Глаз бога

***

С того момента, как Хенрик покончил с жизнью наёмника, прошёл месяц. Целый месяц спокойной жизни, когда самыми громкими происшествиями были обыкновенные ссоры между соседями, да и те быстро сходили на нет, стоило новому старосте вмешаться. Крышу дома Сабины, а теперь и его собственного, мечник хорошенько залатал, да и вообще немного облагородил всё строение. Подправил забор, смазал дверные петли, подкрасил стены, в общем, теперь по одному только виду было понятно, что за домом следит умелая мужская рука. Поначалу все эти мелкие и не очень бытовые хлопоты вызывали у Хенрика приятное чувство ностальгии по тем временам, когда он ещё юнцом помогал отцу и матери по хозяйству. Однако постепенно доппельзольднера стало одолевать странное ощущение, он бы назвал это своего рода скукой. Бывший наёмник всё больше вспоминал о хаосе битвы и о том непередаваемом чувстве эйфории, когда стоишь с окровавленным мечом над поверженным противником. Странно, раньше Хенрик не замечал за собой подобных мыслей, наоборот, он считал себя самым далёким от подобного рода наклонностей человеком во всём отряде. Мечник пытался отвлечь себя общением с молодой женой, в том числе и ночным, однако девушка вначале польщённая и вполне довольная подобным вниманием быстро выдохлась и стала весьма вялой в постели. В Хенрике же всё больше бурлила, требовавшая выхода энергия. И вот наконец ему представилась хорошая возможность выплеснуть её одним махом… В то утро старосту вместе с женой разбудил тот самый паренёк, который месяц назад вместе с вдовой прошлого главы деревни выходил встречать подошедшую банду наёмников. Тогда ему и в голову не могло прийти, что один из них внезапно решит остаться у них, да ещё и станет новым старостой. Впрочем, сейчас не об этом. Армин, так звали парнишку, прибежал ни свет ни заря и, тарабаня в дверь, закричал, что к деревне маршем движется отряд вооружённых людей с каким-то грозно выглядящим мужиком во главе. С Хенрика весь сон как рукой сняло, он молнией выскочил из постели, заодно растолкав Сабину, и бросился одеваться. На свою пёструю одежду наёмника он быстро нацепил кирасу, надел шлем на голову и, взвалив цвайхандер на плечо, был готов выдвигаться. К этому времени из спальни вышла всё ещё немного помятая, но уже окончательно проснувшаяся и одетая Сабина. План действий на подобный случай был подготовлен по инициативе Хенрика незадолго после его становления старостой. Сабина как главная должна собрать всех женщин и, выбравшись через чёрный ход, укрыться вместе с ними в лесу. Мечник также посоветовал ей взять с собой нескольких молодых парней для защиты. Сам же Хенрик вместе с остальными способными держать оружие людьми остаётся встречать, а если вдруг начнётся столкновение, то и задерживать боем непрошенных гостей. А женщины вместе с Сабиной в случае, если через час к ней не прибудет посыльный от её мужа, должны ускоренным темпом выдвигаться в сторону близлежащего городка, ибо тут уже не до цепляний за нажитое добро и родное село. Как и следовало из того, что Хенрику при первой встрече сообщила Сабина, сперва селяне восприняли подобный план в штыки. Однако после красочного рассказа бывшего наёмника о том, чем любят развлекаться не особо обременённые дисциплиной солдаты в захваченных поселения, с ворчанием и недовольством местные всё же согласились с таким набором действий. Поэтому сейчас Хенрик, удостоверившись, что в поселении не осталось никого, кроме него и маленького отряда недогвардии, направлялся к главному входу в поселение, куда с минуты на минуту должен был подойти и отряд потенциального противника. Мечник поймал себя на мысли, что вновь начал оперировать военными терминами и усмехнулся, словив несколько недоумённых взглядов. Ну ещё бы, их всех скоро могут на ремни начать резать, а он ещё и смеётся. Страха, как ни странно, Хенрик не испытывал вовсе, только предвкушение и свойственный ему лёгкий предбоевой мандраж. А в том, что будет бой, доппельзольднер не сомневался. Он уже успел с небольшой башенки бросить взгляд на неожиданных визитёров, которые больше всего напоминали ему кучку дезертиров и прочей швали. Будь у Хенрика пара десятков крепких ребят в латах, да с алебардами наперевес, и он бы мог поклясться, что разгонит и вдвое больший контингент подобных «воинов». Однако двадцатки добрых латников у мечника в наличии не имелось, а было лишь полтора десятка юнцов, которые в своей жизни ещё и женскую ласку-то не познали. Когда прибыли на место, «гвардейцы» расположились сразу за воротами, готовые в любой момент их захлопнуть перед носом у наступающих, а Хенрик вышел немного вперёд, приглашая лидера банды на переговоры. И тот не заставил себя долго ждать. Из разномастно вооружённой толпы, в количестве где-то тридцати — тридцати пяти человек, вышел загорелый мужчина среднего роста с красивым копьём в руке. Облачённый в начищенную кольчугу, гладко выбритый и с идеально прямой спиной он производил сильное впечатление, особенно на фоне своих товарищей. — Ты, что ли, этой кодлой заправляешь, южанин? — в довольно наглой манере задал вопрос Хенрик. — Ого, ты явно встречал моих соотечественников ранее, селянин. Хотя ты скорее выглядишь бывалым воякой, чем копающимся в дерьме крестьянином, — после этих слов главарь демонстративно перевёл взгляд за спину мечника, явно давая понять, кто уж точно похож на землепашцев. — Давай к делу, — прервал этот акт созерцания Хенрик, — ты ведь сюда явно не разговаривать явился, иначе бы пришёл один, а не тащил бы с собой этих вот, — теперь уже доппельзольднер показательно махнул головой в сторону банды дезертиров и отщепенцев. — Ну, тут ты, конечно, прав. Парням хотелось слегка подправить своё благосостояние, да и развлечься не помешало бы. Однако не вижу причин, почему бы нам и не поговорить. Вас явно меньше, а твои, — тут он состроил скептическую мину, — воины ещё и разбегутся сразу же после начала боя. Так почему бы тебе вместе с ними просто не сдаться и подождать в сторонке пока мы закончим. Я даже обещаю сильно не лютовать в поселение, хотя вот за них, — он кивнул головой на толпу и усмехнулся, — не ручаюсь. — Положим, что не разбегутся, — не среагировал на подначку Хенрик, — а с моей помощью, думаю, ещё и перебьют половину твоего отряда. Оно тебе надо? — спросил мечник. Южанин промолчал и слегка наклонил голову, призывая Хенрика продолжить. — Так вот, давай сделаем так, как принято у тебя на родине. Командир против командира, воин против воина, а люди проигравшего сдаются на милость победителя, — и бывший наёмник замолчал в ожидании реакции на свои слова. — А ты смог меня удивить, командующий над свинопасами, и я, пожалуй, даже приму твоё предложение, только вот, — главарь сделал вид, что задумался, — если ты выйдешь против меня, то всё закончится слишком быстро, никакого веселья, — и нехорошо так улыбнулся, — а для моих ребят ты слегка крупноват. Поэтому как ты смотришь на бой один против троих? Если не согласен, то можем вернуться к варианту, где мы просто режем тебя и твоих крестьян. Выбор за тобой, наёмник. — Вот ведь чёртов сукин сын! Ну хорошо, раз уж я сам это предложил, то на попятную идти как-то не с руки. Выбирай своих бойцов и вскоре они отправятся в ад! — выкрикивая подобную браваду, в душе Хенрик напрягся. Драться против троих одновременно, это далеко не шутки, пусть они плохо обучены и вооружены, однако количество не раз доказывало, что может взять верх над качеством. Главарь банды на это ничего не ответил, лишь молча усмехнулся, а затем поимённо вызвал трёх крепких мужиков из стоящей позади толпы. Те, негромко переговариваясь, вышли вперёд и встали напротив Хенрика. Двое были одеты в гамбезоны — плотные тканевые доспехи, и лишь один в плохонькую кольчугу довольно дешёвого плетения. Из вооружения у первых двух были копья длиною около пары метров с широкими плоскими наконечниками, а парень в кольчуге держал в руках грозно выглядящую деревянную дубину. Если их всех и не прельщала перспектива смахнуться с этой огромной детиной, помахивающей для разминки массивным двуручным мечом, то внешне они этого никак не проявили. Как только Хенрик понял, что никакого специального сигнала к началу боя не последует — тут же начал действовать. Первым делом надо было подсократить количество противников и желательно вывести из игры бойца с дубиной. От металлических наконечников копий неплохо бы защитила броня, а вот от последствий мощного удара тупым тяжёлым предметом не уберёг бы и полный латных доспех. Поэтому, раскрутив цвайхандер над головой, Хенрик бросился прямо на облачённого в кольчугу воина. Отмахнулся от направленных на него рогатин и обрушил сокрушительный удар на свою цель. Парень с дубиной, понимая, что с дистанции атаки мечника ему не уйти, попытался отвести удар своим оружием. Однако сделал он это слишком медленно, что, впрочем, и не удивительно, тяжёлая деревянная палица явно не лучшее фехтовальное орудие. Поэтому лезвие Хенрикова меча пришлось точнёхонько на ту часть дубины, где располагались руки незадачливого бойца. А так как держать оружие разрубленными напополам кистями весьма проблематично, то и палицу он выронил. А в следующее мгновение, воспользовавшись инерцией от нанесённого удара, Хенрик возвратным движением разрубил, хотя, учитывая вес его меча, скорее размозжил, черепушку своему противнику. Врагов осталось двое… Пусть наёмнику и удалось быстро расправиться с одним из оппонентов, дальше всё пошло не так гладко, как бы ему хотелось. Наученные горьким опытом своего товарища бандиты старались держаться на расстоянии, а их копья идеально подходили для того, чтобы изматывать Хенрика, не подставляясь под его меч. Осознавая, что чем дольше они сражаются и чем больше он устаёт, тем меньше у него остаётся шансов на победу, мечник попытался что-нибудь предпринять. Перерубить даже большим и тяжёлым двуручным мечом копейное древко не так-то и просто, особенно если копейщик в свою очередь решительно настроен не дать вам этого сделать. Однако Хенрик заметил, что у одной из рогатин во время ударов как-то подозрительно хлябает наконечник, словно бы древко в месте крепления подгнило и уже не так крепко держит металлическую заклёпку. Решив не упускать подвернувшуюся возможность, доппельзольднер, дождался пока второй копейщик будет возвращать свое оружие после очередного выпада и перешёл в наступление. Удар, и наконечник улетает далеко в сторону. Рывок, и противник сбит с ног, а Хенрик уже опускает ногу, облачённую в тяжёлый сапог, тому на горло. Однако пока он разбирался с одним из бандитов, второй успел среагировать и атаковать наёмника со спины. Поэтому, когда поверженный враг зашёлся в хрипе с перебитым горлом, в заднюю часть бедра Хенрика, разрезая плоть словно нож, вошёл широкий наконечник копья последнего из противников. С рыком доппельзольднер развернулся, буквально вырвав оружие из рук бандита, похоже, что копьё крепко засело в кости. А затем, не обращая внимания на боль и торчащее из ноги копьё, чудовищной силы ударом развалил успевшего только вскинуть руки мужика от плеча до пояса. Победу своего лидера деревенские парни встретили радостными криками, а толпа дезертиров смачными ругательствами. Но стоило заговорить их главарю, и те быстро смолкли. — Что ж, воин, тебе вновь удалось удивить меня. Прямо скажу, я впечатлён этим боем и тем, как ты расправился с моими парнями. Посему, — он сделал паузу и улыбнулся, — я пересматриваю своё решение и таки сражусь с тобой. Твоё предложение о поединке командиров ведь ещё в силе, не так ли? После этих слов теперь уже со стороны дезертиров раздался смех, а от «гвардейцев» возмущение и ругань. Долговязый же наёмник, чьи выгоревшие волосы теперь намокли от пота и прилипли ко лбу, лишь устало покачал головой. — Ну ты и ублюдок, южанин, последняя сволочь без капли чести, — на это заявление бандит лишь рассмеялся, а Хенрик, сплюнув, продолжил, повышая голос и вскидывая меч. — Давай же, подходи, падаль, и отправишься вслед за своими людьми! — О, а уж вот это вряд ли! — с усмешкой ответил копейщик и метнулся вперёд. Очень скоро Хенрик понял, что этот парень явно хорошо знает, как правильно орудовать своей вычурной пикой. И чем больше ран появлялось на теле наёмника, тем отчётливее приходило осознание, что даже не будь он ранен и истощен, то всё равно не смог бы точно сказать, удастся ли ему победить. А сейчас с пробитой и кровоточащей ногой шансов и вовсе не было. Главарь без устали наседал, делал резкие выпады и обманные удары, заставляя Хенрика постоянно размахивать цвайхандером и всё больше изматывая его. Поэтому ещё через несколько минут боя обливающийся потом мечник не уследил за очередным выпадом копейщика, а в следующее мгновение схватился за пробитую шею и осел на землю. — Ну вот и всё, — сказал главарь и вытер окровавленный наконечник копья о рукав. — Так, парни, оттащите его к воротам, пусть наблюдает за разграблением своей деревни, пока не помрёт. А этих, — он махнул рукой в сторону растерявших весь боевой дух крестьян, — этих в расход, дети нам ни к чему. Через некоторое время всё было кончено, кто-то из парней ещё пытался отбиваться, но большинство просто бросилось бежать. Однако дезертиры всё равно догнали и прикончили всех до единого. А Хенрик, что есть мочи зажав рану на шее, наблюдал, как деревня, ещё недавно полная жизни и начавшая потихоньку восстанавливаться после потрясений, подвергается тотальному мародёрству. Одно радовало, до Сабины ублюдкам не добраться, а значит и до сбережений Хенрика, которые та забрала с собой, в том числе. А вскоре, так и не дождавшись от него гонца, девушка отправится в город, где со своей хваткой и капиталом, что оставил ей наёмник, будет вполне способна неплохо устроить свою жизнь. — Ну что, отвоевались мы, да? — мысленно обратился Хенрик к лежащему у себя в кармане глазу бога и обхватил его окровавленной ладонью. — А ты точно в этом уверен? — словно бы из ниоткуда раздался встречный вопрос. — О, ну точно, немного мне осталось, раз я уже голоса с того света слышу, — усмехнулся Хенрик и, с всё ещё зажатым в ней глазом бога рукой, вытер сбежавшую из уголка рта струйку крови. — Хотя бы в бою смерть принял… Всегда же знал, что мой удел — война. Так нет же, струсил, решил в мирной жизни схорониться. Вот видно и настигла меня расплата… — Так встань и сражайся, воин, сражайся до конца дней своих! — с неба полил дождь, а глаз бога в руке Хенрика замерцал ровным синим цветом…

***

Тьфу, выругался про себя Ерофей, именно так звали лидера отряда дезертиров, ни одной бабы в поселение, вообще никого. И ничего по-настоящему ценного. Видимо чёртов ландскнехт, почуяв неладное, успел-таки отослать всех женщин вместе со скарбом куда-нибудь подальше. А теперь, когда банда потратила несколько часов на обшаривание в общем-то пустой деревни, даже знай Ерофей, куда именно отправились беженцы, то и догнать их всё равно бы не смог. Ещё и дождь этот проклятый, только его не хватало для полного счастья. Поэтому, дождавшись, пока недовольные количеством добычи бандиты соберутся на главной площади, Ерофей повёл их к выходу, решив больше тут не задерживаться. Он уже прикидывал, в какое поселение будет лучше направиться дальше, чтобы ещё раз не прогореть подобным образом, когда заметил, что привалившийся к створке ворот мечник всё ещё дышит и даже, более того, выглядит лучше и здоровее, чем несколько часов назад. — Дышишь ещё, вояка, — Ерофей решил переброситься с поверженным противником парой слов. — А ты крепкий орешек, любой другой бы уже помер на твоём месте. Впрочем, так уж и быть, сейчас твои страдания закончатся, — и главарь занёс копьё, собираясь ударом в сердце добить бывшего наёмника. Однако ничего сделать он так и не успел, ведь по идее не способный говорить из-за пробитой шеи мечник внезапно вернул бандиту его же ранее сказанную фразу. — О, а уж вот это вряд ли! — и Хенрик буквально растворился в струях дождя перед ничего не понимающим Ерофеем. А затем со стороны дезертиров раздались крики полные удивления и ужаса. Материализовавшись посреди толпы словно бы из самой стихии, доппельзольднер начал свою кровавую жатву. Орудовал он теперь не своим цвайхандером, а двуручным мечом, полностью сотканным из воды, который на удивление не терял своей формы и был предельно смертоносен. Водяной клинок с лёгкостью проходил сквозь метал, ткань, плоть и кости, будто бы вообще не встречая сопротивления. Одного бандита Хенрик разрубил напополам, другому отсёк голову, третьего быстрым движением вспорол от горла до паха. А все встречные удары, которые поначалу сыпались на него от пытавшихся сопротивляться дезертиров, Хенрик легко и непринуждённо обтекал, словно превращаясь в жидкость на короткие мгновения. Прежде, чем Ерофей осознал, что происходит, всё было кончено. Весь его отряд валялся на земле изрубленными кусками мяса, а кровь, смешиваясь с дождевой водой, окрасила луг в красный цвет. Надо отдать должное лидеру уже исчезнувшей с лица Тейвата банды. Уже понимая тщетность всех своих действий, Ерофей поудобнее перехватил копьё и бросился на человека, только что превратившего в кровавый фарш три десятка человек. Не двигаясь с места, Хенрик, у которого на поясе теперь сиял полноценный глаз бога гидро элемента, вскинул меч, и сорвавшийся с кончика клинка поток воды навылет пробил грудь Ерофея, преодолев сначала один слой кольчуги, а затем и разорвав ещё один с другой стороны. Упав навзничь, южанин постепенно затухающим взглядом наблюдал за всё больше сгущавшимися тучами. А Хенрик, сняв шлем, подставил лицо потокам дождя и просто наслаждался внезапно обретённым чувством свободы и силы…