Умиротворение

      Руки вязнут в зыбкой реке, забрасывая на плечи уставшего рая темные круги нежного оттенка коротких мгновений. Перед ресницами проносится ураган собственной жизни, активно проникая под радужку и оставаясь под сетчаткой.       Короткие удары толстыми лохмотьями бьют по огненному песку, бросая вызов уставшим ногам. А неоновые волны лёгким бризом окатывают вздымающуюся грудь, которая пропускает ежесекундные порывы яркого дыхания. Лёгкость и невесомость подобны всегда наслаждению, но не каждый человек способен уловить ту тонкую грань между этими понятиями. Для любого они заключаются в абсолютно разных вещах, и именно поэтому она сейчас стояла здесь, изучая приливы теплого океана, ощущая толстый слой горячего Солнца. Волны приятно грели уставший от криков и выстрелов слух, заставляя режиссера аккуратно играть с камнями на берегу и гонять их по морской глади бирюзовой воды. Умиротворение.       Которого так не хватает.       Не хватало.       Это похоже на свободу.       На первый поцелуй или на томные объятия после бессонной ночи, когда тебя берут в охапку крепких рук и сдавливают в крепкое и теплое кольцо.       На густой туман или порыв теплого ветра, приятно ласкающий бархатную кожу.       На преданный взгляд дальнего врага.       Но только она не знала, что такое свобода.       Не знала, что такое объятия после бессонной ночи.       Не знала, когда волосы скрупулёзно лезут в аккуратное лицо, закрывая скулы от наплыва ветра.       Не знала, как смотрят люди, влюбленные во врага и преданные им. Ему.

Потому что не помнила.

      В ее голове проносились отрывками короткие зарисовки ее существования, основанные на безумных понятиях собственной жизни. Все кусочки смешались в один большой, назвав скомканный фрагмент изысканно и со вкусом.

«Майя»

— Вокруг красиво, пока не посмотришь по сторонам, — бархатно сказал голос за ее спиной, чуть касаясь ее плеча. Он проникал в каждую клеточку ее тела, бродил по бесконечным коридорам белоснежной кожи, заглядывал в тонкие уголки ее разума, в котором красными огнями светилась ее свобода. — И некрасиво до тех пор, пока не начинаешь оглядываться, — медленно и с расстановкой каждой буквы ответила она, бросая аккуратный маленький камушек мягкого зеленого цвета в воду. Он отскакивает мягкими волнами по поверхности, оставляя за собой круги небольшого размера, моментально растворяющиеся под ее взглядом. — Хочешь сказать, что радиус зависит от количества красоты? — снова подает знак голос, вставая рядом с ней. — От количества увиденной красоты.       Обернувшись, она видела живописные края, остро стоящие перед ее глазами. Видела зелёные деревья с летящими на холодную тропу листьями. Нежный песок бурого цвета, которого Майя никогда прежде и не знала, ведь редко наблюдала за такими обычными и в тоже самое время невероятными явлениями. Песчинки быстро и легко передвигались через тонкие пальцы Майи, просачиваясь через все существо ее мягкой кожи, скатываясь по ней, как капли холодного дождя по стеклу. — Ты смотришь на каждую клеточку своего мира и понимаешь, что именно такой облик тебя устраивает. Вселенная даёт человеку возможность ощущать весь мир целиком, но берет он только то, что кажется ему единственно верным и необходимым. Человек сам волен выбирать, строить планы и следовать им. У него в руках огромная власть, которую он не может удержать и сам не понимает почему. С возрастом все меняется, и вот уже у сложившейся личности своя жизнь, видение окружающих вещей, но оно безукоризненно отличается от другого. А почему? Все из-за того, что повторяющихся взглядов на один и тот же объект не бывает. Со Вселенной и жизнью так же. А фраза «со стороны виднее» уже давно не считается авторитетной. Это такие простые истины, но они зарыты не просто глубоко, а замурованы тоннами человеческих расчетов. — Если так при жизни рассуждала, то почему ты здесь? — «Здесь» — это в своих мечтательных подробностях? Я всего лишь мечтатель. — Критичное отношение к жизни, не кажется ли тебе? — Не к жизни, а к ее истории. Разные вещи, их разделять надо.       Мертвое сознание, выпущенное наружу, никогда не играло на руку людям. Откармливая темную личность, забывают о существовании самого себя и неоновых кругов сотни душ, которые кружатся огромным клубом пара в разбитых головах. Забывают о светлой стороне.       Сознание Майи не было мертво. Ему оставалось жить ещё как минимум три минуты, и эти три минуты были похожи на бесконечность длинною в жизнь. И мимолётные секунды для неживого сознания там, на Земле, прятались в руках компании четырех друзей, сжимавших ее теплую, наполненную жизнью ладонь за белой дверью больничной палаты под звуки стучащего сердца в машине аппарата.