there was nothing to argue about

Если бы ему нужно было выбрать одно слово, чтобы описать себя, Хёнджин определенно использовал бы "эмоциональный". Он хорошо осознаёт, как глубоко он чувствует всё – от счастья до гнева и печали, чувства всегда усиливаются до максимума. Это не было бы проблемой, если бы он действительно должным образом контролировал свои эмоции, но он всего лишь марионетка на их ниточках, неспособная должным образом разобраться в своих чувствах, чтобы они не слишком сильно влияли на его решения. Он знает, что ему нужно работать над этим, он уже работает над этим, и только время сможет помочь ему вырасти лучшим человеком. Сынмин думает, что это мило; то, как Хёнджин находится в гармонии со своими эмоциями. ("Это заставляет меня хотеть заботиться о тебе больше", - говорит Сынмин однажды, пока они обнимаются в постели, сразу после того, как Хёнджин выпустил все слёзы и испачкал бедную рубашку Сынмина. - "Тебя легко читать, ты как открытая книга. Один взгляд на твоё лицо, и я уже знаю, что ты чувствуешь. Это, конечно, делает тебя более уязвимым, но это не обязательно плохо. К тому же у тебя есть я".) Хотя не все были похожи на Кима, и это имеет смысл, потому что, на самом деле, в этой жизни есть только один Сынмин. Но из-за этого многие люди склонны неправильно понимать Хёнджина. - Знаете, если бы я не знал, что у вас двоих были небольшие разногласия вначале, я бы всегда думал, что вы лучшие друзья. И Хёнджин, и Джисон поднимают головы с той позы, в которой они сидели, прижавшись друг к другу, смотря драму по телефону Хёнджина, чтобы обнаружить, что Сынмин садится напротив них. Он поставил поднос с тремя напитками – двумя большими порциями американо со льдом и большим латте из полыни – вместе с двумя ломтиками чизкейка орео. Джисон немедленно тянется прямиком к одному из ломтиков. - О чем ты говоришь? - спрашивает Джисон с полным ртом чизкейка, и Сынмин прикладывает салфетку к его лицу. - Почему ты называешь Джинни моим лучшим другом? Это просто отвратительно. Хёнджин щёлкает его по лбу. - Для тебя должно быть честью то, что тебя называют моим лучшим другом. - Ты даже не мой лучший друг! - И кто в этом виноват? - Хорошо, - со смехом говорит Сынмин. - Я просто говорю, что ваши разногласия значительно уменьшились за эти годы. Это мило. - Мы не так уж сильно ссорились, - отмечает Хенджин, потягивая свой латте. - Но это было, - Джисон кивает сам себе. Он украдкой отламывает кусок от второго чизкейка, свою тарелку оставив уже пустой. - Это было не столько сражение, сколько своего рода война. Сейчас смешно оглядываться назад, но тогда это было так напряженно. Мы, вероятно, закончили бы тем, что убили бы друг друга, если бы не вмешался Чан-хён. В каком-то смысле Джисон был прав. Их маленькая вражда в конечном счете началась из-за недоразумения: у Хёнджина был плохой день, и Джисон подумал, что негативная энергия направлена на него. Не помогло и то, что прошло совсем немного времени с тех пор, как они впервые встретились, и Хёнджин уже хмурился на всё, с чем сталкивался. Джисон просто оказался единственным, кто принял на себя тяжесть ужасного настроения Хёнджина. Что ещё он должен был предположить, когда Хёнджин продолжал смотреть на него без всякой причины, когда они едва знают друг друга? Джисон был не единственным, кто много думал о Хёнджине в таком ключе, прежде чем у них появился шанс узнать друг друга получше. - Но теперь это древняя история, - говорит Сынмин, беря на вилку кусок чизкейка и поднимая его к Хёнджину, чтобы тот съел. - Ты знаешь, что говорят о врагах, которые становятся лучшими друзьями, или что-то в таком роде. Вилка в руке Джисона громко звякает о тарелку, когда он намеренно опускает ее. - Теперь, когда я думаю об этом, вы двое вообще не ссорились. Хёнджин и Сынмин обмениваются взглядами. Конечно, у них были ссоры, верно? Они знают друг друга с начала учёбы в колледже, а сейчас они приближаются к тридцати – это почти десятилетнее пребывание в жизни друг друга. Почти неизбежно вступить в спор с кем-то, кого вы знаете так давно. И всё же, сколько бы Хёнджин ни ломал голову, он ничего не мог вспомнить. - Действительно? Ты уверен? - Сынмин, казалось, тоже глубоко задумался, судя по тому, как он бездумно помешивал соломинку в своём стакане с кофе. - - Минни? - Хм. О, да, - он качает головой. - Да, мы не ссорились. Я имею в виду, для этого никогда не было причин. Джисон указывает на него вилкой. - В этом нет смысла. Вы так долго жили вместе, прежде чем начали встречаться. Невозможно не поругаться хотя бы раз. Когда дело дошло до совместной жизни, они были полярными противоположностями. Хёнджин оставляет свои вещи повсюду, - от грязного белья до пустых чашек для рамёна и немытой посуды, - и очень крепко спит. Сынмин всегда следит за тем, чтобы его вещи были чистыми и организованными, и он может проснуться, если кто-то уронит несколько ватных шариков на пол. Такая пара, как они, никогда бы не выжила в качестве соседей по комнате. - Думаю, мы превзошли все шансы, - Хёнджин опирается подбородком на ладонь и улыбается Сынмину с другого конца стола. Сынмин улыбается в ответ. - Думаю, мы это сделали.

***

На первом курсе колледжа Сынмин и Хёнджин встретились, когда университетское общежитие объединило их до конца года. Сначала это было немного неловко, учитывая, что они учились на разных специальностях – Сынмин на литературном и Хёнджин на дизайне интерьеров – и почти ничего не знали друг о друге. Не помогло и то, что Сынмин часто выходил из общежития к восьми утра, а первое занятие Хёнджина никогда не бывало раньше часа дня. Первые несколько недель они почти не видели друг друга и не разговаривали, если не считать короткого "спокойной ночи", прежде чем разойтись по разным углам комнаты. Но однажды Сынмин пришёл домой с занятий и обнаружил, что Хёнджин тихо плачет на кровати. Было видно, что он изо всех сил старался вести себя тихо, но его одеяло не могло скрыть слишком много. Двигаясь на автопилоте, Сынмин немедленно сел на пустое место рядом с Хёнджином и нежно взял его руку в свою. Он не стал задавать вопросы, даже не взглянул хорошенько на сопливое заплаканное лицо Хёнджина, только сидел и успокаивающе растирал круги на костяшках пальцев Хвана. Они сидели вместе в тишине, казалось, несколько часов. Только когда слёзы Хёнджина наконец прекратились, Сынмин отпустил их сцепленные руки и пошёл принимать душ. К тому времени, как он переоделся в пижаму, Хёнджин уже крепко спал. На следующий день Сынмин проснулся от того, что Хёнджин готовил ему завтрак в семь утра, а остальное уже было историей.

***

- Ты часто ругаешься с другими парнями? Сынмин остановился на том месте, где вытирал тарелку. - Конфликты, как в кулачных боях? Или споры? - Споры, очевидно, - замечает Хёнджин, заливая кипяток в две кружки. Он не получает немедленного ответа, как ожидалось, и сосредотачивает своё внимание на ожидании пока чайные пакетики заварятся, в то время как Сынмин заканчивает вытирать последнюю посуду. Кухня была наполнена мягким напеванием Сынмина вместе с оставшимся слабым запахом пиццы, которую они разогрели на ужин, и лимонно-зеленого чая, который заваривал Хёнджин. - Я думаю, что ругался со всеми по крайней мере один раз, - говорит Сынмин, садясь на пустой стул напротив Хёнджина. Он делает небольшой глоток чая и удовлетворенно кивает, прежде чем продолжить: - Хотя в основном это были мелкие ссоры, за исключением того крупного конфликта, который у меня был с Минхо-хёном во время учёбы в колледже. - Это было так страшно. Я на самом деле думал, что вы совсем перестанете разговаривать. - Но этого не произошло, - Сынмин улыбается, как всегда, когда говорит о Минхо. Не будь Хёнджин так уверен в их отношениях, он бы подумал, что у Сынмина действительно были чувства к старшему. - Я думаю, что я ссорился со всеми. С Джисоном, очевидно, больше всего. Чонинни и Бинни-хён на втором месте, - воспоминания о постоянных спорах о самых глупых вещах, которые часто перерастали во что-то более серьёзное, начали мелькать в его голове. Каждому из их друзей приходит в голову как минимум один инцидент, кроме одного человека. - Но только не с тобой. Я не могу припомнить, чтобы мы когда-либо ссорились. Сынмин крепко держит кружку, даже когда осторожно ставит её обратно на стол. На его лице не читаемое выражение, похожее на то, которое было у него в кафе, когда Джисон поднял эту тему. До сих пор ещё нервирует, насколько хорошо Сынмин контролирует свои эмоции. - Я думаю, что большинство наших ссор закончились до того, как должным образом начались, - голос Сынмина стал невероятно мягким, когда он ответил. Хёнджин кивает, чувствуя, как его сердце увеличивается до размера, слишком большого для его груди. - Бывали ли когда-нибудь случаи, когда ты злился на меня? - Нет, - без колебаний отвечает Сынмин. - Ты никогда не давал мне повода злиться. У Хёнджина обычно не заплетается язык, когда он разговаривает с Сынмином. Ещё до того, как они начали встречаться и всё ещё находились в процессе знакомства друг с другом, они часто проводили ночи и ранние утра, разговаривая и разговаривая, всегда находя что сказать, независимо от того, насколько они устали и как поздно это было. Но сейчас, при тусклом свете их кухни, когда Сынмин смотрел на него с такой искренней привязанностью, Хёнджин почувствовал, что задыхается от всего, что хотел сказать. В том, чтобы быть любимым кем-то вроде Сынмина, важно то, что понимание выходит за рамки использования слов. Хёнджину редко нужно было что-то говорить, потому что Сынмин всегда просто знал. И все же он по-прежнему старается изо всех сил. - Я тоже, - говорит он с улыбкой. - Ты тоже никогда не давал мне повода злиться.

***

Хёнджин перебирает каждый конфликт, в котором он принимал участие, вычёркивая эти отметки один за другим в своей голове. Слишком многое нужно запомнить. Слишком много. От мелких ссор, которые вылились в несколько дней молчаливого обращения, до полномасштабных споров, которые заставляли его чувствовать, что он на грани потери людей, о которых заботился. У Хёнджина была склонность обращаться к гневу и резким словам, которые он в действительности не подразумевал, когда чувствовал себя особенно чувствительным – что случалось слишком часто на его собственный вкус – и это было причиной большинства ссор. Недоразумения стали чем-то вроде халявы, когда кто-то хочет завязать дружбу с Хван Хёнджином. Было время, когда он кричал до хрипоты, споря с Чонином или Чанбином о чем-то столь же тривиальном, как то, что взять на обед или какой фильм они должны посмотреть. Он даже не может сосчитать, сколько раз он чуть не закончил со всем, пытаясь научиться хореографии у Минхо. Однажды он был так расстроен, что накричал на Феликса, когда они готовили торт. Он целых две недели игнорировал Чана после жаркого спора, в котором он сказал много вещей, которые никогда не должен был произносить. И они с Джисоном не разговаривали весь первый год своего знакомства. Единственным человеком, с которым он не помнит ни одной ссоры, был– Входная дверь с грохотом открывается и тут же закрывается. Звук того, как обувь кладут на специальную стойку. Лёгкое шуршание и отчетливый звон ключей. Ровные шаги и улыбающееся лицо, выглядывающее из-за двери спальни. - Привет, - Сынмин пересекает небольшое расстояние до Хёнджина, сидящего на стуле у стола, и коротко целует его в губы. - Я принес тайскую еду. Кроме того, я думаю, ты забыл, что была твоя очередь стирать? Хёнджин не может сдержать улыбку, которая появляется на его лице. - Прости. Я начну с этого. Сынмин хмыкает в знак согласия и снова целует его, прежде чем отправиться к их общему шкафу, чтобы взять одежду переодеться. Они оба одновременно выходят из спальни – Хёнджин хватает грязное бельё, чтобы отнести в стиральную машину, а Сынмин направляется в ванную, чтобы принять душ. К тому времени, когда Сынмин закончил принимать душ, стирка уже была запущена, и их ужин уже разогрет в микроволновке. Хёнджин чувствует, как рука обвивает его талию, пока он расставляет посуду, и не может не опереться на успокаивающий вес сзади. Они остаются в таком положении в течение нескольких минут, прежде чем оторваться и занять свои места, погрузившись в свою обычную рутину обмена историями о прошедшем дне, сцепив лодыжки под столом, пока они хихикают, набивая рот лапшой и овощами. Оглядываясь назад, можно сказать, что его отношения с Сынмином всегда были такими лёгкими. Переход от простых соседей по комнате и лучших друзей к настоящим парням, которые вместе отправляются на поиски квартиры, был плавным. Ничто не казалось Хёнджину более правильным, чем просыпаться утром с Сынмином на руках и засыпать точно так же. Они идеально подходят друг другу – заполняют пробелы друг в друге и заставляют друг друга быть лучшей версией самих себя. Учитывая, насколько легко всё складывается в их отношениях, разумно, что и способ, которым они решают возможные проблемы, такой же лёгкий. Всякий раз, когда возникает возможная ссора, один из них немедленно обращается к другому, и они тратят несколько минут или часов на то, чтобы как следует обсудить её и убедиться, что всё улажено. Они слушают друг друга, когда это необходимо, и извиняются друг перед другом, когда это нужно. Вот и всё. Сынмин строго относится к домашним работам и содержанию их квартиры в чистоте. Всякий раз, когда Хёнджин забывает выполнить свою часть работы по дому или случайно оставляет грязную одежду, Сынмин мягко поднимает этот вопрос, и Хёнджин быстро извиняется и убирает за собой. Точно так же Хёнджин обязательно рассказывает Сынмину всё, чтобы избежать возможных недоразумений, например, когда он чувствует себя особенно чувствительным или находится в ужасном настроении. Тогда Сынмин старается держаться на расстоянии, молча ожидая, пока Хёнджин почувствует себя лучше, но всё равно стараясь подставлять плечо всякий раз, когда это необходимо. Конечно, это кажется большой работой, но это проще, чем всё остальное. Они никогда не чувствовали, что вкладывают много сил в свои отношения, для них это всего лишь одни из тех вещей, которые они должны делать, чтобы остаться в жизни друг друга, и это всё, чего они хотели. - Почему ты не ешь? Хёнджин даже не осознавал, что просто сидел и улыбался Сынмину. - Без причины. - Лапша остынет, - со смехом говорит Сынмин. - Всё в порядке, - Хёнджин кладет свои палочки для еды, упирается подбородком в ладони и улыбается ещё шире. - В любом случае, это лучше, чем любая еда. Хёнджин уверен, что звук смеха Сынмина может разогреть его лапшу в мгновение ока.

***

- Джисон-ни сказал мне кое-что действительно интересное на днях, - говорит Минхо в тот момент, когда Хёнджин подходит достаточно близко, чтобы услышать, даже не дожидаясь, пока Хван должным образом сядет напротив него. Со стороны стола Хёнджина уже стоял стакан с водой, и меню не было видно. Минхо, наверное, уже сделал заказ за него, как всегда. - И что это было? - Что вы с Ким Сынмином вообще никогда не ссорились. Хёнджин поднимает бровь. - И? К ним подходит официант с едой. Минхо заказал карри тонкацу для Хёнджина и гамбургский стейк для себя. Он быстро берёт нож и вилку из рук Хёнджина и ловко нарезает тонкацу на более мелкие кусочки. - Ничего, - говорит он, возвращая посуду. - Просто любопытно, как это возможно. - Просто не о чём спорить, - сразу же отвечает Хёнджин. - Абсолютно не о чём? Хенджин задумчиво жует свой тонкацу, быстро запивая его глотком воды, прежде чем ответить: - Да,- говорит он, - вот и всё. - Хорошо, - Минхо тянется, чтобы положить небольшой кусочек своего стейка на тарелку Хёнджина. - Он всё ещё встречается с нами за кофе позже или издательство, в котором он работает, будет продолжать высасывать его душу даже во время обеденного перерыва?