А что, помечтать нельзя?

А нимфа тоже умеет грустить. Тоже умеет ссориться и тоже умеет злиться. Девушка, с Леона которая, любезно отдала свои ключи ей в тот день и просила вернуть либо завтра либо к вечеру, но не поздно. Нимфа бежала, белым платьем подметая снег с тротуара и нежно касаясь им до стен домов, как бы разливая на них молоко. Нежное, свежее и божественное. Добежав до Леона с красными от крови и холода ногами, переступаясь на них девушка кое-как открыла дверь Леона, забегая уже с голосом рыдающим, голос ее по заводу расходился волнами, давая жизнь холодному зданию. Темно, никого нет, но точно ли, что никого? Забегая по холодному полу куда то в темный угол та села и, обняв ноги, пустилась в рыдания. Громкие, от души. Никто ей не нужен, она никому не нужна, баланс вселенной. Спустя пару минут рыданий слышит шаг. Другой. Третий. Вопрос: — Кто тут? Фонарик направлен в ее сторону. Нет, она не одна. Ей темно и страшно, но она не одна. — Не бойся, это я, мой Избранник. — нимфа сразу узнала его. Встала с пола и подошла к нему. — Как ты тут оказался? Почему не дома? Не с ребятами, с родителями? А где твоя любимая? Избранник молчал, молчал и смотрел на нее, потом выключил фонарик и сказал таким же мертвым голосом, как и он сам. — Нет у меня никого, понимаешь? Никого. Я сам по себе. Я один. — Не смей так говорить. — она подошла ближе. — ты не один, и никогда им не был. Ты всегда со мной, помнишь? — Но у тебя же тоже есть кто-то — Есть. Ты. Они зашли наверх. В свете свечей было накрыто на полу, оливьешка в контейнере, мандарины, бутылка шампанского. — не против если мы из одного бокала попьем? — Я не пью, ты же знаешь. — Аа, точно, совсем забыл. Она кушала из его контейнера, а он смотрел и понимал как облажался. С ним рядом всегда было оно, любящее его, а он бегал от этого думая, что так будет лучше для всех. Пошли все к черту. Никто ему не нужен, кроме нее. Из маленького его телефона уже доносились куранты. — С новым годом, счастье мое. — с новым годом, моя единственная удача.