Уголь

Тоби заработал небольшой ожог на запястье, пока поджигал собственный дом с телом отца внутри. Он не мог чувствовать боли, но лёгкое покалывание и тепло в руке вспоминал до сих пор. Ладони Лиры ощущались примерно так же: тепло и уютно, а когда сестра обнимала Тоби, все проблемы словно бы исчезали, уходили на задний план, растворялись вместе с любыми его негативными эмоциями. Он любил это чувство больше всего на свете, и никому другому, даже матери, Тоби не позволял обнимать себя так часто, как сестре. Парень провел рукой по волосам, зарываясь в пушистые локоны пальцами - помнится, он согласился оставить такую длину только ради Лиры - ей нравилось копаться в волосах брата, расчёсывать их и заплетать мелкие косички. Ну, теперь Лира была мертва, как и Тоби Эрин Роджерс, которого все знали. Он откинулся на диване - до непривычного мягком с учетом его образа жизни - и выдохнул через рот горячий воздух, подмечая, какие причудливые узоры выводят капли на ближайшем окне; вода смотрелась красиво, но Тоби намного больше любил всполохи огня. От ярко-алого до медового желтого, от успокаивающего темно-синего до вырвиглазного бирюзового, пламя переливалось всеми оттенками тепла и уюта, которых он так желал большую часть жизни. Ну, а может, и всю жизнь. Он видел Его, сколько себя помнил, с самого раннего детства, и согласен был забыть абсолютно всё остальное - исключая Лиру - до момента становления прокси. В конце концов, даже если нынешняя жизнь Тоби являла собой Ад, прошлая была хуже. По его сугубо личному, психически ненормальному и нездоровому мнению, конечно. Иногда, как, например, сейчас, он задумывался о том, чем заслужил всё это: болезнь, сделавшую его изгоем (даже две), ублюдка-батю, безвольную мать и, наконец, аварию, которая лишила его самого драгоценного - сестры. Словно бы Тоби разозлил каких-то неведомых богов, и они решили, что легко этот парень не отделается, взвалив на его плечи изначально неподъемную ношу, а затем смотрели на его потуги со своих серебряных облаков и ржали, попивая разбавленное винцо. Тоби прикрыл глаза и запрокинул голову - внезапно в голове пролетела мысль о том, что кровь из его ран испачкала обивку дивана, чужого и чистого, но тут же исчезла. Вместо этого он окунулся в воспоминания. В этот раз ему немного... не повезло оказаться не в то время не в том месте, вот уж точно, поэтому все и окончилось пулей, которая так и осталась в его плече, в отличие от своих родственниц где-то в темном жутком переулке, среди пустых домов или тех, чьи жители не задают вопросов, когда видят кровь на земле. Правда, вопросов не будет по другой причине: Он внимательно следит за очисткой мест преступлений. А началось всё как обычно, с трясущихся рук, одеревеневшего тела и ощущения, словно он горит заживо прямо посреди улицы, темной и пустой. Затем давно знакомое ощущение распространило пожар дальше в его голову, пробило череп и добралось до связей нейронов, тех, которых у обычного человека нет и в помине, чтобы раскаленным пламенем выжечь в памяти заказ на убийство очередного незнакомца. Тоби давно перестал мучить себя догадками о причинах Его приказов, как и сомневаться перед их выполнением. По словам одного желтого придурка, это тайна за семью печатями, и раскрыть её едва ли удастся хоть кому-то. Да и нужно ли? Если знаешь, кто Он, то важнее сохранить свою шкуру, чем копаться в осколках и пыли из тел Его первых жертв. Как только оцепенение вместе с ощущением пожара - максимально странным и неописуемым в отсутствии боли, но таким пугающим даже для Тоби - исчезли, он не мешкал перед тем, как развернуться в нужную сторону. Топоры всегда и везде были с ним, по-извращенски закрепленные на бедрах обухом вверх, благодаря чему достать их и замахнуться можно было одним движением; расставался с ними Тоби только на время сна, всегда короткого и беспокойного, и то клал родное оружие не дальше расстояния вытянутой руки. На удивление, его худое тело без проблем выносило эти лишние три килограмма. Очередное доказательство того, что он больше не имеет отношения к человеку, которым был в прошлом, и, возможно, к обычным людям в целом. Некоторые возможности прокси были немного... за рамками. Цель выглядела лёгкодоступной: женщина средних лет, спешившая домой с работы - или на работу из дома - с кожаным кейсом в руках. Взгляд Тоби ненадолго остановился на её счастливом выражении лица, и пожар в голове, едва успевший потухнуть, вновь разгорелся, затронув самую душу. Сквозь ярко-рыжий фильтр очков мир выглядел иначе. Он был просто обделенным жизнью юношей, стоящим на крыше. Женщина была просто женщиной, не более того. От лезвия, что отделило жизнь от смерти, разило морозом, а на древке потрепанного жизнью топора остались угольные отпечатки пальцев, не видные никому, даже их владельцу. Но он прекрасно чувствовал, как сгорает дотла, как обугливается его кожа, мясо, как ярость температуры доходит до костей и сжигает их тоже, не оставляя после себя ничего, кроме кучки белого на фоне окружающей тьмы пепла. Тоби нещадно горел в пожаре, который сам и устроил, а на фоне свежевскопанную землю заливало дождем. А затем глубоко вдохнул, заполняя каждую клетку легких кислородом, выдохнул и спрыгнул, плавно приземляясь на землю. Всего-то и надо, что подогнуть ноги в нужный момент, и можно без травм спуститься со второго этажа - а с перекатом с третьего, но Тоби отлично знал: при надобности его не остановит и пятый. А если не жалко ноги, то шестой. Он в три шага подкрался к телу, ещё горячему, как живое, и вырвал топор из позвоночника; спинномозговая жидкость на лезвии смешалась с серым и белым веществами, но все они были едва заметны, в отличие от крупного слоя свежей крови. Тошнотворный металлический запах перестал смущать Тоби ещё года три назад, но он привлекал бродячих псов, потому он поспешил, выхватывая из ни на что не способных рук чемоданчик, который стоил хозяйке жизни. Судя по весу, он был набит бумагой под завязку, и эта макулатура была невероятно ценной, раз ради неё Он отправил лучшего из лучших. У них троих была маленькая особенность: они не промахивались. Никогда. Но это не значило, что всё всегда шло гладко. Топот десятка ног разрубил тишину улицы; они появились словно из неоткуда, Тоби не слышал ничего, что бы могло хоть намекнуть на их существование хоть секундой ранее. Псы подоспели раньше времени, и всё, что оставалось Тоби - валить, валить так быстро, как только можно, не оглядываясь. В золе от последних воспоминаний этой ночи он нашел только два переулка, полных пуль и гильз, и беспросветную тьму, поглощающую разум и тело каждый раз, как Он использует эту дрянную способность телепортации. Казалось бы, странно не помнить то, что произошло меньше получаса назад, но Тоби размышлял об этом ранее. Он человек, а тлеющие остатки нервной системы людей не могут придумать ничего лучше, чем стереть всё то, что может их добить. Защитные реакции по Фрейду, о них Тоби ещё давно рассказал Тим. Он же установил одно из важных правил: никогда не позволяй этим защитным реакциям сожрать и сжечь больше пяти минут одного дня, если хочешь называть себя личностью. И Тоби горел, плавал в бензине, наблюдал за тем, как его глаза вытекают из глазниц в окружении того опаленного безобразия, которым стали его брови и ресницы, но правило не нарушал. Возможно, это одна из причин, по которым он сейчас здесь, на теплом и уютном диване, горит изнутри, но не снаружи. От шума Тоби мгновенно скинул завесу мыслей и встретился взглядом с девушкой, которая прижималась к нему так, словно бы правда переживала об этом почерневшем трупе, давно утратившем человечность: — Чай? ...но все ещё знающим, какого это: сухо рыдать, сгорая от эмоций.