Abruptness.

      Себастьян помогает снять ему мантию — она соскальзывает с плеч в предупредительно подставленные ладони. Контраст тончайшего белого атласа и тяжелого чёрного бархата до жути клиширован, но от этого не менее притягателен… для неискушенного смотрящего. Квинтэссенция света и тьмы давно потеряла для него всякую новизну; теперь он довлеет к познанию полутени. Искусству полуправды.       Гарри остаётся верен традициям магического мира: только шерсть заменяет на более дорогую, отличительную ткань для мантии, да кроссовки на кожаные туфли. Том невзначай привил ему вкус к надлежащему внешнему виду, жаль, что манерами иной раз похвастаться не удается. Добротная часть его поступков и высказываний — моветон, лишь в присутствии Скорбной Дамы Гарри не позволяет себе валять дурака и вытягивает наружу беспристрастную часть своей личности. Предсказуемо мёртвую. — Вы плохо спали, мистер Поттер? — мурлычащей деликатности дворецкого семьи Фантомхайв противиться сложно. Она сахарным сиропом растекается по стенкам внутренностей, обволакивая каждый их дюйм и заставляя увязнуть в ней надолго; на внезапно смертно долго. Сколько же «мух» попалось в сладострастную ловушку демонического обаяния и лишилось своих крыльев, а порой и пустых голов? Много, но только не он. Ведь никто из них ни в кого 'окончательно и бесповоротно', не считая случайности в саду оккультного аббатства. Тлетворные эманации ангельского падения коварны не только для простых людей, а греховным отголоскам желаний подвластны даже те, кто олицетворяют их. …Странно кого-то снова хотеть. Странно о ком-то снова думать. — С чего вы решили, мистер Михаэлис? — Вы выглядите уставшим.       Гарри ловит отражение в гладкой зеркальной поверхности — ничего сверхъестественного к общей бледности и отстраненности не добавилось. Зачесанные назад волосы, любимые, сто раз ломанные очки и полусонные глаза. Массивная дубовая оправа с позолотой придаёт дороговизны любому, кто пожелает быть заключенным в её иллюзорно вместительные рамки. Какое тщеславное заблуждение. Он на пальцах одной руки пересчитает тех, кто представляет собой что-то существеннее, чем ноль. Неважно.       Сиэлю внезапно шестнадцать. За очередной шахматной партией ему официально — немного скомкано — вручают приглашение на бал, разумность присутствия на котором вызывает большие вопросы. Ни титула, ни воинского чина, ни дружеского союза, ни родственных связей, ни оков служения — ни-че-го. Не с Себастьяновой ли лёгкой подачи в правом углу бумаги стоит витиеватая подпись и дрогнувший постскриптум «буду рад видеть вас»? Уместность колкой шутки о гробе и белых тапочках не подвергается сомнению. В этом вся суть разрушительного тандема амбициозного графа и хитромудрого демона.       Бал возвращает его во времена участия в Турнире Трёх Волшебников — шумно, душно и от роскоши убранства рябит в глазах. Каждый хочет показать себя, свой статус и достояние; вывести в свет пугливых и не очень отпрысков; укрепить нужные связи, читай собрать свежие склоки и получить пищу для вечерних разговоров.       Себастьян, контролирующий всё «от» и «до», окидывает человеческое скопище безразличным взглядом, пока не находит его. Столь пристальный, адски обжигающий, интерес не остается незамеченным: жар стремительно расползается под одеждой, вскипячивая кровь, а ведь они ещё ничего не начали. Необходимость придерживаться субординации сегодня здорово выручает. Однако, теряться в альковах недавних воспоминаний он как-то не намерен и потому, задорно подмигнув демону, скрывается за ближайшей колонной. Будет ещё время поиграться.       Элизабет Мидлфорд выступает во всём розово-зефирном и ленточно-трепещущем. Милая девочка с совершенно немилым секретом за пазухой и немилой судьбой, если никто не додумается разорвать договорной брак. Любовная привязанность — фикция. Сиэль улыбается дежурной улыбкой на очередное поздравление от партнёров, скрывающей полное безразличие к происходящему, к окружающим и к самому себе. Облаченный в простой синий костюм без роз, бантов и прочей мишуры, придающей детскости не благополучно выжившему отпрыску семьи Фантомхайв. Капризный мальчишка постепенно преображается в спокойного молодого человека. Неожиданно красивого и неглупого.       Гарри мысленно поднимает бокал за здоровье именинника и ускользает из банкетного зала до начала череды вальсов и котильонов; пусть последние и не слишком приветствуются из-за траура Королевы. Ему не сложно её понять. Без Тома приёмы и торжества выцвели, как яркие краски на старинных гобеленах.       Гарри почти бесшумно подымается по лестнице в знакомую 'комнату для игр', избегая ненужного ему общества и заинтересованных взглядов. Повсюду идеальная чистота и порядок. Чувствуется рука демона — слишком хорошо и мало человечно. В такой обстановке не расслабишься, не забудешь кому всем обязан и какой дамоклов меч висит над головой. Как Сиэль не задыхается в подобной несвободе?       Гарри осторожно касается пальцами резных фигур, пробегается по гладкой гриве коня и нарушает целостность композиции резким движением. Упс. Тактичное покашливание отрывает его от созерцания итогов своей шалости. Он удостаивает графа легкой приветственной улыбки и готовится выслушать упрёк, который явственно читается в усталом взгляде. Запыхался… Неужели бежал за ним? — Вы так и не подошли ко мне лично, мистер Поттер. Не слишком-то вежливо с вашей стороны. — Приношу свои извинения. Однако полагаю, что мой выход в высшее английское общество пробудил бы ненужный интерес к моей скромной персоне. — Вы считаете, что их возмутило бы появление на балу человека из более низкого сословия? — лёгкая усмешка на губах Сиэля подобна острию булавочной шпильки — укол точечный и немного болезненный… мог бы быть для другого противника. На кончике языка перекатывается снисходительное «мальчик мой» с привкусом засахаренных лимонных долек. «Ваша школа, профессор». — Вряд ли им когда-то ещё выпадет честь побывать в присутствии более загадочной особы, чем я. К чему вам лишние сплетни, граф, или хотите вновь побывать в свете скандальных событий? — Вы демон, мистер Поттер? — столь невинный вопрос, видимо, уже давно зрел в голове Сиэля и наконец для него пришёл черёд. Четыре шага — ровно столько нужно, чтобы расстояние между ними сократилось до минимума; Гарри силится и не может правильно трактовать выражение на чужом лице. Позволить себе лишнего так не похоже на Фантомхайва. Неужели в ком-то проснулась бунтарская натура или бокал шампанского на голодный желудок возымел храбрящий побочный эффект? — К вашему счастью, нет. У меня куда больше общего с… Гробовщиком, например. Пусть нас и кардинально различают ступени иерархии. — Что же — тогда мне нужно успеть воспользоваться столь уникальным шансом. Прошу прощение за дерзость… мистер Поттер.       Сиэль немного приподнимается и — если невесомое прикосновение к губам можно считать за поцелуй — целует его. Получается робко, чувственно и неуклюже. Неужели впервые… Гарри на мгновение теряется от чувства дежавю. Кажется, что… Зелёная мерцающая пыльца неожиданно осыпается на ресницы откуда-то сверху; в тишине комнаты вот-вот зазвучит панахида, и терновый венец почти смыкается на лбу. Только перевоплощения ему не хватает. Сиэля не удивляют сопутствующие атрибуты загробного гостеприимства: возможно, он просто не успевает заметить их — Гарри возвращает себе контроль над чувствами быстрее, чем кое-кто открывает глаза. Искрометная смесь восторга и испуга виснет в воздухе; глубокий успокаивающий вдох не остается незамеченным и трактуется в корне неверно. — Он делает это лучше… так ведь? — Вы правда хотите знать ответ?       В прищуренном взгляде читается вызов. Гарри, невзирая на смятение, прекрасно понимает, о ком говорит Сиэль — недаром видно, как печать контракта полыхает под повязкой, с лихвой выдавая бешенство Себастьяна. Демон такого проступка кое-кому не простит и отыграется более тонко, но… Приказ есть приказ. Бабочку-однодневку они явно недооценили. Забавно. Впрочем, со стороны графа неосмотрительно верить в то, что он ему не навредит… и так подкупающе. — Нет… Но к следующему вашему визиту я подготовлюсь лучше.        Гарри смотрит на удаляющуюся спину и понимает, что ему только что поставили мат, а он даже не успел расставить фигуры.

«Буду рад видеть вас»…верно?