Записки меломана

1969-Conrad — Razz

      Старенький кадиллак, взятый на прокат, чихнул и с горем пополам завёлся только со второй попытки. Хлопнули дверцы за пассажирами. Связка ключей с несуразным брелоком Эйфелевой башни звякнула, ударившись о приборную доску. Водитель поправил зеркало заднего вида и неспеша вырулил со стоянки, постепенно увеличивая скорость.       Рассвет только-только занимался, разгоняя темноту над головой, и пустынная трасса ещё не успела нагреться от высокой температуры. Осталось несколько часов, и дневной зной вступит в свои права. Кадиллак был блеклого, уже выцветшего, голубого цвета. Леви ворчал, как же им так повезло заехать в такую глушь, где из всего транспорта осталась только эта консервная банка, которая дай бог поможет добраться до Огдена. Эрен фыркал от смеха и несерьезно грозно просил Альфи (как он успел его прозвать) не ругать, а то зачахнет где-нибудь посреди трассы, где вокруг одни кактусы, и нецензурно пошлёт, мол, выживайте как хотите.       Юта встретила их как и всех других путешественников — с вызовом. Прошлая машина, насмешливо махнув боковым зеркалом, бросила их на произвол судьбы благо недалеко от следующего пункта проката. Автомобиль, сослуживший им добрую службу на внушительную тысячу километров, где плюсом в замке зажигания осталась сломанная часть ключа, который Эрен по не осторожности (прим. Леви: по своему идиотизму) прокрутил с нечеловеческой силой, заглох и больше не соизволил подать признаков жизни.       Приключения на этом не заканчивались. Разлитый кофе на штанах Леви из термоса, который Эрен теперь уже не закрыл плотно, не подумав о том, чтобы приложить каплю усилий, и безобразное пятно ждало своего часа до ближайшей прачечной. К этому списку можно было добавить оставленный на стойке администратора бумажник, но благо Аккерман не такой полоротый, и бумажник успешно перекочевал к горе-владельцу. Леви промолчал и лишь грозно зыркнул, глядя на ни разу не разочарованного администратора, который упорно скрывал, что лишняя сотня долларов ему ни коем образом не нужна.       Но несмотря на все напасти, их маршрут, от коего они не собирались пока отказываться, проходил именно по этой трассе, на которую за каким-то чёртом затащил Йегер, аргументировав всё тем, что здесь виды, которые он не простит себе, если не сфотографирует. Да и какое путешествие по Америке без Юты, а затем Аризоны! Позволить себе свернуть в другую сторону никак нельзя.       Леви же лишь закатывал глаза и молча крутил баранку. Он не видел ничего, кроме кактусов, пыли и скал, упорно всматривался в желтую разделительную полосу на тёмном асфальте и следил за дорогой. Поговорка «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не орало» тут будет очень кстати.       Эрен во все глаза, несмотря на то, что спал он последний раз сутки назад, следил за проплывающими пейзажами с камерой в руках, чуть ли не выпадая из окна, и ждал, когда первые лучи солнца подарят всю палитру цветов штата-улея. В одной руке камера, в другой помятая сигарета и жадный взгляд в панораму пустыни. Короткие пряди, не убранные в хвост, развевались на ветру, и Эрен придерживал их рукой, путая пепел в локоны. Леви ехал не сильно быстро, но достаточно для того, чтобы оставить позади всё неугодное, мёртвое и прошлое. Магнитолу сразу припахали прокручивать миллион кассет Аккермана, который ни в какую не признавал более современные способы прослушивания музыки, и теперь из окон доносился инди-рок с примесью фолка. Леви не нужны были пейзажи за окном или, как Эрену с камерой на шее и блокнотом в руке, успеть запечатлеть все красоты на пленку. А вместе с ними эмоции. Эрен не переставая записывал идеи для будущих рассказов.       Леви затягивался сигаретой (можно и в машине, да), следил за дорогой и наслаждался своеобразным покоем, который создавал Джон Холт, попеременно посматривая, чтобы этот недотёпа Эрен не вывалился в окно. Переставлял кассеты, любовно выискивая нужную песню и после того, как находил, откидывался расслабленно на спинку сидения с таким лицом, будто вот сейчас, в эту секунду, он почти доволен.       — Эрен, смотри, чтобы пепел не залетал.       — Ага-ага, — даже не посмотрев в его сторону, проговорил Эрен, попутно записывая кривым быстрым почерком заметки в блокнот. Леви даже не был уверен, что тот его услышал, но Эрен выкинул окурок и немного покрутил весло, чуть закрывая окно. — Как думаешь, они нас ищут?       Аккерман окинул Эрена удивлённым взглядом и задумчиво уставился обратно на дорогу.       — Не знаю, Эрен.       — Я так давно хотел этого. Продать квартиру, уволиться с работы и взять билеты до Нью-Йорка. Ничего никому не сказав. И мы же сбежали, да? За океан, на другой материк, где нас никто не знает. Как говорится, сжигая мосты и оставляя всю боль вместе с ничтожной стабильной жизнью где-то там, в прошлом, с людьми, у которых в планах максимум успеть по графику в конторе, в которой они работают с выпуска из колледжа.       — Да, только мы по-прежнему работаем, а отпуск скоро закончится.       Эрен капризно и по-детски отмахнулся от его слов, будто если он их не услышит, то значит и не говорили их.       — Ой, дай помечтать, будто мы как те сумасшедшие, что бросают вызов всему миру и отрекаются от всех устоев общества, в котором жили. Я хочу хоть на секунду почувствовать себя полностью свободным.       Леви чуть было не вздрогнул на эти слова. Он не чувствовал себя этаким диссидентом и не верил, что можно быть свободным от тягот жизни или призраков прошлого. Но был Эрен. Пара рюкзаков, документы, они рядом, и самолёт с рейсом Берлин — Нью-Йорк мигом переправил за океан, словно подельник в исполнении их замысла. Вперёд, навстречу будущему. Эрен верил в свободу, в то, что не сможет жить в обычном обществе и просто ходить на работу с девяти до пяти. Он хотел большего, как бы пафосно не звучало, изменить мир. А что Леви? Леви верил в него, независимо от чего бы то ни было. Согласился на удивление самому себе. Почему? До сих пор не мог понять.       Зато чувствовал. Их объединяло это тихое и неутомимое «вопреки». Вопреки жизни, вопреки бедам, вопреки самому себе и всему тому, что бессердечная сука судьба вздумает ещё выкинуть. Просто потому что по-другому не умели.       Любили вопреки. Обществу, сомнениям, страхам. Так, как умели и могли. До последнего глотка и от первого слова. Немного разные и с разными взглядами на жизнь, но предназначенные друг другу, они шли рука об руку, связав себя нитью, не способной порваться. Потому что не попробовать, значит, жалеть всю жизнь, оставшись в клетке собственного я и доживать век, уверяя себя в правильности выбора.       — Ты не жалеешь? — вопрос с примесью страха, как дети спрашивают разрешение у взрослых. Или словно боишься услышать ответа, поэтому и молчишь до последнего, но и барахтаться с неведением не можешь, поэтому, закрыв глаза и задержав дыхание, всё же решаешься. И нет ничего слаще услышать твёрдый ответ, словно успокаивающий:       — Нет, это был мой выбор.       Ладонь находит чужую и бережно сжимает. Замирает на секунду, но нет, нельзя отвлекаться от дороги, и взгляд серо-голубых глаз вновь устремляется к полосе с чернеющей мглой впереди, где, казалось бы, дальше ничего нет, но не для них. Вдвоём им не надо что-то искать просто потому, что они построят своё. Даже если придут туда, где пустота: это совершенно неважно, пока они вместе.       Педаль газа до упора, дальний свет фар, которые уже можно выключить, потому что небо наливалось постепенной утренней синевой, открывая вид на нескончаемые холмы. Эрен, засуетившись, ищет, куда дел эту несчастную камеру, пока не отъехали от нужного пейзажа слишком далеко. Чуть дрожащими руками держит ту, немного высунув из окна, настраивая объектив. Вот-вот будет щёлкать, но машина, несмотря на ровный асфальт, все равно вибрирует, и сделать кадр не удается.       — Может, остановимся? — Эрен по-прежнему возился с камерой с намерением перебрать все имеющиеся настройки, попутно глядя в окно, но всё же развернулся к Аккерману, протяжно добавив, — пожалуйста-а.       — Не ты ли хотел как можно быстрее оказаться в Арчесе? — съязвил Леви, всё же снижая скорость и убавляя громкость магнитолы.       — Успеем, времени ещё полно, да и ты устал: столько времени за рулём, — Эрен отстегнул ремень безопасности и полностью развернулся к Аккерману, рассматривая его профиль. — Слушай, может, здесь переночуем? Место-то хорошее.       — Сдурел? Посреди пустыни? Доедем до ближайшего мотеля, там и отдохнём, — Леви остановил машину на обочине, щёлкнул карабином ремня и потянулся.       — До него ещё несколько часов. Первое правило автопутешествий: останавливаться сразу при малейшей усталости, — с умным видом Эрен поднял указательный вверх. — Ну, или хочешь, дальше я поведу, только после небольшого фотосета! — и не дожидаясь ответа, выбрался из машины.       — Разбежался, Йегер, ты не спал дольше моего, ещё и за руль тебя садить, — Леви потянулся к окну со стороны Эрена и попытался дозваться до горе-фотографа. Увидев, что тот уже возбуждённо скачет туда-сюда, Аккерман закатил глаза и мысленно махнул рукой. — Чёрт с тобой, — заглушил двигатель, выключил фары и вылез из авто.       Они были посреди пустыни. Одни вокруг на добрую сотню километров. С того момента, как отъехали от конторы с тачками на прокат, им не встретился ни один автомобиль. Леви огляделся. Вокруг и дальше за горизонт простиралась пустыня, которая при свете солнца, Леви был уверен, переливалась всеми оттенками красного, жёлтого, оранжевого и не только. Гигантские кактусы и пока ещё звёздное небо над головой.

Oh No!!! — grandson

      Эрен ставил штатив и, словно мамаша, бегал вокруг установки. Аккерман ни черта в этом не смыслил и решил, что пусть развлекается, у него тоже найдется занятие. Нагнулся и наполовину залез в окно авто, дотянувшись до магнитолы, сделал погромче и довольно хмыкнул заигравшей песне. Джордж был хорош. Леви пошарил рукой между сидений и извлёк мятую пачку сигарет с зажигалкой. Выпрямился, прислонился к машине и прикурил. Краткий яркий всполох ненадолго осветил местность. Леви затянулся и выдохнул дым через нос, устремив взгляд в непроглядное небо. Кинул зажигалку и пачку в салон и подошёл к Эрену, который, отбросив идею со штативом, слонялся по обочине с камерой в руках.       — Посмотри, — протянул камеру Леви и забрал прямо изо рта сигарету, тут же затягиваясь. Леви с лицом «а не охуел ли ты часом» всё же взял аппарат из рук и взглянул на творение юного таланта, удивлённо вскинув брови. Вместо ожидаемых им холма и кактуса, может, звёздного неба, на фотографии был он сам, только что прикуривавший. Озарённый бликом огня зажигалки.       — Я даже и не заметил, — возвращая Эрену камеру, Леви забрал обратно никотиновую палочку и снова затянулся, — не дорос ещё дымить.       — Скажи это, когда в следующий раз будешь пробовать скрученный мной косяк, капитан Мораль, — не остался в долгу Эрен и недовольно воскликнул, нажимая на кнопки камеры. — В смысле? Это всё, что ты можешь сказать? Тебе хотя бы нравится?       — Эрен, что я ещё могу сказать, хорошая фотография, это ты у нас знаток, а для меня это просто фото, — Леви кинул окурок под ноги и придавил, подумав о том, чтобы вернуться в машину за пачкой.       Эрен что-то недовольно пробубнил себе под нос, цокнул, и затем сказал чуть громче отошедшему Аккерману:       — Мог бы и проявить свою оригинальность. Между прочим, сфотографировал самое красивое здесь, — с хитрецой в глазах и глуповатой улыбкой промолвил Эрен и положил камеру через окно на пассажирское сидение, сделав мысленную пометку, ненароком не раздавить её при его везучести.       — С каких пор меня считают нарциссом или что я должен сказать о фотке, где я сам? — Леви вынырнул из салона, обошёл авто и прислонился к капоту. Эрен встал рядом, едва касаясь чужого плеча и сложив руки на груди. Леви достал две сигареты, зажал одну между зубов, кинув пачку на капот. Отдал другую Эрену, который вместе с ней забрал из рук и зажигалку. Щёлкнув, дал прикурить Леви. Тот сложил вокруг огня руки домиком, защищая всполох от ветра. Сам Эрен прикурил от только что зажженной сигареты. Два облачка пара устремились ввысь, смешиваясь со светлеющим небом. Эрен коротко посмотрел в глаза Аккерману, отмечая их блеск.       — Как думаешь, есть ли смысл в этом всём? — Эрен обвёл рукой вокруг. — Я имею в виду и мир, и планету, и людей, живущих на ней, — задумчиво посмотрел на сигарету, вертя её в пальцах. Эрен почувствовал, как глаза слипались от усталости.       Леви, в который раз за это почти утро, удивлённо окинул Йегера взглядом, отмечая, что в последнее время тот был горазд пофилософствовать. Сам он был не прочь под пару глотков горячительного, но в целом считал это всё пустой болтовней, предпочитая говорить строго по делу. Но это был Эрен. Его Эрен. Кассета давно перестала вещать композицию и стало так тихо и спокойно, будто мираж.       — Раз уж это есть, то не отрицаю, — Леви затянулся и выдохнул дым в сторону от Эрена. — Не думаю, что Бог создал все живое и неживое просто, чтобы было.       — А если потехи ради?       — То так тому и быть. А вообще… иногда всё больше уверяюсь в этом.       — А мы?       — Мы?       — Ну да, мы, — Эрен чуть замялся, — вдвоём.       Почему-то они не могли назвать себя парой или любовниками, или как люди ещё называют двоих людей, в отношениях которых романтика, поцелуи и всё остальное. Такое было не для них. В один момент они сошлись на том, что не могут находиться далеко друг от друга, что им мало всего того, что есть у так называемых друзей (хотя они даже это слово не использовали) и зажили дальше. Вместе. Без ярлыков и обещаний.       — Эрен, ты же знаешь. Конечно, смысл есть.       Они помолчали: каждый думал о своём. Леви прислонил голову к плечу Эрена, устало прикрыв глаза и докуривая сигарету. Эрен был намного выше, вымахав всего за пару лет на добрую голову. Теперь Леви еле доставал ему до плеча, временами причитая и легко раздражаясь, если у кого бы то ни было ненароком что-нибудь срывалось с языка по поводу этого. Эрен легко улыбнулся, выкидывая сигарету в сторону, поздно подумав о сухой траве, и встал напротив Аккермана. Тот непонимающе поднял голову, чуть сонно посмотрев. Он держался из последних сил, подумывая о том, почему бы не уйти уже спать в машину. Сидения не самая лучшая постель, и он был уверен, что завтра будет ломить тело, но Эрен был прав: ехать дальше уже нельзя.       Эрен заглянул Леви в глаза, отмечая про себя, что тоже устал за целый день пути. Аккерман молча смотрел в ответ, пока зелёные глаза Эрена не осветили фары проезжающей машины, а тишина природы не нарушилась звуком шин. Как они не заметили её на такой открытой местности? Автомобиль коротко просигналил в приветствии таким же путешественникам и умчался дальше в белеющий рассвет вдалеке. Взгляд Эрена даже не дернулся, казалось, будто ещё немного и он захочет заглянуть в самую душу, которую порой держали под замком и лишь по прошествии времени ненадолго приоткрывали, образуя небольшой зазор.       Эрен утопал, а Леви тонул.       — Я рад, что мы поехали вместе, — Эрен прикоснулся к руке, в которой давно погасла сигарета, и, аккуратно забрав окурок, выкинул его на асфальт. — Для меня это очень важно, спасибо, — Эрен взял чужую ладонь и коснулся губами тыльной стороны, на миг прикрывая глаза.       — А то могло быть по-другому, — Леви положил руку на шею Эрену и, притянув к себе, прислонился своим лбом к его. Закрыв глаза, прошептал, — за такое не благодарят.       — А за что благодарят? — руки на талии, как прелюдия для настоящего объятия. — Пошли спать.       — Сейчас пойдем.

crying — teen suicide

      Они постояли ещё секунду, тихо втягивая воздух, наслаждаясь близостью и ничем не нарушаемой тишиной. Внезапно магнитола вновь подала признаки жизни, и из машины послышалась музыка. Эрен хрипло прошептал:       — На кассете было что-то ещё?       Леви отстранился и нахмуренно покосился на салон кадиллака.       — Не знаю, одно время я записывал как попало, наверное, что-то из… — Леви не успел договорить, почувствовав ладонь на щеке. Эрен мягко повернул его к себе, заглядывая в глаза.       Леви поднял голову наверх, медленно касаясь чужих сухих губ и с силой втягивая нижнюю. Замерли. Эрен поднял руки, проводя ими по груди и коснулся щёк, нежно оглаживая. Шумно выдохнул. Леви принялся за верхнюю, нежно посасывая. Эрен почувствовал, как сердце ухнуло и забилось сильнее, отплясывая и выбивая из-под каблуков все новые и новые чувства и эмоции. Леви притянул Эрена ближе за ремень джинс и приоткрыл рот, позволяя проникнуть чужому языку. Они целовались, отдавая и ничего не беря взамен, выражая все, что чувствуют и что хотят почувствовать, ничего не скрывая. Теплый ветер коснулся их разгоряченных тел, обдавая летним воздухом и всеми запахами природы. На многие километры были слышны только сверчки и шелест редкой травы.       Эрен, распаляясь, целовал алчно, жадно, так, будто завтра ничего не будет и этот поцелуй как самое долгожданное, что может быть. Впрочем, так оно и было. Он хотел Леви, целиком и полностью, с каждой частичкой души и со всем, о чем он сам не знает. И с каждым днём это чувство не уменьшалось. Он обнял Леви за шею, и тот опустился на капот, даже не думая останавливаться. Они шумно дышали, но и мысли не было о том, чтобы передохнуть. Так сладко, завораживающе, и надоесть такое никак не может.       Леви провёл руками по спине Эрена, чуть задирая футболку и притягивая ближе, хотя, казалось бы, куда ещё ближе. Провёл языком по губе, будто подразнивая, и легко укусил, тут же зализывая. Эрен шикнул и усмехнулся, думая о том, что бы такое сделать в отместку. Леви ухмыльнулся в губы. Они целовались медленно, словно смакуя, а искры летали между. Воздух накалялся, понемногу приближая грань невозврата. Хотя они перешагнули её давным-давно, без намерения отступления.       Леви на секунду оторвался и серьёзно посмотрел Эрену в глаза. Он тяжело дышал и чувствовал, как капот больно впивается в спину, но к чёрту его. Взгляд, к которому чисто физически не можешь быть равнодушен, направлен только на тебя и здесь нет другого исхода, кроме гибели. Ещё секунда и того не избежать. Что ж, Леви был не против.       — Что? — Эрен смотрел в ответ затуманенным взглядом и не факт, что вообще был способен видеть что-то кроме человека напротив себя. Он тяжело дышал и облокотился одной рукой на капот.       — Если мы сейчас не пойдём спать, то выезжать придется на пару часов позже, — хрипло сказал Леви и посмотрел потемневшим взором на губы Эрена.       Эрен тихо усмехнулся и наклонился ближе, так, что они соприкоснулись носами, провёл вниз по щеке к шее, попеременно целуя, и Леви откинул голову, вновь закрывая глаза. Эрен нежно целовал шею, заставляя дрожать, и внезапно, Леви даже сначала не понял и подумал, что ему показалось, приглушенно сказал куда-то в район ключиц:       — Мы никуда не торопимся — можно и задержаться… хотя, — Эрен поднял голову и коснулся губами горячих губ Леви, — я даже хочу задержаться.       Леви коротко взглянул в светлеющее небо.       Звякнула пряжка ремня.