Уединенность

      Рэйзор цепляется пальцами за одежду и тянет Беннета куда-то в сторону от лагеря, который они разбили вместе с небольшой группой других искателей приключений. В последнее время он часто так делает – когтями за ткань, привлекает к себе внимание или просто держится. Потому что так Беннет идет рядом, не срываясь на бег при виде чего-либо хоть немного похожего на сундук с сокровищами. Раньше, когда они путешествовали вдвоем и Рэйзору хотелось обнять, зарыться носом в волосы или касаться руками – он просто это делал. Но время идет, они растут и многое меняется.       Например, Беннет действительно стал сильнее и его перестали так сторониться в гильдии. Если в путешествии вдруг появляется какая-то проблема – он ее решает. Если на лагерь кто-то нападет – он защищает, подлечивает при необходимости и возвращается из боя с трофеем. Если кто-то сильно ранен – он чуть ли не на руках несет до Мондштадта. Неудача никуда не делась, но опыт все равно берет свое и в глазах все большего и большего количества людей Беннет становится тем, на кого всегда можно положиться. Иногда в гильдии появляются задания, которые Катерина держит специально для Беннета. Точнее, для него и Рэйзора – никто никогда не видел, чтобы эти двое искали приключений врозь с тех пор, как начали жить вместе. Среди этих заданий, припасенных, “особенных”, как говорит Беннет, смеясь, обычно то, на что сложно найти исполнителя среди основной массы членов гильдии. Что-то слишком рискованное, что-то слишком длительное, куда-то ведет опасная дорога – то есть, везде нужна полная отдача и бесконечная тяга к приключениям, любовь к чувству опасности. И им это идеально подходит. Им – это Беннету, для которого любое задание может стать опасным, а так он сможет выложиться по максимуму, узнать что-то новое, чему-то научиться, ну и помочь гильдии в целом, разумеется. А еще им – это Рэйзору, которого стены Мондштадта никогда не держали внутри и которым никогда не ценились так, как чувство уюта рядом с Беннетом даже в самой лихой заварушке.       Сейчас вот они собрали небольшую команду для зачистки руин, весь путь к которым займет около недели. Недели, которую Рэйзору нельзя "распускать руки". Они ведь договорились.       Когда Беннет только объяснял, что значит быть в отношениях по-человечески, Рэйзор упустил тот момент, что некоторые вещи лучше не делать на публике. Тогда Беннету пришлось извиняться перед отрядом одновременно вытирая чужую слюну с лица. А потом снова пытаться донести до своего парня понятие приватности, и в итоге сдаться и просто попросить так не делать при других людях.       Хотя он и сам иногда не сдерживается. Сколько раз Беннет будил Рэйзора раньше всех, чтобы помыться в речке только вдвоем, а потом сидеть ждать, пока встанет солнце, расчесывая длинные волосы? Сколько раз Беннет прижимался к нему во сне, даже если сам настаивал на том, чтобы они спали раздельно? Сколько раз Беннет запускал руку под грубый плащ, чтобы огладить мышцы спины и поясницу, думая, что никто не видит? Много.       Рэйзор запутался. И не может распутаться уже который год.       А когда он чего-то не понимает, то просто следует инстинктам, которые говорят ему вот прямо сейчас утянуть Беннета за деревья, бросив отряду, что они пошли на разведку местности. И еще было бы неплохо к одному из этих деревьев его прижать, потереться щекой о щеку и тихо порычать на ухо, что Рэйзор и делает.       – Беннет, Беннет, давай сейчас, – Рэйзор подается ближе и ведет бедрами из стороны в сторону. Он и без того терпел возбуждение весь вечер – с того момента, как им пришлось отбиваться от группы слаймов, а Беннету после этого снять испачканную в слизи рубашку. Он всегда был красивым для Рэйзора, а по прошествии времени окреп, вытянулся, получил больше шрамов, по которым так хотелось водить руками, в сотый раз слушая истории их получения и тяжело вздыхая. Вообще-то Рэйзору они, шрамы, даже немного нравятся – доказательство упорства, силы, воли к жизни. Без них Беннет не Беннет. А еще каждый шрам означает, что он все еще жив. И все еще может гладить лицо Рэйзора и мягко целовать в лоб, когда думает, что тот спит.       Беннета трогать хотелось невероятно. До боли в пальцах. И голая кожа, блестящая местами от все тех же слаймов, которые все никак не соглашались отмываться, совсем не помогала самоконтролю.       – Беннет, пожалуйста, – Рэйзор скорее чувствует, не видит, как краснеет лицо Беннета, как он медленно поднимает руки и кладет на талию Рэйзора, довольно от этого урчащего.       – Мы здесь не одни, потерпи немного, три дня осталось идти, – говорит, а руки ведет дальше – на спину, утыкается губами в шею и будто переминается с ноги на ногу. Иногда Беннет на удивление нерешителен, иногда инициативен до ужаса, а иногда все и сразу. Поэтому нужно подтолкнуть, уговорить, упросить – что угодно, только сделать первый шаг, дать разрешение.       – Мы тихо. Незаметно. Никто не увидит, – Рэйзор смотрит каким-то собачьим взглядом, а Беннет думает, что прижимающий его к дереву парень, выросший каким-то образом на полголовы выше, накачавший крепкие мышцы в постоянных драках, отрезающий мешающие пряди волос двуручным мечом и спокойно спящий на голой земле, не должен выглядеть так… умоляюще. Потому что это слишком. Потому что это должно быть незаконным. Потому что сердце у Беннета одно, и оно не готово переварить всю волну эмоций, которые он чувствует, когда видит Рэйзора нуждающимся в нем хоть немного. Потому что это взаимно.       Сдается он быстро.       – Ладно… Но только давай отойдем дальше в лес, а то все равно как-то неловко, – Беннет рефлекторно косит глаза в сторону лагеря, хотя, на самом деле, ни палаток, ни огня, ни, тем более, отряда отсюда не видно.       Рэйзор делает горлом какой-то скрипящий нетерпеливый звук и кусает Беннета за плечо, прежде чем за руку утянуть его еще на пару метров вглубь и снова зажать между собой и деревом.       – Оу, хах, а тебе нравится такая поза, да? – Беннет тихо смеется, все-таки немного расслабившись, запускает пальцы в чужие волосы и перебирает пряди у корней, так, как Рэйзору нравится. Тот жмурится, подставляется сильнее, а своими руками стягивает с Беннета штаны – торопится.       Приходится пока что отстраниться от ласки. Рэйзор опускается на колени и слышит сверху судорожный вдох. Руки возвращаются на голову, убирая пряди от лица и придерживая их сзади. Благодарный поцелуй во внутреннюю сторону бедра и выжидающий чего-то взгляд глаза в глаза. И если бы Беннет мог сейчас связно говорить, он бы точно не стал держать в себе то, насколько Рэйзор восхитительный, как прекрасно он смотрится в таком положении, как очаровательно ложится лесная сумеречная тень на его лицо, как приятно чувствовать его ладони на своих ногах, как щекочет его дыхание и как сильно Беннет его любит. Даже спустя столько времени он постоянно поражается, забывает как дышать – слишком уж он впечатлительный в плане Рэйзора.       Это тоже у них взаимно.       Получая короткий кивок, Рэйзор легко, едва заметно, прикусывает кожу ближе к колену и языком ведет мокрую дорожку к паху. Беннет не может оторвать взгляд, завороженный. А Рэйзор и не хочет, чтобы тот смотрел куда-то еще, облизывает член все еще не отводя глаз, будто говоря: "Вот от чего ты хотел отказаться". За столько времени среди людей он не утратил своей прямоты, все еще идет вперед не оглядываясь буквально и метафорически. Но и приобрести что-то новое, человеческое, ему ничего не мешало – искры хитрости и какого-то даже заигрывания в его глазах подгибают колени Беннета, мешая ровно стоять. Рэйзор улыбается и решает, что дразниться на сегодня хватит, тем более он сам все это начал.       Головка на языке соленая, как, в принципе, и весь Беннет. Кожа у него вечно в мелких царапинах, рубцах, за которые Рэйзор постоянно цепляется, когда они решают провести ленивый день дома вдвоем. Он тогда зализывает свежие ранки и зацеловывает старые. А сейчас берет в рот и мажет языком по уздечке, чувствуя очередную судорогу в ногах, которые придерживает руками.       Рэйзор знает, что Беннет до боли закусывает губу, когда он пытается взять глубже. Знает, что старается не тянуть волосы слишком сильно и не царапать ногтями, когда сжимает губы и двигает языком.       Беннет всегда такой живой, целеустремленный, оптимистичный, уверенный в себе и своих друзьях, твердо стоящий на ногах – для всех. Беннет сейчас такой чувствительный, дрожащий от ощущений, кусающий указательный палец, чтобы не издавать лишних звуков – для Рэйзора.       А в глазах желание, и выглядит это, как поля травы, покрытой росой, по которым так приятно бегать босыми ногами. Выглядит это прекрасно.       Рэйзор поднимается и целует, разделяя вкус на языке, будто где-то в костях чувствует, как Беннет глухо стонет ему в рот, обнимает за голову и прижимает к себе сильнее.       – Давай, Рэйзор, снимай штаны, – улыбается и трется пахом, оставляя, кажется, мокрое от слюны пятно на ткани. Разогрелся, разошелся – и во взгляде что-то новое, отблеск выходящей луны или нечто совсем еще незнакомое.       Рэйзор немного теряется сначала в таких резких переменах, а потом слушается. Беннет в этот момент разворачивается лицом к дереву, опирая голову на руки, и бросает через плечо:       – Давай так.       Долго уговаривать Рэйзора не надо – прижимается членом к ложбинке между ягодиц, а грудью к спине, толкается на пробу и горячо выдыхает куда-то в загривок Беннета. У того с члена капает, ноги дрожат, а руки уже успели немного поцарапаться о кору, но он этого не замечает. Внимание сосредоточено только на чужих руках, то ли гладящих тело, то ли собирающих с него остатки скользкой слизи – в любом случае приятно.       Рэйзор оставляет блестящую субстанцию на своем члене и ягодицах Беннета, которые сжимает пальцами. Так двигаться легче, тереться приятнее. По телу от позвоночника тянет удовольствием. Но Беннету тоже должно быть хорошо – Рэйзор перекладывает одну руку ему на живот, а вторую облизывает и обхватывает чужой член, чувствуя, как тот дернулся.       Погладить большим пальцем головку, начать двигать рукой в медленном темпе, и Беннет сильнее прогибается в пояснице, жмурится, стонет в предплечье.       А где-то за деревьями хрустит ветка.       Беннет замирает, задерживает дыхание на вдохе, берет Рэйзора за запястье, прося прислушаться. Похоже, это кто-то из их отряда пришел за дровами для костра:       – Сколько еще нужно? – кричит знакомый голос. Ответа Беннет с Рэйзором уже не могут четко расслышать – далеко, но через несколько метров от них кто-то явно ворчит.       Беннет только надеется, что в той стороне веток, поваленных стволов или еще чего-нибудь будет достаточно, и к ним ни у кого не будет необходимости идти. Он медленно и излишне осторожно выдыхает, продолжая напряженно вслушиваться в звук шагов. Будет очень неловко, застань их кто-нибудь в таком положении. У себя дома – пожалуйста, хоть днями из кровати не вылезайте. Или не только из кровати. А здесь… Ему стоило сдержаться самому и сдержать Рэйзора, потерпеть-то действительно оставалось не так много. А сейчас вот их поймают на чем-то таком, и отношения в отряде могут поменяться. То, что смотреть на них будут по-другому – это полбеды, а если потом это скажется в битве или еще что? А если-       Рэйзор толкается вперед и сжимает рукой бок Беннета. Тот от неожиданности почти давится вдохом и понимает, что не слышит шума за деревьями из-за шума в ушах. Рэйзор лижет шею, водит когтями по коже, трется горячим членом, целует где-то возле лопаток. Беннету приходится зажимать стоны рукой и шипеть не то недовольно, не то от прилившего новой волной из-за адреналина возбуждения.       – А командир куда пошел, не знаешь? – снова кричат. Звук вроде бы дальше, но смысл слов снова загорается угольком паники где-то под легкими. Лишь бы не пошли их искать, лишь бы не пошли их искать, лишь бы-       – Ну и ладно, не маленькие уже, сами вернутся, – уже тише, человек отдаляется.       Рэйзор кладет голову на плечо Беннета и улыбается.       – Продолжим?       – Ты… поговорим об этом дома.