За мгновение до истины

      — Господи, что это? — Сурганова широко распахнула дверь квартиры и глаза, когда увидела на площадке Диану с двумя тяжёлыми пакетами в руках — из одного вызывающе торчал рыбий пятнистый хвост, и спортивной сумкой под мышкой, из которой раздавалось недовольное бурчание Пепяки.       — Это не Господи, а всего-навсего я… — буркнула себе под нос Арбенина, стараясь не встречаться взглядом с женщиной. — В этом Пепькино приданое, — качнула она одним из пакетов, — в этом нам кое-что…       …Найти в этом городишке более-менее приличный гипермаркет, да ещё и работающий в столь позднее время для следователя было делом чести. Вихрем она пронеслась по полкам с зоотоварами, ненадолго зависла в продуктовом, совершенно не зная предпочтения Сургановой, но вспомнив и пирог и карпа и фаршированную щуку, решительно двинулась в сторону рыбного отдела.       Вероятно, после ее ухода продавец облегчённо перекрестилась всеми конечностями, потому как выбор рыбины превратился для нее в испытание. Морально истерзав несчастную продавщицу, в результате, Арбенина остановилась на крупной форели, и обнюхав ее со всех сторон, не нашла иных запахов кроме рыбных…       …Выпустив Пепяку из сумки и оставив пакет с ее приданым в коридоре, Диана стряхнула с ног кроссовки и поволокла второй сразу на кухню. Выловив из него форель, она бухнула рыбину в раковину.       — Вот… Только я не знаю, что из нее можно сделать… — Арбенина почесала затылок, — …я как бы с рыбой не дружу. Да и с готовкой не особо… — несколько смущённо признала она.       — Диан, зачем? — охнула Сурганова, оценив покупку, которая полностью не вместившись в раковину, свесилась из нее мокрым хвостом.       — За шкафом… — буркнула Диана, — не все же тебе меня кормить. У меня не только корочки следователя есть, но и совесть.       — Дин… — опять смутилась Светлана, поизучала взглядом пол у себя под ногами, помолчала и тихо выдохнула: — Мне приятно это было делать для тебя.       Она подняла голову, и Арбенина едва не покачнулась, перехватив откровенное желание, которое плескалось в этих тёмно-серых глазах. И тут же, почувствовав как вновь запылали кончики ушей, она поспешно перевела тему:       — У тебя Тайсон давно гулял? Может я схожу с ним?       Услышав свое имя в дверях возник ньюф, вопросительно глядя на следователя, у него между передних лап крутилась Пепяка — видимо такой огромный собакин ей казался самым безопасным местом в мире. Ну, за исключением рук Арбениной.       — Да, Никита его вечером погулял, но думаю, Тайсон будет не против. Только сначала, Дин, поможешь мне разделать твою покупку? А то мне как-то не с руки… — она вопросительно вскинула брови, и Диана поразилась, насколько быстро меняется цвет глаз Сургановой, словно та могла усилием воли менять его — бездонная темнота уже растворилась в спокойной серости. Она кивнула, совершенно не представляя с чего начать.       — Почистить?       — Нет, только разрезать на куски.       Арбенина поизучала висевшие на стене ножи. Света брякнула костылями, приблизившись почти вплотную, и Диану опять обнесло жаром.       — Нет, эти не покатят. Откройте вооон тот шкафчик, — она протянула руку, задев запястьем голый локоть Арбениной, и та с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть, потому как это, вроде ничего не значащее случайное прикосновение, показалось сродни удару тока. Кожа по всему телу покрылась мурашками, и Диана как можно сильнее сжала губы, и старалась дышать носом, чтобы Сурганова не чувствовала, насколько велико в этот момент ее желание.       — Да-да, вот тот шкафчик откройте. — Света сделала ещё шаг, Арбенина вздрогнула, почувствовав даже сквозь ткань футболки, как ее спины слегка коснулись твердые соски, а горячее прерывистое дыхание обожгло шею, Собрав в кулак всю силу воли, она все-таки смогла открыть дверцу, и вытащить с полки огромный самодельный тесак.       — Однако… — пробормотала Диана, повертев нож в руке. Сурганова отступила назад, как Арбениной показалось, несколько разочарованно вздохнув.       Диана быстро переставила со стола все что на нём было на ближайшую столешницу, и окинув взглядом освободившееся пространство, на секунду закрыла глаза, представляя, как бы смотрелась на нем Светлана: с раскинутыми в стороны ногами, с запрокинутой головой, трепещущая всем телом в ее руках. Арбениной даже пришлось мотнуть головой, прогоняя наваждение.       Она положила нож на стол, и повернулась к раковине, и вылавливая из нее рыбину, с трудом унимала дрожь в руках.       Распиливая тесаком форель на указанные Сургановой куски, Диана тщетно пыталась сосредоточится на завтрашней поездке.       «Ты профи! — стиснув зубы, твердила она себе. — И от того, что ты завтра узнаешь, может быть, будет зависеть вся твоя дальнейшая карьера!»       «Но то будет завтра! — настойчиво твердил противный внутренний голос. — Надо жить ещё и сегодня… Она хочет тебя, ты её! Ты согласилась приехать, ты знала зачем…»       «Помутнение рассудка, не иначе… " — Диана огрызнулась в ответ и уставилась на куски рыбины, разбросанные по всему столу, боясь даже оглянуться на стоявшую позади женщину.       — Диан, — та коснулась рукой ее плеча, и противные мурашки вновь забегали по всему телу Арбениной, стоило ей услышать этот голос, в котором добавилось низкой хрипотцы. — Я все сделаю дальше сама. Спасибо.       Диана, так же не оборачиваясь, кивнула, вымыла нож в раковине, протёрла заботливо подсунутым полотенцем и наклонилась, укладывая его на прежнее место, все это время пытаясь унять сбившееся дыхание.       Когда она повернулась, то едва не уронила Светлану, которая, оказывается, стояла за спиной слишком близко. И необходимо было ухватить эту хрупкую женщину за талию, чтобы та не навернулась с костылей. Только сейчас Арбенина обратила внимание, что вместо домашних брюк и футболки, как обычно, на Сургановой сейчас был короткий цветастый халатик с запАхом. Последней мыслью, прежде чем ее ладонь скользнула по прохладной ткани выше, отодвигая ворот халата, было: «Ты рехнулась… Теперь точно…».       Удерживая женщину одной рукой, и опустив голову, чтобы не встречаться взглядом, Арбенина смотрела, как небольшой теплый холмик полностью скрывается под ее ладонью, настойчиво тычась острым соском прямо в середину. Бешеный сердечный ритм под кожей тут же отдался где-то в мозгу, ударил по вискам, голова закружилась, в трусах стало настолько мокро, что казалось, сейчас польется уже по ногам. Кончить от одного только прикосновения к женской груди — такого ещё со следователем Арбениной никогда не было.       Диана пришла в себя от тихого сиплого голоса:       — Дин… — и подняв голову, с трудом сфокусировав взгляд, она смогла перехватить другой, заполненный темнотой желания.       — Прости… — только и смогла выдавить Арбенина, вспомнив, что она то на двух здоровых ногах, но женщина в ее объятиях на трёх, и совсем не устойчивых. Рука тут же упала вниз, вновь обхватывая талию, но воспоминания о нежном бугорке, что так комфортно умещался в ее ладони, по прежнему щекотали кончики пальцев. Хотелось ещё и ещё…       — Свет… Пойдем… — почти жалобно пробормотала она, потянув женщину в своих руках из кухни. Едва не споткнувшись о Тайсона, лежащего у дверей, они добрались до дивана.       Отобрав у Светланы костыли, она как можно осторожнее уложила ее и замерла, стоя у дивана. Облизывая губы, Диана скользила жадным взглядом по телу женщины: пшеничные кудряшки разметались по покрывалу, коротенький халат сбился, открывая крепкие бедра; одна грудь, обнаженная, часто вздымающаяся, все так же настойчиво просилась на дальнейшую ласку.       — Динечка… — закусив губу, Сурганова повернула голову в сторону, словно боясь увидеть глаза Дианы, скользнула руками вдоль тела, тонкими пальцами затеребив поясок, развязывая его и откидывая в стороны полы халата, окончательно обнажая то, что скрывалось под ним — золотистую загорелую кожу, контрастирующую с белыми плавками и такой же ослепительно белой, часто вздымающейся грудью с острыми, ярко-розовыми сосками. Этого стало достаточно, чтобы и без того пошатывающаяся крыша Арбениной сорвалась со стропил окончательно, и улетела в дальние дали, оставив мозг оголенным, в котором сейчас преобладал только животный инстинкт: обладать — и сейчас, немедленно. Почти не помня как, она торопливо сдернула с себя почти все, что было на ней, и оставшись в одних боксерах опустилась рядом со Светланой, по другую сторону от загипсованной ноги. Тронув трясущейся от вожделения ладонью круглое колено, Диана двинула ее вверх, изучая каждый сантиметр этого подрагивающего, влажного тела. Взглядом следила как пальцы изучают каждый выступ, каждую впадину, пока не добралась до тонкой шеи, на которой судорожно, в такт биению сердца, трепетала синеватая венка.       — Динечка…       Светлана повернула голову, протянула руку, обхватывая Арбенину за шею, притягивая ее лицо к своему и впиваясь тонкими губами в губы Дианы. И мозг окончательно отключился, оставив функционировать только нервные окончания, потому как окружающий мир свелся только к ощущениям: вкусовым и тактильным       Далее все было как в тумане: ладонь мечущаяся то вверх по шее — сжимая в горсти длинные волосы на затылке; то вниз по ее спине, попутно изучая каждый позвонок, и ныряя под боксеры, оглаживала ягодицы. Требовательный язык окончательно оккупировал рот, борясь с таким же жадным Дианы, и эта схватка закончилась окончательной и безоговорочной ее капитуляцией Откинувшись на спину, тяжело дыша, и кусая и без того истерзанные приопухшие губы, Арбенина перехватила затянутый бездонной чернотой взгляд, в глубине которого бушевали ураганы, сверкали молнии — и ей ничего не оставалось, как прикрыв глаза, отдаться во власть этой стихии…       …Когда-то в далёком детстве, будучи с родителями в волжских степях, Диане довелось видеть смерч — он возник неожиданно и двигался, сметая все на своем пути, и сейчас ей казалось, что она находится сейчас в самом его эпицентре. Но только вместо сдирающих кожу воздушных потоков — губы, двигающихся от острых скул вниз, по шее, по ключицам, к груди. Ей казалось, что под каждым влажным прикосновением, эта самая кожа сползает сама, оголяя плоть, но вместо боли — наступающая тяжесть внизу живота, и все сильнее намокающее покрывало под ней.       Когда мягкая ладонь накрыла лобок, то Арбенина поняла, что именно сейчас она находится в том самом пресловутом «глазу бури», и стоит ладони сдвинуться чуть ниже, и ясная, спокойная область, в которой отсутвует любое движение и все, что ее заполняет — это только ее судорожное дыхание — исчезнет, вновь захлестненная вихревыми потоками. Когда пальцы Светланы скользнули ниже, раздвигая складки и трогая подушечкой комок нервных окончаний, ураган вновь двинулся с места, и Диану накрыло понимание: все что было до этого момента — это только предвестники. Смерч вновь подхватил Диану, с утроенной силой терзая, каждым толчком пальцев поднимая все выше до той грани, когда наслаждение терпеть уже невозможно, а можно только отдаваться ему, хрипеть пересохшим ртом и биться в конвульсиях. А потом наступила темнота и оглушающая тишина…       Нежные, осторожные поглаживании пальцев по скулам выдернули ее из блаженного забытья. Все тело до сих пор подрагивало, словно через него пропустили ток высокого напряжения. С трудом приоткрыв глаза, она встретилась взглядом с другим — влекущий к себе ураган в нем стих, остались только мягкие темные волны Финского залива.       — Диин? — протянула Светлана, смещая пальцы ниже, на шею. — Ты жива?       — Не очень… — прохрипела Диана, пытаясь облизнуть губы, но язык словно одеревенел от засухи во рту, и ей пришлось сползать на пол, чтобы, пусть даже на четвереньках, добраться до кухни, ну или санузла — до чего получится, и получить хоть малую толику влаги. Ноги слушались слабо, подкашивались, и она украдкой покосилась на костыли, лежащие на полу. Света тихо засмеялась, видимо перехватив направление ее взгляда.       Диана оглянулась, хотя бы для того, чтобы погрозить кулаком, но застыла с открытым ртом, и чувствуя, как краска стыда медленно покрывает ее лицо: на плечах Сургановой, чуть выше покрывала, которым та закинулась, красовалось несколько красных пятен с белыми полукружиями от ногтей — вероятно, во время оргазма она судорожно цеплялась за женщину. Брови той вопросительно поползли вверх:       — Что-то не так?       Арбениной захотелось провалиться сквозь землю, но она пошатываясь все-таки двинулась на кухню. Брякнув холодильником, она достала минералку, и ей показалось, что не только Пепяка с Тайсоном смотрят на нее укоризненно, но и разделанная на столе тушка форели неодобрительно изогнула хвост. Подцепив первую попавшуюся кастрюлю, она смела в нее куски рыбы и сунула ее в холодильник.       Вернувшись обратно, Арбенина в первую очередь протянула бутылку Светлане, затем ополовинила ее сама. Отдышавшись, она смахнула с губ соленые капли.       — Свет… — Диана села рядом с женщиной, провела пальцами по пятнам, уже начинающим приобретать багровость. — Прости, я не хотела… Просто… Черт возьми…       — Дин… — Светлана приподнялась на локтях повыше, покрывало медленно сползло вниз, обнажая грудь. Арбенина сглотнула — ей до судороги в скулах захотелось прижаться ртом к этим нежным холмикам, втянуть в себя манящие соски, но вместо этого она склонила голову, осторожно заглаживая ртом некрасивые пятна. На ее затылок легла ладонь, погладила волосы, и слегка надавила, заставляя лицо сместиться ниже.       — Света… — умоляюще пробормотала Диана, когда от ее жадного дыхания и без того торчащие соски сморщились, твердея на глазах, а ореолы вокруг них покрылись мурашками. Противится такому приглашению сил просто не было, и она накрыла один губами, мыча от наслаждения. Второй она, то осторожно перекатывала в пальцах пальцами, то накрывала ладонью. Тихий вздох над головой, судорожный стук сердца под кожей, лёгкое подрагивание тела ознаменовали собой, что можно спуститься ниже, на мягкий живот, изгладить его жадным губами, а затем стянуть белые хлопчатые трусики, оставив болтаться их на второй, травмированной ноге.       Арбенина сползла ниже, и уселась между широко раскинутых ног, поглаживая упругие бедра ладонями и любуясь влажными подрагивающими складками, под которыми пряталось самое сладкое. Она осторожно раздвинула их пальцами и склонилась ниже, проникая языком вглубь.       — Да… — ответом ей был короткий стон, и движение таза навстречу жадному языку. Громко втягивая носом манящий запах, она то ныряла языком, то наоборот, гладила по поверхности, заменяя его пальцами Всасывала губами клитор. Стоны над головой становились все громче, пальцы вцепились в ее волосы, вдавливая в себя лицо. Судорожные сокращение мышц, охвативших ее пальцы, усиливались с каждой секундой, до тех пор, пока не замерли на короткое время, не давая двигаться, а следом раздался громкий всхлип…       Диана в последний раз погладила языком крохотный бугорок, дождалась пока ее пальцы отпустят, высвободила, разогнулась и убедившись, что взгляд, направленный на нее стал осмысленным, шумно, смачно их облизала. А потом легла рядом со Светланой, прошептала: «Спасибо», и поцеловала тонкие подрагивающие губы, делясь с ней её же собственной влагой.       Так хорошо Диане не было ещё никогда…