Не/порочность

Все происходящее для Кагеямы было эйфорией, абсолютным источником удовольствия, наркотрипом с наверняка полученными последствиями в дальнейшем. Нравственные установки на фоне сложившегося выглядели тусклыми, невзрачными и совершенно ненавистными, потому что при виде такого Хинаты его сознание блекло, а в животе появлялись бабочки, которые задевали каждую тонкую струну его возбуждения. Хината с постоянным потоком сплетен в свою сторону, тупейшей неуклюжестью, неодобрительными взглядами серой толпы и непрекращающимся праздничным настроением нравился Кагеяме. Хината с чистыми глазками, милой улыбкой, румяным лицом, приятным звонким голосом и забавными морковными волосами часто ловил на себе взгляд глубоких синих глаз. Честно, Тобио правда пытался найти аварийный выход из своих чувств.  Отрицание, изоляция, оскорбления — сделали больно Хинате, а он влюбился еще больше. Ужасный вариант. Потом он понял, что его мозг напрочь отказывается не запоминать каждую до боли привлекательную часть тела Шоё. Особенно сейчас. Когда его сладкие прерывистые стоны звучат в такт голосу порноактрисы; прогиб позвоночника, побуждающий провести по нему ладонью. Ох, а он бы так хотел!; выпяченная задница, которая тоже заостряет внимание своей пленящей упругостью; рука на его члене, снимающая очевидное давление и, боже, мутный похотливый взгляд, устремленный на экран. Это все вскармливает разум Тобио и позже он обязательно использует этот материал для получения яркого оргазма. Хината повторял эти движения с невероятным изяществом и грацией, что совершенно ему несвойственно. Синеглазый впечатлен, впредь история Хинаты Шоё умалчивала о каких либо развратных действиях и он считался эталоном настоящей человеческой простоты и невинности. Словно на его мысли Шоё стонал еще громче и Кагеяма серьезно не понимает откуда в нем такая уверенность, что его не слышно. Впрочем неудивительно, потому что ему всегда было свойственно безрассудное поведение и за это Тобио его тоже нежно любит. — Полный придурок, — единственное, что может сказать Кагеяма, когда у самого нагло стоит на своего же брата. Понаблюдав со стороны еще немного он понял, что все же внезапная внутренняя уверенность проломила стену его сомнений, давая сигнал о том, что он готов к большему. Сейчас или никогда. Он возжелал его. Грубо или нежно, кончая во внутрь или выстрелом в лоб, несколькими подходами или за раз, нежными поцелуями или совместным душем после. С каждым шагом к кровати рыжеволосого Тобио осознавал, что мечтать было намного легче. Ноги казались жутко тяжелыми. Выход из зоны комфорта всегда давался трудно. Но за эти несколько месяцев влюблённости он почувствовал особо нескрываемое обоюдное притяжение. Он любит его, он хочет его, он возьмёт его. — Т-тебе помочь? , — сказал черноволосый, ерзая ладонью по своему пульсирующему члену через пижамные штаны. И когда он стал таким мокрым? — Аах..д-даа…ммм. , — невнятно произнёс Хината и подполз ближе к своему собеседнику, поднимая свои шоколадные туманные глаза на влажные штаны Тобио. Кагеяма действительно выглядит горячо и кажется рыжеволосый обжегся. Когда ты влюбленный подросток, перед которым предстает твой объект обожания, хочется брать больше, больше и больше. Чтобы запомнилось. Чтобы до дрожи в коленках. Чтобы навсегда. — Где же твоя скромность, мал-ы-ыш, — не поддаваясь сводящему с ума коварству, ответил Кагеяма и сел рядом с Хинатой. — Знаешь, за моей щекой тепло, — игриво произнес Шоё, накручивая короткую прядь рыжих волос на палец. — А ты…такой твердый, можно потрогать? — Чёртов Хината, сделай хоть что-нибудь, — громко ответил черноволосый, после чего почувствовал жарящий поцелуй на головке. Несмотря на то распутство, которым сейчас Хината сочился, Тобио нашел эту картину довольно милой. Даже заставило улыбнуться, смотря на Хинату тёплым влюблённым взглядом. Это все невыносимая провокация, непосильная возбуждению игра и его руки все таки тянутся к потолку. Он сдаётся. Потому что не в его положении и уж точно не с Хинатовым блеском губ. — Покажи чему научился из видео, красавица, — подмигивая произнес Кагеяма, позволяя рыжеволосому лишить его одежды.