Учитель французского

Антон пролежал в больнице ещё пару дней. Каждый день после школы к нему заходили его любимые педики, сообщающие ему самые главные новости и сплетни района, рассказывая самые смешные и нелепые анекдоты, которые только могут быть и просто создававшие комфортную атмосферу. После знакомства, если можно так выразиться, Арсения с Юлей, Арсений внезапно пропал. Антон ждал его весь следующий день, думал ночью, ждал и после, но ничего так и не дождался. Ночами в больнице он плакал. Нет, он рыдал от бессилия в своей никчёмной жизни. Ну вот что, что, блять, я сделал не так? За что мне это все? За какие мои грехи? За что мне везде эта вечная неудача, а? Когда мне уже повезет? За что мне родители-алкаши, за что мне жизнь в ветхой квартире? Почему я? Ну почему?.. Много вопросов и все без ответов. Родители, кстати говоря, за все время, пока Антон отсутствовал дома, так ни разу и не соизволили узнать, где их ребенок. Они лишь были удивлены луже крови, но, как посчитал отец Антона, это "просто один из пидорасов, которых Любка водит, вино разлил" После этого отец Антона бросил свою жену, после чего она начала пить в два раза больше прежнего. И это было ужаснее всего. А ещё ужаснее всего, что сегодня у Антона выписка, и он наверняка не увидит там Арсения. Ну и хуй с ним, с этим Арсением, свет клином на нем не сошёлся. Вещи я оттуда забрал, значит все. И всё-таки Антону больно было осознавать, что придётся вновь вернуться к прежней жизни. Вновь слышать по утрам вместо: "Тош, иди завтракать", громкий звон бьющихся бутылок или звук падающего тела. Все, Шастун, харе думать, одевайся быстрее лучше. В спешке Антон надевал те же самые вещи, в которых сюда приехал. Правда, футболка и джинсы больше не пестрили ярко-алым цветом, а были бережно постираны заботливой Юлей, да так, что ни одной капли крови не осталось. Во даёт! Антон вышел из палаты, попутно прощаясь с Юлей, которая спешила к какому то пациенту, вероятно, нарочно назвавшийся больным, чтобы побольше овладеть Юлиным вниманием. Антон проводил взглядом белые стены, докторов, с которыми он уже успел познакомиться, отдельно попрощался с тем самым хирургом, что его оперировал и искренне поблагодарил его за спасенную жизнь. Хотя, искренне ли? Он спустился по лестнице и прошел мимо буфета. Буфетчица, полная женщина с всегда румянами щеками, тетя Надя, пожелала удачи Антошке и благословила добрым словом. Внизу, у больницы Антона должны были ждать его др..его педики. Антон открыл входную дверь и впервые за три дня вздохнул свежий воздух. Смешанные чувства. Он пригляделся и увидел вдалеке двух своих друзей, но не просто стоящих рядом, а словно прилипших друг к другу, готовые каждую секунду друг друга съесть. Ой бляя. Антон подошёл ближе. Ещё ближе. Ещё блять ближе. Но этим двоим вообще как-то сиренево. Сосутся и сосутся, что ты будешь делать. Антон кашлянул. Ох, тут-то парочка и опомнилась. Отпрянули друг от друга так, будто не знал друг друга и вообще они левые прохожие и вовсе они не сосались секунду назад. Антон рассмеялся. - Ой бля, педики вы мои, так и знал, что ешьте тут друг друга, пока я там прохлаждаюсь. Тройка засмеялась. Они все несказанно были рады встрече. Вся компания отправилась погулять. Антона сначала смутило отсутствие Арсения, но он вспомнил, что Арсению банально неоткуда было знать, когда Антона выпишут. Да и ну его, этого филолога ебаного. Как будто я не проживу без него. В 9 часов вечера Антон переступил порог своей квартиры. А жаль, не Арсения. В его-то квартире не пахло алкоголем и гнилью, не было вечно пьяных родителей. Антон вздохнул и прошел дальше. А че, ебать, где батя то? А бати не было. Испарился. А че мать такая тихая? Он зашёл в комнату матери. Все по-старому. Бутылки, грязная одежда, кровать, а вот и она сама. Спит. Ничего удивительного. Абсолютно. Полная повседневность. Антон вспомнил, что оставил телефон в своей комнате. Он зашёл туда и увидел знакомые стены. Эх, сколько же всего он пережил в этой комнате, и сколько эти стены знают о нем. Здесь он проживал первую любовь, первых друзей, ужасные оценки, зависимость от никотина, алкоголь. А вот постер с его любимой группой. Вот бы научиться играть на гитаре, как они! Антон осмотрелся не без улыбки. Всё-таки эти стены были ему родными. Вот и его кровать. И подушка, которую три дня никто не омывал слезным водопадом. А на ней его старенький самсунг с потрескавшимся экраном. Главное, работает. Антон включил телефон. Че ж так много непрочитанных-то, емае. Так ну это Серёга, прикол какой то скинул, это Димка расписание на завтра. Вот чудак, знает же, что мне глубоко похуй, че там за уроки. Тетрадка, ручка есть и хватит. Так, а это че такое? Неизвестный номер. Ну-ка. 10 февраля, 18:29 +7********** Тош, привет, это Арсений. Я пообщался с твоей медсестрой и узнал, что тебя сегодня выписывают, прости, что не пришёл. Дело вот в чём: Лена предложила мне переехать к ней, чтобы чаще видеться с Юлей и в общем... Я согласился, Тош. Теперь я наконец-то.. Дальше "Тоша" не мог читать, потому что в глазах почему-то стало очень влажно, и все поплыло. Я... Я что, блять, плачу? Да, Антон действительно плакал. Ему просто стало до одури обидно. Пидорас ебаный блять. Зачем он блять меня к себе брал, потом выгонял, потом снова приходил, а теперь опять.. Бросил. Скотобаза блять. Ему было обидно. Его и так много раз то бросали, то вновь приходили, и это непостоянство сводило Антона с ума. Сука, вечно как собачка какая-то, таскаюсь за всеми, меня пнули раз, а я все равно таскаюсь. Ёбаный блять недостаток внимания. Ладно, Шастун, харе. Кто он тебе в конце концов такой, чтобы ты из-за него ревел? Из-за мужиков я ещё не ревел, ага. Я ж не педик все таки, как некоторые. Антон решил всё же дочитать, что этот француз ебаный еще там понаписал. в общем... Я согласился, Тош. Теперь я наконец-то -то смогу видеться с Юлей каждый день, а не только по расписанию. Но, знаешь, мне кажется это временно, и Лена сделала это из-за выгоды. По-моему, это сожительство долго не протянет, и скоро я вернусь в свою квартиру. Но я не могу оставить ее без присмотра. Все свои вещи я оттуда забрал, поэтому, Тош, я на это время оставляю квартиру тебе. Больше некому, да и тебе я доверяю. Ключ увидишь в ванной. До встречи. Сообщение закончилось. Грусть Антона сменилась радостью. Ну нихуя себе! Такая квартирища и мне одному. Ну-ка, где там этот ключ? В ванной и правда был ключ. Вот это ахуеть! Антон взял ключ, кое-какие вещи завтра в школу, справку о том, что он болел, чтобы учителя не говорили "по табачкам шатался", и чтобы классуха не орала о том, что ее могут уволить и бла бла бла. Уволят эту старую каргу, ага, конечно. Антон ещё раз попрощался с домом и вышел. На улице февраль. Может, не самый лучший месяц, зато с самыми лучшими метелями. Ветер путешествовал по городу, как сумасшедший. Он залезал под куртки, заползал в редко раскрытые окна, залетал в чуть приоткрытые двери. Будто искал приют, место для согрева. Ого, как я что ли? Да, Антон всю свою жизнь искал приют. Но не в домах, многоэтажках или кафе, а в людях. И нашел. Ещё как нашел. Его приют для сердца - его двое лучших друзей. Только в них одних Антон был уверен на все сто, только с ними он мог говорить свободно, не выбирая выражений, только с ними мог гулять, не задумываясь о том, что они будут делать и о чём говорить. Только с ними. Уже темнеет. Снег падает, но не успевает достать земли. Его подхватывает быстрый ветер и уносит на своих невидимых крыльях. Свет от фонаря освещал темную улицу и вьюжащийся снег. Красиво.. А вот и этот самый дом. Щас главное квартиру найти. Но квартиру Антон нашел без проблем. Взял в руки ключ, все ещё сомневаясь в том, что это не шутка. Нет, не шутка. Ключ подошёл и открыл дверь. В квартире учителя чем-то вкусно пахло из кухни. Антон включил свет, осмотрелся. Здесь все по-старому. Только кое-где, где лежали какие-то вещи Арсения, было пусто. Антон разделся и пошел на запах. На кухню. Ну нихуя себе! Заботливый Арсений, беспокоясь о подростке, приготовил ему ужин. Жареное мясо с овощами. О-о-о, вот это я поем щас. Рядом лежала записка: "Надеюсь, для тебя это нормальная еда:)" Ну естественно нормальная, ёпта. За окном шумел ветер, но на душе у Антона было гораздо, гораздо теплее.