка Чимина озаряет тьму в его разуме и отталкивает навязчивый страх. Чонгук вновь воет, но уже не от боли, а от того, как прекрасны глаза парня, нависающего над ним. Он не может поверить, что встретился с ним в такой обстановке — с заплаканным красным лицом и прыщами, повыскакивавшими у него на висках из-за излишней нервозности. Боже, ему ведь придется сидеть перед ним с раскрытым ртом столько времени! Чон не сдерживается и ударяет себя ладонью по лбу. Ну почему он всегда попадает в такие неудобные ситуации? Чимин прекрасен. А у Чонгука никогда не было таких молодых специалистов. — Привет, Чонгук-и. Можно мне так тебя называть?— Ангел обращается к нему, вновь ослепляя своей теплой улыбкой, и привлекает к себе его внимание. Чонгук чувствует себя околдованным очаровательной ведьмой. Он медленно и по кусочкам убирает руки со своего лица; сначала посматривая на врача через щели, образованные пальцами, и только после смело заглядывая тому в глаза. Чонгук выглядит так очаровательно! Пак почти было сказал это вслух, но ограничился теплой улыбкой и тихим смешком. О да, Чимин знает, как работать с теми, кто боится таких, как он. Мягко и аккуратно— именно так Пак обращается с каждым ребенком, возникающим на пороге его кабинета. Впрочем, Чонгука от ребенка отличало только крупное мускулистое телосложение и возраст по паспорту, ведь даже его глаза выдавали страх и детскую невинность. Чимин готов признать, что Чонгук выглядит привлекательно, несмотря на то, что у него распухла щека и до крови покусаны губы. У брюнета утонченная линия челюсти, притягательный разрез глаз, мощная шея и выраженные ключицы. На брови есть прокол, а рукав полностью забит татуировками. Некоторые из них даже свежие — поспешил заметить он. Его внешний вид не совсем соответствует поведению. Чимин думает, что, возможно, они просто встретились в не самой удачной обстановке. Он уверен, что в любом другом месте Чонгук произвел бы на него куда большее впечатление. Хотя и сейчас притягивает его взгляд магнитом. Пак готов признаться самому себе, что Чонгук очень даже в его вкусе. Чимин работал со многими детьми, но ещё никогда не хотел никого обнять и утешить. Никого, кроме напуганного Чонгука, уставившегося на него своими большими оленьими глазами. — Можно,— тихо отвечает брюнет и начинает кусать свои губы, не отрываясь от рассматривания своего чудесного доктора. Окей, возможно он не так уж и ненавидит стоматологов. — Слушай, Чонгук-и. Тебе не стоит бояться меня. Хочешь, мы с тобой придумаем специальный сигнал? Если тебе будет больно, ты воспользуешься им, и я остановлюсь, чтобы исправить это. Как тебе такая идея? Чимин нежен с ним. Он надевает на руки новую пару перчаток и с милым смехом надавливает пальцами на нижнюю губу младшего, спасая ее от терзания резцов. Чонгук ясно видит, что тот общается с ним, как с ребенком, но ему, черт возьми, нравится это. — Я буду бить себя по бедру, когда больно,— брюнет предлагает свою идею, на что Пак удовлетворённо кивает и отворачивается к своим инструментам, выискивая среди них зеркало для осмотра. — Открывай рот, Чонгук-и, нам уже пора начинать. И Чон послушно открывает, делая это без прежнего страха, будучи околдованным спокойствием и нежностью Чимина. Найти повреждённый зуб Паку не доставляет проблем — у него черная головка, а вокруг распухшая десна. Врач на пробу бьёт по нему бочком зеркала, получая в ответ на свое действие скулёж и зажмуренные глаза. — Тебе повезло,— подаёт голос Пак спустя томительную минуту осмотра.— Нам не придется его удалять, только почистить и запломбировать. Скорее всего, я удалю твой нерв. Это будет не очень приятно, но мы что-нибудь придумаем, ладно? Чонгук, если честно, вообще не слышал его. Он только увидел добрую Чиминову улыбку и попытался улыбнуться тоже. Секундой позже Пак просит Тэхена покинуть кабинет, с виноватой улыбкой замечая разочарование младшего, потерявшего мнимую опору в лице друга. — Хэй, все будет хорошо. Я обещаю.— Чимин снова ослепляет его своей улыбкой, и Чонгук плавится, не помня даже, как кивнул на слова старшего. А тот немедля приступает к своей работе, придвигая всю необходимую аппаратуру. Не успел он начать, как тело младшего напрягалось в ожидании болевых ощущений. Пак сочувствует ему, потому как знает, что совсем без боли тут не обойтись. Однако игнорирует страх в чужих глазах, ведь Чонгук пока не пользуется их сигналом, а Чимин не будет профессионалом своего дела, если станет жалеть парня всякий раз, когда тот судорожно вдыхает носом. Тем более они, опять-таки, договорились, что тот будет бить себя по бедру, если ему действительно будет больно. Сейчас же его ощущения чисто надуманные. Пак чудесно справляется со своей работой: он хорошенько прочищает зуб и создаёт себе выход к каналам и нерву, и Чонгук за это время ещё ни разу не воспользовался их сигналом, хотя Чимин отчётливо видел уже настоящую боль в его глазах. В какой-то момент по его щекам даже потекли слезы, но Пак с милой улыбкой убрал их салфеточкой. С того момента прошло уже около десяти минут, и Чимину начало казаться, что Чонгук уже просто привык к этим ощущениям, потому что тот наконец перестал дёргаться с каждого шороха и выглядел так, словно приходит в себя. Всё-таки ангел-врач действует на него успокаивающе. Но стоило Чимину начать работу с каналами — только-только вставить в один из них иглу, как тот по-собачьи взвыл, ударил несколько раз по бедру и зажмурился, буквально вынуждая врача прекратить работу и отложить инструмент в сторону. Из глаз Чонгука вновь потекли слезы, и Чимин с заломленными кверху бровями подтирал их салфетками, виновато улыбаясь и поглаживая свободной рукой по волосам. — Ну-ну. Настолько больно? Я ведь только начал.— Чимин отворачивается от пациента и рыщет по шкафам, ожидая ответа. Чонгук долго ждать не заставляет, положительно мычит, но рот послушно не закрывает, умиляя этим Пака.— Тогда мне придется вколоть тебе анестезию. Со стороны младшего тут же послышался облегченный выдох. Чимину даже смешно стало. Все любят анестезию. Кроме, пожалуй, детей, которые боятся уколов. — Ты такой трогательный, Чонгук-а,— доктор поворачивается к пациенту с широкой улыбкой и, не сдержавшись, оставляет на его лбу ласковый поцелуй. Как знал, что это лучше всего успокоит парня с кроличьей улыбкой. Тот мгновенно глаза раскрывает и глубоко вздыхает. Чимин улыбается ему, пока ассистент находит все необходимое, а после ставит укол, замечая напряжение в теле младшего при виде большого шприца, и оставляет того на минуту, чтобы дождаться действия препарата. Дальше работа идёт слаженно и спокойно. Как только Чонгук понимает, что не чувствует левую половину рта, почти сразу перестает дёргаться, осознав, что никакой боли больше не почувствует. Под взглядом прекрасных карих, почти черных глаз он постепенно расслабляется в кресле и в какой-то момент просто прикрывает глаза, почти что засыпая. Бедолага не мог нормально поспать из-за боли. Чимин улыбается мысли, что помогает ещё одному человеку стать на капельку счастливее. Он заканчивает где-то через час. Во рту младшего теперь красуется красивая и аккуратная пломба, над которой Пак корпел целых пятнадцать минут, придавая ей реалистичную форму. Дело осталось за малым — надо разбудить пациента и дать тому шанс высказаться по поводу своих ощущений. — Чонгук-и, проснись, пожалуйста,— настойчиво просит старший, едва дёргая парня за плечи. Тот нехотя разлепляет глаза, тут же их закрывая из-за яркого света. До него медленно доходит, где он находится, и он вновь жмурится скорее по памяти, чем по какой-либо реальной причине. А потом он понимает: он спал. Он, черт возьми, заснул в кресле стоматолога! Ну ничего себе. Он заснул, а проснулся со здоровым зубом! И ничего не чувствовал! Разве может быть что-то лучше этого?! Ему уже делали анестезию, но он ещё никогда не был так расслаблен, чтобы позволить себе заснуть прямо в кресле на приёме у врача. Его губы трогает широкая улыбка, которой он ослепляет довольного своей работой Чимина. Тот смеётся и внятно просит его опробовать новую пломбу и только после получения удовлетворённого кивка отодвигает оборудование и выключает лапму. Все идеально. Чимин сделал все просто идеально. Чонгук под впечатлением. Он снова улыбается и наконец замечает, что его левая сторона рта почти не ощущается. Видимо, анестезия до сих пор действует, и если она действует, то его улыбка, скорее всего, не широкая и красивая, а кривая и нелепая. Эти мысли заставили его торопливо закрыть рот. — Спешу тебя поздравить! Мы вылечили твой больной зуб и уложились всего в полтора часа. Можешь взглянуть на него вон там,— он указывает рукой в сторону зеркала,— я пока позову Тэхена. Чонгук вскакивает со своего места, когда Чимин выходит в коридор, и подбегает к умывальнику, с огромным любопытством осматривая свой зуб. Он восхищённо пищит, заметив, насколько аккуратным и реалистичным его сделал Пак. Ну кто бы сомневался? У ангельского доктора не может быть неидеальной работы! Затем он, к своему удивлению, замечает вокруг рта разводы крови и спешит их смыть под струёй воды. Следом он обращает внимание на то, что помимо левой половины рта, также не чувствует и левую ноздрю, что заставляет его рассмеяться. — Ну как ты, Чонгук-а?— Тэхен с улыбкой подбегает к нему и жестом просит открыть рот, а Чон и рад сейчас показать хоть всему миру, какой красивый зубик сделал ему ангельский доктор с руками ангела.— Очень хорошо. Тебе не было больно? Чонгук отрицательно мотает головой, а Ким весело смеётся, начиная причитать что-то о том, что он зря так боялся. Ведь "хороший друг к плохому мастеру не поведёт". И Чон почти согласен с этим. Он поворачивается к своему спасителю (да, уже не мучителю), и улыбается уголками губ, подходя к нему поближе. Во весь рост доктор выглядит ещё привлекательнее. Он немного ниже него, да и весь будто меньше. Это открытие чертовски умиляет Чонгука. За халатом Чон не может разглядеть его фигуры, но это и не важно. Чимин прекрасен, и ничто не сможет изменить его мнение. — Тебе понравилось?— с очаровательной улыбкой интересуется у него Пак, стараясь не ляпнуть ничего лишнего. Возможно, Чонгук совсем немного его типаж. Или не немного? Вообще-то Чимину ну очень нравится Чонгук. Он такой милый и тёплый. Такой трогательный и.. милый!Да, всё-таки милый. Очень-очень милый.Ну и ещё горячий. Чертовски горячий. — Угу,— несмело отзывается младший,— Спасибо. — Не за что, Чонгук-и.— Пак уже собирался попрощаться с пациентом, почти было отвернулся, но остановился, когда его ладонь перехватили чьи-то холодные пальцы. У Чонгука покраснели щеки и взгляд уткнулся в пол. Он выглядел неловко и смущенно, точно хотел сказать ему, Чимину, что-либо ещё.— Да? Пак несмело сплел свои пальцы с чужими, заражаясь смущением и неловкостью брюнета. А тот от его действий наоборот воспрял духом и поднял голову, заглядывая прямо в глаза. — Ты бы не хотел сходить со мной куда-нибудь?— тихо, но так, чтобы его обязательно услышали, произносит младший, старательно игнорируя шепелявость своего голоса из-за анестезии. — Ах, Чонгук.— Пак поражённо вздыхает, растягивает губы в широкой улыбке и находит вторую руку младшего, сплетаясь с ней и приближаясь к брюнету.— Боюсь, сегодня никак. Тебе нельзя пить и есть в ближайшие два часа. Да и я бы советовал тебе как следует отоспаться, ты казался мне измученным, когда пришел. Чонгук смотрит на него недоуменно и с вопросом. Вроде бы ему отказали, но не отшили. Даже позаботились и совет дали. Но как сейчас действовать — Чон без понятия. Он едва набрался смелости позвать старшего на свидание, а тут ещё и ответ неопределенный. Пак сказал, что "сегодня" никак. Это значит, что он так аккуратно отшил его или намекнул на шанс встретиться в другой день? Впрочем, Чимин не позволяет брюнету долго копаться в мыслях: — Но я свободен в субботу после пяти. Как тебе такой вариант?— игриво лепечет старший, кусая нижнюю губу в смущении. Рот младшего сразу же растягивается во всё ещё кривую, но милую улыбку, и Пак, заражаясь его радостью, весело смеётся, ощущая, как краснеют щеки. Боже, что этот парень делает с ним? — Дашь мне свой номер?— уже смелее интересуется Чон, поднимая их сцепленные руки на уровень своей груди. А тот, ничего больше не говоря, мягко вырывает одну ладонь из захвата и достает откуда-то бумажку, спустя пару секунд протягивая ее брюнету. Тот зачарованно смотрит на цифры, вычерченные на листочке ровным почерком, и по-глупому сияет. — Ну, до встречи, Чонгук-и? Я буду ждать твоего приглашения,— мурлычет старший, медленно отходя назад к своему журналу. — Да! Да, конечно,— смущённо отзывается Чон, выбираясь из своего транса.— Я напишу! До встречи, Чимин-и! Чонгук выбегает из его кабинета со сверкающими от счастья глазами и совсем забывает про плетущегося за ним Тэхена, который наблюдал за всем происходящим с раскрытым от удивления ртом. Чимин преследовал его теплым взглядом, а затем тихо пропищал и подпрыгнул пару раз на месте, наслаждаясь приятным чувством окружившей его эйфории. Чонгук ненавидит стоматологов, но кто бы мог подумать, что он влюбится в одного из них?

***

— Ты заснул на приеме у врача?!—ошарашенно поинтересовался Ким, остановив Чонгука на пути. Младший усиленно кивает в ответ на его предложение и смотрит на друга не менее удивлённо. — Сам не понял, как так получилось.