Один микрофон на двоих

***

Пришло время для очень значимой песни Штумпена. Каждое выступление он посвящал ее одному и тому же человеку, волнуясь от переизбытка теплых чувств. Начиная каждый новый куплет, он бросал нежный взгляд на Альфа и не всегда мог оторвать от него глаз. Альф отвечал улыбкой, такой искренней, ведь он понимал. Геро подходил с каждой строчкой все ближе к мужчине и под конец песни, — на последнем припеве, — он мог аккуратно поправить выбившиеся из хвоста прядки темных волос, незаметно коснуться мягкой кожи и взглянуть в ясные глаза. Альф же позволял ему делать все, что вздумается. Ему было приятно любое выражение чувств как на сцене, так и за ней. В такие моменты было крайне сложно сдерживаться, чтобы не совершить чего-то лишнего, поцеловаться, к примеру, но под влиянием алкоголя музыканты иногда приближались к той точке, которая дала бы фанатам мотив для сомнений, точно ли это часть концертного сюжета. Каждый раз, абсолютно каждый, он вспоминал их первую встречу, от чего слова композиции приобретали совершенно четкий смысл. Альф Атор был неким недостающим кусочком пазла для него, и с появлением его в жизни Штумпена пришло понимание, что судьба свела их неспроста. Так и вышло. Музыканты с юности были неразлучны, поддерживали друг друга в творчестве, обменивались идеями, что в итоге привело к созданию общего коллектива, где они начали воплощать свои самые комичные идеи. Совместная деятельность открыла для них новые стороны друг друга. Особенно это помогло сформировать образ Штумпена, который был известен публике: резкий, слегка агрессивный, эксцентричный и весьма откровенный. Но под образом скрывалась нежность, чувственность и эти черты очень привлекали Алекса. Мужчины стали неотъемлемой частью друг друга, что дало им веский повод перейти на новый уровень отношений. Они прекрасно понимали, что между ними не просто крепкая дружба и уж тем более они были точно больше, чем коллеги. Прикрываясь сценическими образами, они могли спокойно выражать свою страсть и совершать неоднозначные поступки, которые расценивались бы как элемент выступления, не более. Но переходить грань они себе позволить не могли, даже несмотря на специфику своих выступлений.

***

Но все же некоторые песни давали волю страстным поступкам, особенно под конец концерта. Жара нещадно проникала в клуб, не давая свежему воздуху протиснуться между толпой людей, тесно давившихся возле сцены. Небольшое по размерам помещение было заполнено до предела, из-за чего не только Геро и Алекс, но и еще добрая половина слушателей избавились от навязчивой одежды, которая только мешала наслаждаться представлением. Начав говорить очередную речь о том, как он благодарен за то, что пришло так много людей, Штумпен пустился в безумный танец под металлический призвук барабанов. Все шло как надо, девушки и парни кричали от драйва, сцена разносилась в пух и прах. Но внезапно микрофон Геро ударился о пол, пока он мотал его по кругу за провод, и в тот момент перестал работать. Не растерявшись вокалист подбежал к Альф Атору и продолжил орать припев в его микрофон. Они были так близко, пот ручьями стекал по обнаженному торсу, под агрессивное звучание песни у Иверса взыграло вожделение и он абсолютно нахально начал обнимать и всячески лапать клавишника. Главной целью было не забыть текст, спеть все цельно, не перебивая слова стонами наслаждения от пребывания так близко к предмету своего обожания. В кураже чувств Штумпен вплотную уперся всем телом в Алекса, их губы чуть ли не соприкасались, а крик в унисон подпитывал пылкость обоих. Штумпен прославлял всех богов за то, что этот чертов микрофон сломался, за то, что смог внепланово на публике проявить свою любовную рьяность. За спиной Атора он мог дать волю рукам и сбросить напряжение, что скопилась в нем за последний час. В этот короткий момент он попытался уместить и нежность, и пылающее влечение. Снова ударяясь о бок мужчины он поглаживал его по спине, чувственно сжимал его бедро, проводя ладонью выше к пояснице и притягивая еще ближе к себе. Щурясь от света софитов и от переполняющих грудь переживаний, Геро не мог дождаться конца этого концерта. Обычно он просто наслаждался выступлениями, отдавался фанатом и представлению полностью, но в этот раз его мысли пробивало тотальное чувство любви, благодарности и преданности, он не мог ничего с собой поделать. Очередная композиция завершила концерт группы, зал разрывался от жара, ора и аплодисментов. Музыканты поклонились, в очередной раз поблагодарив публику, и поспешили удалиться со сцены. Иверс взял Альфа за руку и, протащив его недалеко за кулисы, притянул к себе. Не раздумывая ни секунды он поднялся на носки и горячо поцеловал мужчину, крепко держа его за затылок, тем самым все больше наклоняя к себе. Зажмурившись, Штумпен все пытался вырвать носом короткие куски кислорода, чтобы их поцелуй продлился как можно дольше. Атор в это время оцепенело смотрел на Геро сквозь прикрытые от удовольствия глаза. Опущенные руки скользнули на ягодицы и притянули певца к туловищу. Послышался тихий полувыдох полустон. Одновременно мужчины прервали поцелуй и взглянули друг на друга. — И что это было? — Я слишком за тобой соскучился. — Неужели? Мы же были с тобой на одной сцене и стояли рядом, — сквозь смешок сказал Альф. — Верно, но мы были не вместе, катастрофически раздельно. — Ох, любимый… — Альф приобнял мужчину и наклонился, чтобы чмокнуть его в лысину. Растрогавшись, Штумпен рывком бросился в объятия возлюбленного, крепко сжав его в своих руках. — Ты мой самый светлый лучик в мире… И я тебя очень люблю. Не успев ответить взаимностью, Штумпена прервал невозмутимый голос: — Не задерживайтесь здесь надолго, голубки, — произнес Базз Ди, проходя мимо пары. Неловко посмеявшись, Геро взял руку клавишника и поднес ко рту. — И я тебя люблю, — прошептал он и нежно коснулся губами запястья, после чего прижал к своей груди будто бы демонстрируя, что его сердце бьется только для одного человека. Человека, который стоит прямо перед ним, который никогда не бросит и не уйдет, который его любит так, как не любил никто. Не отпуская рук, они пошли в гримерку. Иверс так и норовил упереться головой в руку Альфа, так как до плеча он не дотягивался, или влезть в его объятия, а Алекс ласково улыбался и прижимал голову мужчины к себе, поглаживая его по шее и плечам.