Подозрение на жестокое обращение с ребёнком

Она собрала улики воедино. Они были в лучшем случае хрупкие, но она выросла в Брауэри. Она знала, как распознавать знаки. Знала симптомы домашнего насилия, даже если они были тонкими. Даже если это было пренебрежение. Особенно если это оно, потому что многим здесь нет дела до их детей. Ей не хотелось в это верить, но черт возьми, неохота - ничто посравнению с данными, а они говорят за себя. Улики всегда доказывают то, во что не хочешь верить. Стеф видит симптомы пренебрежения ребёнком, даже если отказывается в это верить. Это вредит, думать так о Бэтмене. Но кем бы не был Робин - он ребёнок и ему нужна помощь. Стеф не хотела быть типичным жителем Готэма, который знает все, что происходит и проходит мимо. Её тошнило с того, как Робин застывал, и постепенно расслаблялся, когда она его обнимала. Будто не ждал привязанности, не ждал хорошего отношение. Застывал так, будто ожидал удара. Расслаблялся так, будто лучшее, что он чувствовал в жизни. Сенсорный голод. Отдалённо она думала о том, что драки - это единственный способ получить контакт и её затошнило снова. Почти подавляющее собственничество Бэтмена, в этом было, что-то хищническое, а с тех пор как она начала замечать знаки, она поняла, как это нездорово. Нежелание Робина рассказывать ей какие-либо подробности своей жизни. Кому хочется говорить о насилии? Кому хочется вспоминать плохое, когда только появилось что-то хорошее? Когда впервые расслабляешься и чувствуешь себя человеком, даже если бережешь свое лицо? То, как он, казалось, загорался при каждом бесстрастном рычании "хорошая работа", как будто это была высшая форма похвалы. Это отнюдь не было. Это было почти оскорбительно то, как Робин рисковал собой, получал или выговор, или скупую похвалу. Он ребёнок и берет обязанности, которые не всегда берут на себя взрослые. Она знает о чем говорит, она часто видела, как копы смотрят мимо насилия. Как не вмешиваются. Конечно, она не думала, что Бэтмен подвергал его физическому насилию - у Робина не было никаких необъяснимых физических травм, и хотя изначально она думала, что, возможно, Бэтмен вывел ребенка на улицу, чтобы скрыть странные синяки. Она пыталась осмотреть его, но многие травмы можно скрыть под костюмом. Она была совсем маленькой, когда появился Робин. Но она уточнила, нашла вырезки газет. Робина не было уже несколько лет, после того, как последний исчез, и Стеф… волновалась. Это не мог быть одним и тем же Робином, она была ребёнком, когда был подросток-Робин и теперь много лет спустя, он все ещё подросток. Это новый Робин, нет никаких сомнений. Она сравнивала эти скупые фотографии прессы и поняла, что это третий. Третий черноволосый ребёнок и Стеф скручивается при мысли о том, что же случилось с предыдущими? Что у Бэтмена есть маньячий типаж. Что Бэтмен сделал, что ему понадобился новый? И что он собирается сделать с этим? У Стеф была бурная фантазия, подтвержденная этим жутким и ненавистным городом. Каждый раз, когда она думала, что она уже не будет удивлена от этого города-ужаса, он бросает в неё подтверждение, что может быть намного хуже. Думать, что главный защитник города оскорбитель детей, может и их похититель и убийца, потрясала сознание. Она должна помочь. Она вышла на улицы Готэма помогать людям. Робин - тоже человек и ему нужна помощь. Этот Робин был таким же молодым, как и она, милым и решительным, и Стеф хотел заключить его в объятия, которых он явно не получал. Хотелось стукнуть Бэтмена по лицу, просто зато что посмел. Она прилагала усилия каждый раз, когда встречалась с ними, и в течение нескольких недель недоверие Бэтмена к ней уменьшилось, когда как ее наоборот подрывалось. Она просто не может не наблюдать за ним и отношением к Робину. И чем больше проходит времени, тем больше его любой жест к Робину, кажется подозрительный. Она ​​не сомневалась, что он где-то прятался, не желая полностью выпускать Робина из его поле зрение, с его тотальным недоверием к ней, но были времена, когда это были только она и Робин на крыше, болтали о школе, людях, жизни. Они ловили мелких преступников, делились кофейнями, и таскали друг другу пироженные и вафли. Робин был замечательным. Она не могла поверить, что кто-то близкий ему злоупотребляет его доверием. Кто-то игнорирует его потребности. Кто-то намного сильнее его и ему некуда было от него уйти. Стефани не нравилось нарушать закон, но она нашла где можно купить левые качественные документы. Решать без Робина было такое себе, но Стефани должна быть готова. Она даже поговорила с мамой, у неё были знакомые социальные работники, если Робин решит сделать все более официально. А когда все было готово, она трусила об этом заговорить. Ей потребовалась целая неделя, чтобы набраться храбрости, но она наконец сказала это. Насколько смогла убедившись, что чья-то злая тень не висит над ними. Ей казалось, что где-то на спине есть огромный груз и то что она начала о нем говорить, только утяжелило его. Словно сказав об этом в слух, тяжесть преступление обрушилось на неё невиданной тяжестью. - Знаешь, я могу увести тебя от него, - тихо сказала она. Она не смотрела на Робина, смотрящего на город, сидящего на краю крыши. Она боялась. До сих пор все жертвы, с которыми она сталкивалась, не были ей знакомы. Она помогла людям и таким же образом в том числе, законно или нет. Почему-то с Робином это делало ситуацию ещё хуже. Он её друг, даже если он скрывает лицо и имя. То что ему причиняют боль... Она стиснула ладони в кулаки, перчатки скрипнули от силы сжатие и Стефани неловко продолжила: -Моя мама - медсестра. Она знает социальных работников, которые будут молчать. Я с ней уже поговорила. Это не в первый раз, когда я помогаю людям таким образом. -Что? - Робин казался сбитым с толку. -Я знаю, что ты хочешь сохранить свою личность, но клянусь, я никогда никому не расскажу, - поклялась Стеф, поворачиваясь к нему, никто не узнает, даже если её буду пытать. Она понимала, что скажи она кому-нибудь и любой преступник Готэма убьёт его, как гражданское лицо, даже не задумываясь. Не говоря уже о таких громких злодеев, как есть в Готэме. - Никто не узнает, что ты Робин, или что твой отец - Бэтмен. Я не говорила матери, что ты Робин. Если ты просто хочешь уйти, я знаю людей. Они делают хорошие документы, я помогу уехать из города. Она протянула руку, и он автоматически встретил ее руку. Она сжала его руки, такие хрупкие, у них ладони одинаковые. Мог ли Робин быть её младше или это недоедание? Откуда Робин, акцент ничего не говорит, но он мог быть из Роу, многие дети там сделают, что угодно ради крыши под головой и еды. Бэтмен мог разучить говорить его так, как будто он не с улиц, но у него повадки полностью недолюбленного уличного ребёнка Готэма. Тишина была в ответ и она продолжила. -Я обещаю, - сказала она тихо и серьезно, - я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Маска домино скрывала глаза, но не губы, которые были странно поджаты. -Спойлер, - сказал Робин, его голос был все еще озадаченный. - О чем ты вообще говоришь? Стеф воспользовалась моментом, чтобы оглянуться вокруг и убедиться, что Бэтмен не подкрался к ним тихо. Конечно, он мог бы и она не заметила, но для собственного успокоение она осмотрелась. Она вздохнула и заговорила нежным голосом, которых успокаивала жертв: -Я не слепая, хорошо, - мягко сказала она, - он делает тебе больно. Робин вырвал свои руки от неё, она не сопротивлялась: -Что? Какое-то потрясение было в голосе и кажется он наконец связал все, что она предлагала. Это хорошо. Она знала, что парень умный. Он все ещё молчал и с каждой минутой напряжённого молчание, ей становилось все больше неловко. Она сжала свои ноги руками и потерла нервным движением. Робин наблюдал за ней ястребом. - Я знаю, что лезу не в свое дело, но иногда важно знать, что есть от этого всего выход. Что выбор, который он предлагает не единственный. Я не… Робин, я не… Она глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь успокоить нервозность. Пытаясь, подавить эту ещё более неловкую истерику. Конечно, её выход состоял из: выйти на улицы, одетая в шторы, пытаясь помешать злодейским планом отца. Где-то в глубине души, она все ещё обиженная маленькая девочка и это обидно больше всего. Но все же... -Я знаю, как это выглядит, - сказала Стеф, яростно моргая, когда к ее глазам подступали слезы. - Я не… пожалуйста, Робин, я знаю, что это такое. Я знаю это - это ужасно, когда твой родитель - родители должны защищать тебя, должны любить тебя, заботиться, но мир не идеальное место. Этот город не идеальное место, если дети должны защищать его... Она снова выдохнула и сказала, сквозь противный ком в горле: -Люди не рождаются с безусловной любовью к кому-то. Родители должны любить своих детей, но иногда они просто не делают этого... Я знаю, что это больно, я знаю, как это ощущать будто тебя недостаточно и никогда не будет. Чувствовать себя виноватой за существование. Быть всегда лишней на чужом празднике жизни. Молчание перестало быть каким-то тягостным, но это по-прежнему тишина. -Пожалуйста, - продолжила она, - я тебя не осуждаю. Я просто хочу помочь. Ты не заслуживаешь, чтобы тебе было больно. Робин хотя бы не убегал, так что Стефани посчитала это хорошим знаком. Иногда дети даже не осознавали, что с ними жестоко обращаются, не знали, что это ненормально, особенно из-за пренебрежения. Это всегда было так грустно и больно. Так обидно. В ней всегда горел такой гнев ко всем этим обидчикам, она всегда старалась ударить их посильнее. Всегда яростно следила за новыми семьями детей, после оскорбительного дома. -Бэтмен не причиняет мне вреда, - звучит он весьма истерично. Стеф глубоко вздохнула и подавила желание подтолкнуть эту ситуацию, иногда жертвы сопротивляется добру. Что уж говорить, иногда добро причиняет боль, больше зла. Иногда чужая доброта горит и жалит, как огонь где-то под кожей. Особенно после казалось беспростветного зла. Она видела это, боролась с этим. И спешка в этой ситуации только навредит. - Хорошо, - сказала она, снова потянувшись к нему. Робин позволил ей схватить его за руки и слегка сжать их. Это она тоже посчитала хорошим знаком, потому что она не подорвала чужое доверие. Она приручала его к рукам, будто это дикий и побитой жизнью зверь, а не подросток. - Я здесь, если ты когда-нибудь захочешь поговорить. Обо всем. Я также буду рядом, если ты решишь... Уйти. Робин смотрел на нее, все еще со странным выражением на лице, что-то среднее между смущением, недоверием и весельем. Наверное, сегодня до него не дошло. И… и противостояние Бэтмену было бы плохой идеей как для нее, так и для Робина. Она часто видела, как жены, которых до полусмерти били мужья, били полицейских, которые задерживали их за насилие на ней же. Потому что это знакомое зло, потому что привыкли. Иногда надо набраться смелости, чтобы всему этому противостоять. Ей было страшно идти против него. Потому что у Бэтмена, были ресурсы, сила и техника, каких у неё не было. Но это не означает, что она отступить, что пройдёт мимо только потому что ублюдок сильнее ее. Конечно, сейчас ей придётся это сделать. Она ​​не могла нажимать слишком далеко, иначе он полностью перестал бы с ней разговаривать, перестал доверять бы, а Бэтмен уже ненавидел ее, а она не знала его настоящего имени, и помочь ему будет сложнее. Ей не хотелось, но иногда придётся. .. Робин крепче схватил ее за руки, останавливая тоскливые и разочарованные мысли. Как и планы, как с этим можно бороться. Он смотрел прямо на неё, лицо было серьёзное и он повторяет с нажимом: -Он не делает мне больно. -Робин, - успокаивающе сказала она, потому что не собиралась соглашаться, но и спорить не собиралась, это может привести к резкому отрицанию, он и без того закрытый до нельзя, она не могла рисковать потерей доверия. и он перебил ее. -Нет, ты не понимаешь, он не... почему ты вообще думаешь, что он делает мне больно? - спросил Робин, его нервно голос повысился. Но это была не паника, это было больше… неверие. Впервые она заколебалась в своих выводах, но она не могла ошибиться. Робин не говорит о друзьях, будто их нет вообще. Робин страстно желает прикосновений, но одновременно их ненавидит. Робин... Стеф закусила губу и сказала, то о чем думала. -Ты очень ... тихий, - наконец сказала она, - и ты хочешь объятий, но каждый раз удивляешься, когда получаешь их. А ты ... ты ведешь себя так, словно никогда раньше не удостаивался похвалы. Иногда ведёшь себя так, будто ожидаешь удара. Будто ждёшь, что твои мысли, желания и идеи проигнорируют. Удивляешься даже маленьким проявлением заботы. Что я ещё должна думать? Чем это можно покрыть кроме, как эмоциональным пренебрежением? Откуда ещё бы взялся сенсорный голод? Хватка Робина крепче. Его голова наклонилась, скрывая от неё лицо, и он сделал глубокий вдох. Она надеялась, что он не рассердился. Она, например, была зла, одна мысль, что он это все терпел, хотелось свернуть кому-то челюсть. Наконец, он выпрямился и посмотрел прямо на нее. - Бэтмен, он не причиняет мне вреда, - медленно сказал Робин, - он никогда не делал - он усыновил меня всего пару месяцев назад. Стеф уставилась на него. Она не была дурой, она просто упустила из виду информацию. Он сказал об этом так, будто Бэтмен не делал, но вот его настоящие родители... и это подтверждает Робин. Выражение лица его исказилось, а затем стало замкнутым и пустым. - Мои родители были… не были хорошими. Но Бэтмен помогает. Я никогда не был так счастлив, - сказал Робин нежно и радостно, - у меня теперь есть семья, которая меня любит. Ой. Это имело смысл. Облегчение затопило её. Она уже видела, как Бэтмен парил над ним, даже если Робин едва получил синяк. Теперь когда она знает правду, поведение Бэтмена можно оправдать беспокойством новоявленного родителя. Она, наверно, чувствовала себя бы идиоткой, если бы не тотальное облегчение. Робин отпустил ее руки и обнял её весьма крепко. Впервые сам инициировал объятья. Он был неподвижен, когда она обняла его в ответ, и медленно расслаблялся, почти растекаясь в её руках. Стефани топило облегчение и она почти заплакала от него же. Глаза горели и она укусила себя за губу, чтобы успокоится. -Спасибо, - пробормотал он ей куда в шею, - ты хороший друг. Стефани все-таки тихо заплакала, сжимая Робина, все закончилось, Бэтмен не причиняет вреда Робину и ей не придётся бороться с ним. С собственным разочарованием этого дерьмого мира. Она исправит все, она сделает так, что Робин поверит, что заслуживает мир. Она справится. Стефани никогда не боялась трудностей. *** Стефани Браун многое учла, когда проводила свое расследование. Она смотрела и искала Бэтмена на крышах рядом с ними во время разговора. Но все равно проглядела его. Как иначе у неё внезапно появились гранды на лучшие школы, когда она даже не подавала документы. Школы, которая не сможет себе позволить девочка вроде неё. С матерью наркоманкой и отцом уголовником. Что иногда в одиноком патруле, она встречает длинную молчаливую тень. Что её пустили в пещеру, а оборудование и костюм стало лучше. Её учили быть на крышах этого города. Учили дракам - спарринги с Бэтменом и Робином стали привычкой и она сразу почувствовала, как стала лучше драться. Ей дали мопед полностью фиолетовый и научили им пользоваться. Подключили к коммуникаторам всех летучих мышей и да, Оракул потрясающая. Посвящали детективной работе время. Но самое главное - это отношение самого Бэтмена. То самое хищническое парение над Робином, она теперь наблюдала над собой. Нет иного объяснение столь резкому изменение поведение, кроме того что он слушал, как она зная все возможности Бэтмена, все равно предлагала сбежать его сыну. Предлагала защиту от него самого и возможно это восхитило его. Или рассказывая о своих равнодушных родителях тому, кто борется со злом этого города, не самая прекрасная идея. Естественно он будет действовать. Стефани вздохнула и поняла, что все закончилось, лучше чем ожидалась. Она из Брауэри, она знает, как важно образование, и это не так уж и плохо получать заботу и любовь, хоть иногда. Она яростно улыбнулась, когда впервые ударила Бэтмена по лицу и под удивлённый возглас Робина, заметила одобрительную мини улыбку Бэтмена.