Супермарио

XII

      “Две … недели! Две! Ебанные! Недели!!!”. Щербаков с каждым словом бил кулаком по рулю своего автомобиля. Хрен с ним, что это дорогущщий Порш. Лёху сейчас бесило буквально всё вокруг.       Две недели он практически не отлипал от Макара. Лёха скакал перед ним как павлин, тряся всеми перьями и яйцами. Абсолютно безрезультатно. У него даже закралась мысль, что в Воронеже геи вообще отсутствовали как явление или там расположен самый большой гейский антирадар, поэтому его жители как дети, не осознают саму возможность такой любви.       Лёша шептал на ушко всякие шуточки “на грани”, зарывшись своим прямым носом прямо в густые, пахнущие дешевым шампунем волосы. “Лёха, опять!”- дергалось плечо. - “Щекотно же! Люблю я тебя, люблю, только конспект пиши!”. И огромная ручища брала его за затылок и тыкала носом прямо в тетрадь.       Лёша мурлыча прижимался к Илье всем телом и скользил своей ногой по его, с самого низа до … докуда успевал, пока его не отпихивали. “Блядь! И так жарко, я просто сижу и потею, а тут ты ещё… Сука, и штаны мне не пачкай, у нас в прачечную очередь на километр!” Он надевал самую вызывающую одежду и вёл себя максимально неподобающе. Максимум чего Лёха добился - престарелая русичка отметила, что его декольте самое глубокое не только в группе, но и во всём институте. А это, учитывая их секретаршу - несомненное достижение. А Илья в это время смотрел на него своими чистыми и невинными, как небесная синь, глазами и смеялся.       Зато на следующей за ними парте с пониманием было всё совсем наоборот. Чёрные глаза не упускали ничего, бесстрастно фиксируя каждую попытку. Сраный умный ничего не говорил, но с каждым разом его взгляд становился всё холодней и холодней. Это даже забавляло Лёшу. Он сразу понял, что этот недружелюбный взгляд означает конкуренцию. И понял, что конкурент находится намноооого дальше чем он сам. Если перед Лёшей стояла только стена наивности Макара, то перед Эмиром ещё раскинулись рвы национальных предрассудков, горы общественного осуждения и безбрежные пустыни внутренних терзаний. Сам Лёша этот период давно прошёл, и с некоторым злорадством мысленно желал своему сопернику счастливой дороги.       Иногда он специально ловил взгляд Эмира, словно говоря: "Смотри! А ты так не можешь!". И начинал представление. Обнимал Макара за плечи, фыркал по ежиному в самое ухо, и шептал театральным шепотом, периодически касаясь губами мочки: - Пошли сегодня после пар сходим суши поедим? У нас тут рядом есть одно место, где реальный японец готовит. Узкоглазый - капец! Ваще непонятно как он видит! А если сесть прямо напротив него, он может тебе что-нибудь прямо в рот кинуть! Как ниндзя! Ты умеешь палочками пользоваться? Если нет, я тебя покормлю... - А у нас, в Воронеже, один раз в школе были дни японской культуры. - сразу же отзывался Илья очередной бредовой историей из жизни. - Прикинь, столовая в тот день сделала "суши" из риса, крабовых палочек и огурца…. А так как эти водоросли дорогие, они просто завернули всё это в капусту… Вот мы дристали тогда…       Макар замолчал, глядя Лёше в прямо в глаза. Через зрачки был практически виден мыслительный процесс, происходящий сейчас в бородатой голове, там со скрипом крутились шестеренки, что-то щелкало, лязгало... У Лёши шевельнулась надежда, может намёк всё таки был понят? Но Макар был бы не Макар, если бы всё таки уловил Лёхин посыл: - Какие нахрен палочки? Я тогда в общагу забегу, вилку свою возьму, подождёшь? Щербаков мягко смеялся, хлопал друга по плечу и проверял, насколько точно зритель с задней парты понял его перформанс. Он буквально кожей ощущал холодную ненависть, и это его ещё больше забавляло.       Однако после пар обычно всё было ещё хуже. Куда бы Лёха его ни тащил, везде Илья с детской непосредственностью лез в самую гущу событий. В парке Горького пытался прокатиться на скейте. Грохот от его падения был сопоставим с небольшим ядерным взрывом. В Филях не желал кормить уточек, а катал хлебные шарики и пытался потопить как можно больше водоплавающих. Пришлось удирать от охраны через забор. Лёха тогда порвал свои любимые вансы.       Один раз Макар даже уговорил уличного музыканта дать ему инструмент "слабать одну песенку". Он быстро водрузил гитару на бедро, пробежался пальцами по струнам, на секунду замер и...

"Ты пригрей меня я бездомный!

Утони во мне я бездонный!

Сердце стало будто трёхтонным,

Мы не в облаках - вокруг волны"

      Этого уже Лёха не смог выдержать. Он заржал, закрыв лицо руками, схватил восходящую звезду за рукав и потащил прочь оттуда. - Бля почему мне так стыдно? - задыхался он от смеха. - Потому, что ты ничего не понимаешь в любви и романтике! - беззлобно ответил Макар, отдавая гитару владельцу. - Ничего, придёт и твоё время, мой юный падован!       Лёхе оставалось только закатить глаза и выдохнуть смешок. “Кто ещё тут падован любви, долбоёб!” - подумал он, - “Боже, дай мне терпения с этим тугодумом, и я посвящу его в джедаи своим световым мечом!!!”       Но больше всего бесило Алексея, что этот внешне спокойный и неторопливый человек в любом месте с космической скоростью находил друзей, друзей друзей и просто новых знакомых. Иногда казалось, что Макар просто выходит на открытое место, кричит: “Ворооонееееж!” и тут же на клич сбегаются люди со всех сторон. Это всё напоминало Лёше прогулку с огромным, дружелюбным золотистым ретривером, которого не было сил удержать на поводке, поэтому приходилось лезть вслед за ним по всем ебеням, куда его глаза глядят.       На самом деле эти простые развлечения, без понтов и выпендрежа, очень нравились Алексею, хоть он и не признавался в этом даже себе. Снаружи он свысока стебал Макара, но глубоко внутри замерзший маленький мальчик с жадностью ловил ниточки тепла, исходящие от его большого, доброго друга. Ему нравилось, что Илья искренне интересуется им, его жизнью, мнением и мыслями. Нравилось, что он относился к нему без соперничества, без предвзятости, без осуждения, а так, как будто они "в одной лодке", и больше никого в этом мире и нету. Беда была только в том, что когда "приплывала другая лодка", Илья так же полностью и без остатка разворачивался к пришедшему и участвовал в его жизни, оставляя Лёху дрейфовать в море неизвестности. И ладно бы это было не так часто, но внешний мир постоянно давал о себе знать. То Пашка какой-то вернулся, то этой ебанутой Насте что-то надо…. В такие моменты внутри у Алексея вскакивал, орал и бесновался его внутренний капризный ребенок, бил своими маленькими кулачками в грудную клетку изнутри, царапал коготками и требовал вернуть тепло и спокойствие немедленно. Лёха раздирали чувства: гордость не позволяла ему что-то требовать от Макара, а внутренний голод - долго терпеть это шаткое положение, поэтому он решил идти ва-банк. Сначала Алексей сомневался, всё таки еще 5 лет учиться вместе, а он не был так уверен в своей привлекательности для натуралов. Но во время примерки у Гурама, Лёха якобы ненароком заглянул в кабинку, чтобы оценить, стоит ли игра свеч…. Тут-то судьба Ильи и была решена окончательно и бесповоротно.       Первым делом он оценил вечно скрытый за мешковатыми штанами орех Макарова. Сочная, круглая задница, как ему и нравится. Не слишком мягкая, как у московских ботаников, проведших половину жизни в транспортных пробках, а другую половину сидя перед монитором, но и не жесткая, как у перекаченных качков в спортзале. Такую можно и сильно сжать, жадно впиваясь ногтями, и звонко, с оттяжкой, шлепнуть. Приятно мять её пальцами, целовать, ласкать языком, в поисках тайного входа.       Лёха сглотнул слюну и с безразличным видом кинул в Макара какой-то футболкой: - Ну-ка, вот эту примерь!       И пока Илья некоторое время пытался найти горловину, подставив под чужие взгляды беззащитное, не тронутое ни жестким рельефом, ни отвислым жиром брюшко, Лёха с хищной улыбкой примеривался к его члену. Свободные труханы отчасти сохраняли интригу, но и так было ясно, что у такого большого шкафа не может быть маленький ключик. У Лёхи аж дух захватило, когда он представил размеры этого агрегата в боевом режиме. Копчик сладко заныл от предвкушения, а его собственный солдат дернулся, как по тревоге на учениях. - Гавно какое-то, снимай! - только и смог он процедить сквозь зубы. И добавил, кивнув вниз, - И вечером парашюты свои сними, а то в этих штанах не жопа будет, а целлюлит!

XIII

      Некоторые люди, Лёша встречал таких, полностью игнорировали для себя возможность гомосексуальных связей. Но когда уже оказывались в них - расслаблялись и отдавались полностью. Было это от стеснительности или ещё от чего то - Лёха не задумывался. Главное, что трюк работал, а значит его можно было провернуть с Макаром. Даже в случае возможной неудачи, он не сильно огорчится.       Простой воронежский парень Илья не принадлежал к той породе людей, которая может распространять слухи и выступать обличителем нравственности. Если он и оттолкнет его, то Лёха просто подождёт месяцок, и когда тот успокоится, начнёт осаду снова. Порш взревел, подгоняемый нетерпеливым владельцем.       Алексей подъехал к общаге, припарковал машину, но не стал звонить, а зашел в ближайшую аптеку. - Девушка, Виагру, дайте. - хоть он и стоял с непроницаемым видом, всё же его догоняли запоздалые раскаяния. Надо было всё же выбрать аптеку подальше. - Вам одну? - Одну. А хотя… - Лёха прикинул массу объекта “лечения”, - Давайте, наверное даже две!       Избавившись от упаковки и спрятав таблетки в карман, он сел в машину и набрал номер Макара: - Ну что, нарядилась красавица? Я подъехал, выходи!