Сегодня ночью будет пасмурно

— Тэхён, может тебе чай налить? — спросил Джин, закрывая за собой дверь кабинета. — Зелёный? — Красный, — улыбнулся мужчина, присаживаясь в кресло напротив, — Это больница, а не чайная. Есть только чёрный. Цейлонский. — Тогда спасибо, обойдусь. — Как скажешь, мой дорогой друг, — он ещё больше засмеялся. Да, чёрный чай Тэхён не любил, пил только зелёный с лимоном и то особой дорогой марки. Может позволить себе такую прихоть. Это единственное на что он растрачивается последние годы. — Ну как мои анализы? — опасливо спросил Тэхён. Джин задумчиво покрутил папку в руках, не спуская с Тэхёна пристальный взгляд. — Всё плохо? Я чем-то заразился? — Страшно теперь тебе, да? — Джин с грохотом кинул папку на стол, — Надо головой думать, а не жопой, когда прёшься в клуб за развлечением. Этот человек ругать умел мастерски, даже с улыбкой. Но вот сейчас его лицо испугало. Джин постоянно намекал Тэхёну на опрометчивость его глупых поступков, и нынешняя ситуация точно такая же. Тэхён привык. Он не обижается. Но и не прислушивается. Да, Джин врач. Очень хороший специалист, нет, даже лучший. Он точно был бы в том топе успешных. Возможно, даже возглавлял. Но с тех пор как они подружились, Тэхён не воспринимает его личные советы всерьёз. Потому что видит, как Джин за него переживает и оберегает чрезмерно сильно, что это давно перестало походить на советы врача. Тэхён вообще-то сам за себя редко переживает. — Немного, — Тэхён безразлично пожал плечами. Он ожидал разноса по всем фронтам за такие слова. Вместо этого Джин снял очки, устало массируя переносицу и тяжело вздыхая. — Ты просто чокнутый идиот. Тебе все винты адекватности сорвало. — Да их никогда и не было. Сам знаешь. Они знакомы давно. Настолько, что не смотря на разницу в возрасте в сторону Джина, официальный сленг для них чистой воды развлечение. Тэхёну было пятнадцать, когда он узнал о диагнозе от молодого врача, что только начал работать в интернатуре. На лице Джина тогда было сочувствие, в то время как подростковый мозг Тэхёна не понимал почему его жалеет незнакомый человек. Бесплодный? Да это же отлично. Ведь теперь он точно не будет обычным куском мяса, что используют как инкубатор. Ему не нужно будет прогибаться под мерзкими альфами с завышенной до небес самооценкой. Они просто не посмотрят в его сторону, потому что он бесполезный омега. Значит он будет волен идти своей независимой дорогой. Как же Тэхён ошибался. Со временем всё повернулось в противоположную сторону. И теперь он лез на стену. Добровольно подставлял свой зад альфе, хотел ребёнка и сходил с ума от того, что никому не нужен, потому что он - бесполезный омега. — Да, знаю, и люблю тебя даже без тормозов. — Спасибо. Как жаль что ты не альфа, — нарочито жалостливо произнёс Тэхён. — Будь я альфой, у тебя был бы другой врач и не было друга. Так что не жалуйся. Тэхён застенчиво улыбнулся. Каких богов благодарить за появление Джина в его жизни? — Так что там анализы? Подхваченные болячки лечатся? — Твоя основная болячка лечится с помощью топора, а подхваченных нет. Ты здоров. Только не головой. Прекрасно. В принципе, Тэхёна не мучило сомнение, что альфа был не заразен, ведь по поведению было понятно, что тот раз был его первым. — Тогда что со мной не так последнее время? Чувствую себя хуже, чем обычно, — Тэхён задумчиво почесал голову, — Опять питаться успокоительными? — Во-первых, — Джин поднял указательный палец выставленной вперёд руки, — успокоительные тебе не помогут. Во-вторых, — возник средний палец, — ты до безумия удачливый идиот. Потому что в третьих, — медленно поднялся безымянный, — у тебя положительный тест на беременность. Что простите? Он ослышался? Ловит слуховые галлюцинации? — Ты так шутишь? Это очень горькая шутка, Джин. — Да стал бы я так шутить? Хотя стал бы, но не над тобой. Вот видишь, — он передал в руки Тэхёна ту самую папку, указывая на определённую строчку среди списка латинский названий, — Читай. Убедись своими глазами. Тэхён медленно обрабатывал увиденное. Он не верил в напечатанные на листе буквы. Думал, что спит и это заветное «положительно» лишь очередной сюжетный поворот его сна. — Ты проверил? Сколько раз? — Дважды. На одном аппарате, а потом побежал в лабораторию на третьем этаже, и сам протестировал образцы, тоже дважды. Четыре из четырёх положительные. Так что сомнения исключены. Джин воодушевлённо рассказывал, а Тэхён жалобно смотрел в ответ. В мозгу по прежнему сбивались шестерёнки, споря с бешено колотящимся сердцем. — Не может быть, — тихо произнёс Тэхён, в сотый раз читая определённою строчку. — Уж не знаю, кто этот альфа, но он, пожалуй, совершил чудо. Хотя это не его заслуга, а твоих яйцеклеток. Которые решили вдруг начать работать после того как встретились с его головастиками. Тэхён в написанных на листе словах утонул. Это была не просто радостная новость. Это была новость из разряда сказочных единорогов, спустившихся на землю с радуги. Губ коснулась мягкая улыбка. Наконец-то. Он не верил долгие годы, лелея в душе тлеющую надежду, и мечтал в пустоте квартиры холодными промокшими ночами о том, как будет обнимать свой маленький недосягаемый кусочек счастья. Судьба дала ему шанс. Он вытащил джекпот. После сотни попыток. — Нужно будет сдать ещё анализы и пройти несколько тестов, — вот сейчас Джин говорил, как настоящий врач, — До второго триместра у мужчин-омег есть небольшая вероятность выкидыша, но я сделаю всё, чтобы твой ребёнок не выскочил раньше срока, — он доброжелательно улыбнулся. А потом напялил очки обратно, — Да, и пришли смской что тебе нужно подарить на рождение малыша, а то нам с Намджуном некогда гадать, а зная тебя, где-то в папке с папками хранится целый список. Вот и снова привычно-типичный шутливый тон Джина возник из неоткуда. — Ты ясновидящий? — таким же тоном сказал Тэхён, возвращая папку Джина на стол. — Нет, просто как-то раз открыл не ту вкладку на твоём компе. Хах, чудило. Наверняка специально искал. В те дни когда Тэхён больше обычного погружался в себя, Джин приходил на выручку. Обхаживал, кормил, укладывал спать после тихих истерик. Такие акты заботы заставили Тэхёна подписать друга в телефоне лаконичным названием - «Няня». — Я пришлю тебе его завтра, — он встал, надевая свою куртку. Срочно хотелось домой, переварить информацию. Почитать тот список снова и добавить несколько вещей, — а ты напиши список нужных тестов, что бы я знал что к чему и для чего, ладно? — Ладно. Вот, кстати, первый, — Джин протянул маленький листок, — Сходи сейчас на УЗИ. Сделай пару фоток своего чуда. *** — Куда на этот раз пойдём тусить? Может в приставку рубанёмся? — Хосок закинулся очередной картошкой-фри. Это была уже вторая порция. — Может в клуб? — Чонгук специально сказал своё предложение громче брата. — Гуки, мы там за последний месяц три раза были, — брат перекинулся с картошки на бургер, разворачивая обёртку с предельной бережностью, — Оставь ты уже эту затею. Тот чувак два месяца там не появлялся. Я всех барменов расспросил, — одним укусом он заглотил половину. Когда Хосок переставал говорить, в компании царила тишина. Юнги как всегда чиллил с закрытыми глазами и закрытыми ртом. А может он спал, кто его знает. Друг всегда был непробиваем как скала. Если случится землетрясение, Юнги оно не отвлечёт. Да и вообще он заранее будет о нём знать, потому что связь с космосом у него больше всех налажена. — А вдруг на этот раз придёт, — произнёс Чонгук, разглядывая очередь у стойки заказов. Он эту привычку приобрёл пару месяцев назад. Разглядывал всех прохожих на улице, особо тщательно и долго гулял по соц. сетям, прислушивался к голосам посторонних. Принюхивался к окружающим ароматам. Искал. — Да сдался он тебе? — с набитым ртом выговорил брат, — Забей уже на свою совесть. — Ммм, — всё, что ответил Чонгук. Старший брат хорошо его знает. О том, что Чонгук легко раним, и то что совесть его может мучать по пустякам. И о том, что у него пропадает аппетит, когда он серьёзно о чём-то думает. Хосок, ведь, понабрал целый комплект голодающего человека в этом кафе и даже не спросил, что младший брат хочет. Потому что знает, что тот ничего не хочет. По крайней мере из еды. Его поднос как был полным час назад так и остался. — По теории вероятности, одна из сотни попыток может быть удачной, — вклинился Юнги, по-прежнему через закрытые глаза соединяясь с космосом, — Там, правда, есть ещё множество переменных, но суть проста. Сотня попыток. Всё что нужно, сотню раз посетить тот клуб и в один из этих дней он обязательно найдёт того, кого ищет. Всего-то сотня. Легкотня. Но Чонгука это не устраивает. Эти два месяца проходят на грани прострации. Он ходит в универ на автомате, работает на автомате, часто ошибается, думает не о том, а перед сном залипает в соц. сетях часов до двух ночи. Как его организм ещё существует при сне в три часа такое долгое время? — Рано или поздно найдётся, — Хосок решил смешать бургер и картошку в одном блюде, — а пока живи спокойно. Незачем тратить на него свои силы. — Эй, Хоби, — Юнги аж глаза открыл, — когда ты стал таким бесчувственным? Твой младший братик мучается от того что извиниться не может, а ты совершено ему не помогаешь. — В смысле не помогаю? Мы таскаемся в клуб почти каждую неделю, я там уже чуть ли не весь контингент знаю, но того чувака никто не знает. Да и вообще, зачем переживать за омегу, который сам на рожон полез? — А за брата ты не переживаешь? — Да я за него вообще рад. Он от девственности избавился наконец-то, — Хосок хитро улыбнулся, продолжая поглощать свой ужин. В чём-то брат был прав, Чонгук это и сам понимал. Беспарный омега, который тусуется в людных местах, уже само собой подозрительно. А тут ещё течка, феромоны, клуб. Надо полагать, что нетронутым он домой не вернётся. Значит, причина такого поступка очевидна — омега либо проститутка, либо обычная шлюха. Таков стереотип, выработанный веками. Денег у Чонгука никто не попросил, а значит шаблон определён. Тогда почему Чонгук переживает? По факту, Хосок прав и в другом — младший брат и для себя пользу приобрел. Вечно занятой учёбой и работой парень, совершено забил на отношения и поиск пары. Не планировал ближайшее время, так сказать. Но и не пил подавители, потому что своё окружение знает, по подозрительным местам один не ходит. Да и на самом деле, отлично справлялся сам с действием феромонов омеги. В тот день одногруппница Чонгука, которую они подцепили в компанию, пыталась что-то учудить, нарочно не сдерживая свой аромат. Но это Чонгука не тронуло. Зато снесло башню от аромата незнакомого омеги. И Чонгук подозревает почему, только рассказать об этом не решается. Даже друзья сочтут его чересчур романтичным придурком, который в сказки верит. — Ааа, значит хорошо, что прихватил с собой чувство вины, а не венерические, да? — едкий тон Юнги предназначался Хосоку. Друг обожал подстёгивать его больше чем Чонгука. Казалось, что спокойный и умный Юнги больше косит под старшего брата, чем тот же Хосок. — Мог бы и этого не брать. Какой смысл переживать за такого, как тот чувак? Даже если так вот звёзды сошлись и кое-кто не уследил за собственным циклом течки, что плохого в сексе? Природа, друг, естественна. — Тебе говорить о таком легко, — Юнги сверлил Хосока глазами, — потому что ты бета. А нам с Гуки не очень, знаешь ли. — Юни, так вы сами виноваты, — брат даже недоеденный бургер положил, — Братик придурок, потому что в 23 года всё ещё был целкой, хотя перед ним такая краля гуляла, — это он про одногруппницу. Хосок не терял надежды свести их в пару, — А ты придурок, потому что в свои 27 сидишь на подавителях и косплеишь приведение, хотя давно мог найти омегу не хуже твоего первого. — Эй, Хоби… — начал было Юнги, но Чонгук договорить ему не дал. — Хватит ругаться, парни. Вы как семейная пара. Может сойдётесь друг с другом? — Смешно Гуки, очень смешно, — Хосок, кажется, успокоился, раз принялся доедать свой бургер. Правда, смешно. Между Юнги и Хосоком чистая дружба, там даже намёков не плескается. Но порой они ведут себя как типичная пара в мелодраме. Да и как сказал брат — природа естественна. Природой альфе полагается быть с омегой. Пусть и в 21-м веке природу можно обойти, но всё же приходится от чего отказываться и с чем-то смиряться. Допустим, с унижением в обществе. Если альфа женится на бете, его за это, мягко говоря, не похвалят. Даже если там присутствует сильная, вот прямо сказочная, любовь. Это значит, что одна омега осталась без потенциальной пары. А омегам и так не легко. Быть в паре — единственный путь к нормальной жизни. Хотя у многих понятие нормальности не совпадает, но тут вопрос в социуме. Из него можно выпасть и жить вполне счастливо, но вот опять-таки природа внесёт свои коррективы. На удивление, не согласных с этим мало, поэтому существует негласный принцип — альфе нужен омега. И наоборот. 1 к 1-му. Им не нужен штамп в паспорте — метка на шее это и есть штамп. Даже если в этой паре не будет любви, феромоны всё сделают за неё. Поэтому Чонгуку не нравилось быть альфой. Он со своим естеством боролся, подгибал и прогибался сам, лишь бы жить так, как ему хочется. Он всегда нарушал правила и не оправдывал ожидания. Родившись альфой через пять лет после беты Хосока, на его плечи свалились ожидания семьи. Успешной семьи, в которой отец тоже альфа, а мать, естественно, омега. И так не одно поколение. Ему с детства покупали золотые игрушки и готовили место отца-председателя. Кормили из серебряной ложки. Хосоку же ни в чём не отказывали, тоже баловали, но не вешали ярлыков ожиданий. Когда он сказал что хочет быть танцором — ему с лёгкостью это позволили. Потом он сказал, что хочет быть певцом и его спокойно отпустили на прослушивание в агентство. Кстати, его приняли сразу же, но он отказался, как только узнал, что оценивали не его талант, а состояние семьи. В итоге он решил жить самостоятельно, наплевал на семейные деньги, роскошь, переехал в обычную двухкомнатную квартиру и периодически выступал на рэп-батлах с Юнги. С семьёй у него по-прежнему отличные отношения, его все поддерживают. А Чонгук вырос дефектным, насмотревшись на старшего брата. Когда он сказал, что не хочет идти по стопам отца — разгорелся скандал. Мама плакала, папа ругался, заставлял, отбирал всё, что было. Страшно психовал. Ведь Чонгук всего лишь хотел быть шеф-поваром, а не председателем крупной компании. Ему нравилось готовить кулинарные шедевры, а не подписывать указы. Ему нравилось вдыхать запах горячей еды, а не запашок лести. В итоге он самостоятельно поступил в универ, съездил на две международные практики в элитные рестораны мира. Знал кухню азиатскую, итальянскую, французскую. Вставал в пять часов утра, нёсся сломя голову на подработку в центр города, творил заготовки, потом тащился на пары по специальности, а потом конспектировал бизнес-администрирование. Несмотря на уступки на которые пришлось пойти ради достижения мечты, Чонгук держался. Терпел разочарованный взгляд отца, искал утешения в словах матери и в присутствии старшего брата. Он не планировал заводить такую же семью как у родителей. Он хотел семью, где правит любовь и уважение, а не долг. Но времени для поиска пары у него не было, он всего себя посвящал мечте. На удивление, судьба сама подкинула решение. Грубо говоря, подложила под него. И теперь он кусал ногти, потому что вот уже два месяца не мог найти того омегу. — Если вы не хотите, я сам туда пойду, — Чонгук переложил весь свой не тронутый ужин на поднос брату, — а вы можете идти в игровой клуб. Только не подеритесь. — Вся наша злость копится для рэп-партий, Гуки, — довольно сказал Хосок, разглядывая увеличившуюся порцию еды. — И ты спокойно отпустишь его? Одного? — спросил Юнги у Хосока, но прозвучало как утверждение. — А что я по-твоему должен сделать? — устало выдохнул брат, — Он упрямый баран, а я заколебался с ним туда ходить. Даже не повеселишься толком. Ты прости Гуки, но мы с тобой как два баклана на слежке. Первые разы прикалывало, но теперь я в этом кайф не наблюдаю. Чонгук, вообще-то, никого туда не тянет. Но всё же идти одному не хочется. Там много людей, и только Хосок знает, как выглядит тот парень, потому что видел его выходящим из того коридора, где всё случилось. А Чонгук как не пытался вытащить из памяти хоть что-то, совсем не помнит его лица. — Всё ведь не так просто? — спросил Юнги в своей манере утверждения и уставился на Чонгука немигающим взглядом — О чём ты? — выпаливает тот. — О том, что все люди живут с чувством вины и ты вполне можешь. Думаю, есть ещё причина, по которой ты столько времени не отпускаешь затею найти этого омегу. Юнги. До чего же он проницательный человек... — О, действительно, — вскрикнул брат, — Странно это. Перед шлюховатыми омегами извиняться не принято так-то. — Он не шлюха, — Чонгук начинал нервничать, — Это я на него напал, не сдержал себя, поступил как падаль, а ведь мог помочь. — Ты и помог. Избавил его от течки. Что не так? Они именно за этим и ходят в такие места, нарушая элементарные правила безопасности. Да, Хосок опять прав. И от этого Чонгуку грустно. — У него могут быть проблемы, — уныло процедил Чонгук. Ругаться с братом ему не нравилось. Он всегда сдавался первым, потому что младше. Или потому что старший брат был куда умнее. — Боишься, что ребёночка ему заделал? — не унимался Хосок, — Ну, ничего не поделаешь, сделает аборт. Успокойся уже. Вы друг другу никто, и вообще не знакомы. Он давил на больное. Да, Чонгук боялся, что оставил после себя не только плохие воспоминания, но и ещё такую обременительную вещь, как ребёнок. Это… не правильно. Дети должны быть желанными, а не последствием того, что кто-то не смог удержать свои причиндалы в штанах или поддался инстинктам. Чонгуку это очень важно. — Дело не в этом, брат, — вздыхал он. — Тогда в чём же, — вклинился Юнги, всё такой же спокойный. — В том что он… — Чонгук почти сказал это, но стушевался, проглотив слова. — Говори уже, — даже Хосок начинал нервничать. Парень глубоко вздохнул, решаясь произнести эти слова. Его наверняка примут за придурка. Надо быть готовым. — Потому что мы истинные. Ну вот. Он сказал это. Полегчало? Да. Но немного. Чонгук поднял робкий взгляд на своих друзей, ожидая приступов смеха, но наткнулся лишь на пронзительные глаза Юнги. А Хосок лениво вертел кетчуп ломтиком картошки. — Ещё один альфа с синдромом истинного на мою голову, — себе под нос произнёс брат. На такую реакцию Чонгук не рассчитывал. Хотя мысль, которую озвучил Хосок, вертелась в голове как назойливая мушка, и это без чьей-либо помощи. Об этом он задумался, когда впервые промелькнула идея про истинность после того происшествия. Альфы имеют такую особенность — чувствовать своего истинного омегу. Но как это происходит, толком не известно. Полагаются в основном на опыт тех, кто с этим сталкивался. К сожалению, такая штука — редкая диковинка и возведена в раздел необычных. Кто-то говорит, что всё это бред и причина такого понятия в голове. Кто-то — вся суть во влюблённости. У Чонгука не с чем сравнивать. Он не влюблялся, с омегой никогда прежде не был, а у тех, кто пытался с ним заигрывать, ничего не получалось. Чонгук думал, что просто очень крепкий человек, не только физически, но и инстинктами. А потом задумался почему у этого омеги получилось, а у других нет. Тот парень в клубе порушил весь его устой. — Нет, это точно не синдром, — упрямо сказал Чонгук. — Ну да, ну да. Мы это узнаем, только после того, как увидим твоего «суженного». А у тебя уже симптомы очевидны, — Хосок говорил куда-то в сторону. От брата и от друга. — Я до сих пор помню его запах. Голос, — Чонгук чувствовал, как от этих признаний краснеют щёки. — Ну хоть что-то ты же должен был запомнить. Гон не отшибает память напрочь. — А ты у нас эксперт в этом деле, да? — подал голос Юнги. — Я от тебя много наслушался, — тихо произнёс Хосок, пялясь на кетчуп. Чонгук погряз в свои воспоминая. Они были туманны и вырезанные будто обрывками. По-началу, его тошнило от них. Давила совесть. Теперь же он засыпал, укутавшись в бархатный голос того омеги и вспоминая нежность его кожи, которая оседала на ладонях до сих пор. Он отчётливо помнил его аромат. Благодаря этому он нашёл его пальто среди забытых вещей в гардеробе. Забрал одежду себе. Лелеял как ценность. Синдром истинного… Нет, это не то. — Где то пальто? — голос Хосока вытащил из воспоминаний. — У меня конечно. — Выкинь его. — Ни за что, — Чонгук опять занервничал. — Тогда спрячь подальше, — гнул свою линию брат, — ты поэтому помнишь его запах. У тебя под боком вещь, которая насквозь в его запахе. Спрячь, отдай, выкинь, сделай хоть что-то, чтобы абстрагироваться от него. Поболтай с другим омегой. И если воспоминания запаха исчезнут, то это синдром истинного. — А если всё-таки нет, — робко спросил Чонгук. — А если нет, то я лично подам в розыск его фотографию. Чонгук засмеялся. У Хосока нет его фотографии. Но зная старшего брата, он в лепёшку расшибётся, но сделает обещанное. — Давайте всё-таки сходим в клуб, — Юнги опять соединялся с космосом, облокотившись на мягкую спинку дивана, — Надо развеяться. И попытать вероятность.