Треклятая Академия

Ночь показалась для меня кратковременным большим темным пятном. Никаких сновидений, никакого расслабления, никакой радости. Пробуждение получилось тоже не из приятных. Первой мыслью было то, что я опять сижу в салоне форда, которого мотает из стороны в сторону вследствие аварии, иначе как объяснить эту ужасную тряску? Я человек из тех, кто просыпается от первой вибрации будильника, но сегодня даже он меня не взял, зато темноволосая соседка прекрасно справилась с этой задачей. К счастью или сожалению? - Ну наконец-то, а Ади еще говорит, что это я соня, - девушка сложила ручки на груди и продолжила. – Так, я в душ, можешь покопаться в моем шкафу, выберешь что-то, потом купим тебе свою одежду. Все ее слова слились в противное жужжание кроме одной фразы про душ. Зачем меня надо было будить сейчас, когда он будет занят, если учитывать вчерашний внешний вид Мими, надолго. Вот с соседкой на Земле таких проблем не было. Да и в принципе никаких не было. Не помню, когда мы в последний раз общались, не считая дежурных «доброе утро» и «спокойной ночи», «не забудь закрыть дверь». Я позволила своему телу распластаться на постели и забыть обо всех заботах хоть ненадолго. Первый день. Каким он будет? Присутствовали какие-то не слишком хорошие предчувствия. Приподнявшись с кровати, я ощутила неприятную боль, о себе давали знать новые крылышки. За ночь перышки не изменились, что естественно, они мне даже нравились. Правда я не представляла, как буду этим пользоваться. *** - Чего сидишь? Быстро в душ, у нас еще полно дел! Не было желания спорить, хоть и не понимала о каких делах речь. Быстро умывшись, я вышла из комнаты и увидела Мими, затягивающую шнуровку на черном кожаном топе. Выглядела она шикарно даже без макияжа. Мы спорили минут пятнадцать о том, что мне надеть, и пришли к решению, удовлетворявших нас обоих. Было ощущение, что я побывала на консультации у опытного модельера, она мне объясняла на пальцах, что с чем не сочетается, и рассказывала о новых веяньях моды. Даже я многого не знала. И вот я оглядывала голубоглазую девушку в зеркале. На ней были красный свитер крупной вязки, оголяющий одно ее плечико, кожаная юбка длиной где-то до середины бедра, черные полуботинки, удобно сидящие на ногах, с маленькими свисающими цепочками и.. Чулки. Меня заставила эта демоница. Теперь нужно быть аккуратнее, если я не хочу, чтобы они засветились на виду у всех демонов в этой огромной аудитории. Как назло первый урок у Люцифера. Несмотря на все споры о том, что он сюда не вписывается, мнение соседки не было усчитано, на шее неизменно висел кулончик, переливаясь на солнце от голубого к золотистому. Я сжала его в ладошке, как делала всегда, когда волновалась, стараясь успокоиться. Это помогало. Становилось не так страшно, и за это я была благодарна. Мы не спеша подкрашивались, пока Мими не воскликнула: - Мы опоздали! Не знала, что девушки умеют так быстро бегать на каблуках, но глядя на соседку, старые убеждения стирались. Она гнала со скоростью не меньше двадцати километров в час, я еле за ней поспевала. Когда мы добрались до места назначения, она сразу что-то затараторила про опоздание и поплелась на место. Я старалась быть как можно незаметнее. Главная задача – не попасться на глаза обладателю красного марева. - Опоздать в свой первый день, Уокер, похвально. Не вышло. - Извините. - Мне не нужны твои извинения. Они не заставят тебя перестать своевольничать, не беря во внимание школьные правила. – Демон перестал писать на доске и резко одёрнулся, не вынимая из рук учебник и мел, подошел к своему столу и оперся об него, разглядывая мой внешний вид. Я решила быстрее усесться на свободное место. - Я не разрешал. Я посмотрела на него в упор, не понимая, что делать. - К доске, Непризнанная. Я услышала посвистывания со всех сторон, один рыжий демон даже похлопал. Клоун. Негнущиеся ноги повели по ступенькам прямо к преподавателю, а волнение было похуже, чем на университетских парах. Я ничего не знаю, он не сможет меня опросить, так волноваться или нет? - Ты, должно быть, почувствовала себя особенной. Человек попал на демонический факультет. Спешу тебя расстроить, ты никто. Ничего не стоишь здесь, среди нас. - Зачем ты это мне говоришь? - Вы. Мы буравили друг друга взглядами, долго и напряженно. Но схватку эту я проиграла, почувствовав невыносимый жар, наверное, отразившийся на моем лице красными пятнами. - Проступки должны быть наказуемы. - Наказуемы? Но… Как? Он подошел совсем близко, отгородив меня от остальной группы: - Я же обещал тебе, помнишь? – Произнес Люцифер наигранно заботливым голосом, заправляя прядки волос, как он уже делал, угрожая мне в первый раз. – Ты пожалеешь о том, что находишься здесь. - Но в этом нет моей вины! - хотелось кричать и смеяться. Слишком много несправедливости, как можно винить меня в том, за что я не ответственна? Это независимо от меня. - Тш-ш, - он приподнял мое лицо одним пальцем, положив его на подбородок, ложная нежность пугала сильнее открытых угроз, - приступим. Я не успела спросить к чему, потому что рот перестал открываться, да и любая часть тела стала больше неподвластна мне. Я могла видеть всех в аудитории на подсознательном уровне, но вокруг будто была темнота. Такая густая и неприятная, я не понимала, что со мной происходит, жизнь проматывалась перед глазами как кинопленка, не давая ухватиться ни за один момент. Стало так грустно и холодно. Я чувствовала себя беззащитной, ощущала дискомфорт где-то глубоко в коре головного мозга. Будто опытный хирург разбирал меня по мельчайшим волокнам, нейронам, стараясь не задеть важные составляющие, но не опасаясь неудачи, угрожающей жизни пациента. Образы в голове становились ярче, но туман не отступал. Вдруг я почувствовала страх, однако понять, чем он вызван, не могла. soundtrack: Edith Whiskers - Home Я стояла на крыше огромной многоэтажки где-то в центре города, небо уже украсило множество звезд, луна сменила солнце. Ветер был ледяным. Ноги не слушались, они упорно двигали меня вперед, расстояние до края уменьшалось. Паника толстым канатом сдавливала горло, не позволяя сделать спасительного вдоха и ощутить прохладу внутри. Когда перед взором предстал ночной город, закружилась голова, плотным узлом стянуло желудок, а глаза наполнились влагой, что делало всю картину нечеткой. Нога зависла над пустотой, и с губ сорвался жалобный шепот: - Нет… Полет длился целую вечность, хоть на деле и занял несколько секунд. Асфальт стремительно приближался, мимо пронеслось несколько машин, в некоторых окнах горел свет, а я падала дальше. Закрыла глаза, чтобы не было так страшно. В этом был плюс, я слышала лишь бешено бьющееся сердце, как оно быстро перекачивало леденеющую, но еще горячую кровь. Физически чувствовала, что осталось пару метров и, открыв глаза, не увидела прошлой локации. Ноги онемели от пережитого. Вокруг была пугающая темнота. Еще плотнее чем раньше. Чувство невесомости добавляло больше дискомфорта в животе, заставляло переворачиваться все органы. Кажется, я задержала дыхание. Картинка не принимала каких-то очертаний, но становилась светлее. Я в воде. Очень глубоко, не видно ни того, что внизу, ни по бокам, ни сверху. Мне захотелось взвыть, горло так сжалось, что боялась, мне не хватит сил держать воздух в легких. Голова налилась свинцом, глаза хотели закатиться, и я впустила воду внутрь. Она обожгла ноздри холодом и сделала тоже самое и с легкими. Это было невыносимо больно. Это безысходность. Нет выхода, одиноко и страшно. Никто не поможет, возможно, даже не узнает. Я закрыла глаза и провалилась еще глубже, принимая в себя влагу. - А теперь что-то более реальное, - Этот голос… Кому он принадлежит? Лучше бы я не открывала глаза. Перед ними предстал самый ужасный кошмар маленького беззащитного ребенка. Я будто наблюдала со стороны, но чувствовала также четко как и тогда. Маленькая девочка с черными как ночь волосами неотрывно глядит на незакрытую крышку гроба, не в силах заглянуть внутрь, посмотреть на некогда любимое нежное тело, укутанное в легкие шелка длинного белого платья. Должно быть, даже последние события не портят ее красоты. Очень хочется посмотреть в улыбающиеся глаза, они так похожи с этой маленькой девочкой, но у женщины они немного светлее. Жаль, что она больше не сможет, веки плотно прикрыты. Она будто спит, похожа на спящую красавицу. Тоже красивая и как принцесса. Мама читала ей эту сказку, как прекрасный принц смог разбудить бедняжку, потому что очень любил. Но принц сейчас стоит позади и не может пошевелиться также как и его дочь. Нежное личико украшает россыпь слезинок. Взгляд переносится и губы теперь дрожат. Ее мамочки больше нет. Ее отобрали у нее. Маленькую девочку оставили без ее надежного друга. Как ей теперь быть? Она взрывается: падает на коленки, не боясь запачкать черное платьице, сдирает кожу в кровь и плачет-плачет-плачет. Одна частичка светлой души умерла тогда вместе с матерью. Мне неприятно смотреть на это, бередить раны, которые будто до сих пор не зажили, ведь чувствую все также как и тогда. Девочка сжимает горошинку кулона и шепчет, что все будет хорошо, пока отец пытается поднять ребенка. Остальные провожают их сочувствующим взглядом, облегчить боль они не в силах. Время, как оказалось, тоже помогает не очень. Спасает только тем, что с ним воспоминания тускнеют и становятся не такими болезненными. Так почему я все чувствую как в первый раз? Открыв глаза, пришлось проморгаться. Черные зрачки, красный взгляд, темная аудитория, демоны. Что за? - Вот что бывает со слабыми глупыми овечками, попавшими в стаю волков. - Я не глупая, - голос срывался, - и не слабая! - Тогда что это, птенчик? – он собрал несколько капель со щеки и показал влажный палец. Поток слез, к моему сожалению, не останавливался и даже не ослабевал. В душе было препогано, ноги подрагивали, внутри засело глубокое отчаяние. Люцифер перевернул все с ног на голову. Звонок меня спас, и я, не слушая его дальнейшие речи, вылетела из кабинета. *** soundtrack: grandson - Overdose Я был удивлен, не застав новенькую после звонка на своем уроке. Неужели девчонка так испугалась, что решила даже не начинать? Было бы неплохо. Лекция проходила спокойно, пока я не почувствовал знакомую темную энергию Мими, а рядом что-то новое. Сложно было сказать, она еще не сформировалась до конца. Цвет не был определен, но это было что-то светлое. Проскальзывали тонкие запахи: влага после дождя, полевые цветы, что-то сладкое, возможно, земляника. Без труда можно было догадаться, что это за человечишка. Я хмыкнул. И это после пятнадцати минут урока? Она глупая или смелая? Скорее первое, так как поступок к показателю отваги отнести нельзя. Запыханные ученицы были впущены класс, но я был бы не собой, если бы не воспользовался таким случаем. Мы поиграем. - Я же обещал тебе, помнишь? – голос мой был пронизан фальшью, и я наслаждался своим положением. Пока рылся в страхах Непризнанной, осматривал ее внешний вид и крылья. Совсем еще детский пух, что она здесь забыла? Такие птенчики должны прозябать свое время в начальной школе или среди таких же серокрылых, но никак не в Академии на факультете демонов. Невооруженным взглядом видно, что она не такая как мы. Не такой характер, перенасыщена страхами, серые невзрачные крылья, слишком наивные глаза. Не такого я ожидал. Нужно многое разузнать об этой девушке и понять, почему ее предназначение демоническое, как произошла эта ошибка. Высота. Серьезно? И как же птенчик собрался летать? Должно быть, это будет весело, ни за что не пропущу. От страха она зажмурила глаза, у нее подрагивали руки, по щекам текли слезы. Ну что за мерзость? Ненавижу слабость, в ней ее слишком много. Если она останется с нами, я возьмусь за нее, не дам ей покоя, пока Непризнанная не станет хоть на сотую похожей на нас. Слишком скучно, дальше. Вода уже поинтереснее. Особенно, если учитывать запах дождя в ее энергии. Немного понаблюдав, стало понятно, что дело совсем не в воде, а в глубине, я чувствовал как ей плохо. Как ей одиноко там. Она знает, что у нее нет никаких вариантов. Этот страх более серьезен. Ее бессилие насыщает меня. Кто-то скажет, что это мерзко, но мне так нравится наблюдать за ее действиями и, как ее лицо выглядит в физическом мире. Внутри себя она погибала. - А теперь что-то более реальное, – заинтересованно отрезал я. Тело уловило болезненный импульс, когда под руку попалось одно детское воспоминания. Мы смотрели его вместе, и почему-то я почувствовал боль. Она носила некий чужеродный характер, и установить ее истоки я не мог. С каких это пор я стал эмпатом? Еще и по отношению к Непризнанным. Удивляюсь сам себе. Изучая пронизывающую боль, я сам ушел далеко в прошлое. Как я сижу, обнимаю ее. Плачу так, что если бы отец увидел, убил на месте. Глажу темные волосы, шепчу какую-то ерунду. Как не выдерживает еще не повзрослевшее тело, сжигает все на своем пути. Как в сердце поселяется ненависть и отчаяние. Боль, которую запираю на долгие века, и сам учусь справляться с ней. Как отец заставляет оседлать силу, чтобы она не вырывалась и была под моим полным контролем. Нельзя об этом вспоминать. Как бы не хотелось забыть какие-то моменты нашей жизни, воспоминания всегда остаются с нами, сидят внутри, ждут, когда мы снова прокрутим их у себя в голове. Не думаю, что с ними справятся даже порошки забвения. Звонок ее спас, а я еще долго пытался осознать, что произошло в этом чертовом кабинете.