I'm sorry

Люмин лежит на своей койке, склонив голову на бок и слабо хмурясь. В её голове мелькают события битвы: звон клинков, разлетающаяся в стороны пыль, резкие выпады, что-то сбивает с ног, внезапная боль в боку и чей-то крик, после чего кровь застилает взор. Она просыпается, вздрагивая и открывая глаза, сонно пытаясь сфокусировать взгляд. Рядом не мельтешит Паймон, как обычно. Это даже как-то непривычно и странно. На кухне в её обители кто-то гремит посудой, и пахнет чем-то вкусным… Паймон готовить научилась? Вряд ли. Хоть путешественница и очень любит свою маленькую спутницу, у этой малышки слишком короткие руки для готовки, да и, зная её обжорство, она съест все ингредиенты в процессе. Попытавшись встать с кровати, девушка тут же оседает обратно, чувствуя острую боль в левом боку. — Что ты делаешь? Тебе нельзя вставать! Ох, а вот и Паймон. Фея подлетает к блондинке и помогает улечься обратно, осторожно держа её своими маленькими ладошками, и что-то причитает по поводу постельного режима, но Люмин особо не вслушивается — боль перебивает мысли. На шум из кухни приходит Тарталья. На рыжем предвестнике нет его обыденной формы: из неё лишь брюки, бордовая рубашка, а ещё розовый фартук, который Люмин вообще-то для себя купила. Рыжие волосы разлохмачены, на них нет маски, которую он обычно носит. Он держит полотенце, которым вытирает покрытые шрамами мокрые руки. — Что случилось? — Люмин встала с кровати! А ещё на его лице нет ни намёка на самодовольную ухмылку: оно нейтральное, а голубые стеклянные глаза смотрят обеспокоенно на девушку перед ним. Кажется, он за что-то себя винит. Но только за что, девушка не понимает. Может быть, она сильно ударилась головой в тот момент, раз она так болит сейчас, и забыла? Предвестник вздыхает, комкая в руках полотенце. — Паймон, последи за едой, пожалуйста. — он вручает его фее и мягко выталкивает её за дверь, прикрывая за ней. — Только не ешь ничего, горячее. Обожжёшь свой маленький язычок. Путешественница вопросительно смотрит, не сводя взгляда медовых глаз с фатуи. Он медленно подходит к её койке, осторожно садясь рядом. Осматривает внимательно, совершенно не стесняясь факта того, что на её верхней части тела нет одежды, лишь бинты. Да и не похоже, чтобы он вообще думал об этом сейчас. — Как ты себя чувствуешь? — Фартук. Мой. — Люмин же в свою очередь пялится на предмет гардероба, который нагло напялил на себя мужчина. — А, ну да. Надеюсь, что ты не против… Моих вещей здесь нет, а форму пачкать нежелательно. — он неловко улыбается, почёсывая затылок и загребая копну рыжих волос в ладонь. — Нет, я не против. — мотает головой девушка, не сводя с него взгляд. — Я в порядке, Чайльд. Но что случилось? Тарталья виновато поджимает губы, вздыхая и прикрывая глаза. Девушка замечает, как напрягаются его плечи, а ладонь, лежащая на коленке, сжимается в кулак. — Помнишь, мы с тобой решили устроить спарринг на поляне? — Ну, да? — Когда ты уклонялась от моей волны… Споткнулась и полетела на землю, из-за чего она попала в тебя, сломав два ребра. — он дотронулся до своего левого бока, показывая, где конкретно. — Я ведь обещал, что позабочусь о тебе. Вот как… Теперь в её голове всё проясняется. В том числе и то, что это за сон был. Это была их битва: звон их клинков, разлетающаяся в стороны пыль от их ног, их резкие выпады, это её что-то сбивает с ног, внезапная боль в её боку и его крик, и это её кровь застилает взор. Она поджимает губы, дотрагиваясь ладошкой до бинта на лбу, так заботливо обмотанного мужчиной. Тот как-то слишком громко вздохнул, привлекая внимание девушки. — Ты пролежала без сознания три дня. Я чуть с ума не сошёл… Люмин всё-таки решается сесть, из-за чего перепуганный Предвестник подскакивает с кровати, стараясь мягко уложить её обратно. — Ты Паймон не слышала?! Постельный режим тебе нужен, не вставай. — его сердце буквально с ума сходит, он слышит его у себя в ушах. Путешественница ничего не отвечает, прикладывает ладошку к своим губам, а потом прижимает её же к щеке Тартальи, оставляя «непрямой поцелуй» на ней. Он вздрагивает, смотря на неё округлившимися голубыми глазами. — Товарищ, ты… — Спасибо за заботу, Чайльд. Я её очень ценю. — девушка притягивает его к себе за вороты рубашки, едва не заставляя улечься на неё: он кое как выкручивается и ложится рядом, а не на неё. — Ты очень нечестно играешь, товарищ. — сердце Предвестника делает кульбит и начинает болеть, когда он смотрит в её глаза с настолько близкого расстояния. — Так хочешь убить меня? — Я хочу тебя поцеловать. Щёки обоих слабо краснеют, Тарталья поджимает губы, после чего хрипло смеётся, осторожно обнимая девушку, словно та сделана из хрусталя. — В принципе, не далеко ушла. — Можно? — Разве я могу запретить своему товарищу то, что он хочет? Люмин поддаётся вперёд, стараясь не задействовать левый бок, и накрывает губы предвестника своими, зарываясь ладошкой в рыжие волосы. Он мягко гладит её щеку загрубевшими от мечей пальцами. Тарталья отвечает, но не углубляет, позволяя девушке вести. Она тоже не заходит дальше этого ленивого короткого поцелуя, напоследок оставляя ещё один невесомый поцелуй на щеке оного. — И я не хочу, чтобы ты звал меня своим товарищем. — Э? И как мне тебя называть тогда? — Своей девушкой. — Это признание в любви такое? Ты меня удивляешь всё больше. — рыжий смеётся, утыкаясь носом в оголённое женское плечо. — Можешь считать и так. — путешественница довольно прикрывает глаза, чувствуя умиротворение на душе. — А ещё сними мой фартук, растянешь. — Хорошо-хорошо, как моя девушка прикажет, так и сделаю. На кухне падает и разбивается тарелка, грохот от которой доносится и до новоиспечённой парочки. — Чайльд, у Паймон слишком короткие руки! Она не может потушить печь! Чайльд! — громко кричит фея. Предвестника прорывает очередная волна смеха, пока он поднимается с кровати и уходит на кухню, по пути снимая фартук и крича «сейчас приду». Люмин улыбается, глядя ему вслед. Боль прошла.