Деревенское развлечение

Небо. Горячий круг солнца, плывущий по нему, несущий своими бесконечными и попадающими всюду лучами тепло, жажду жизни и стремление к продолжению. Вот один из лучей опускается вниз и ударяется прямо о землю. Он согревает траву. Росточки зелёных стеблей чувствуют это приятное благословление свыше, поднимают свои головы и стремятся дотянуться до других лучей, купаются в мягких объятиях светила. Вот второй луч - он стремительно обрушивается на землю и бьёт прямо по носу неспешно работающего быка, который на секунду выпрямился и стёр стекающий пот со лба. Ощущение тепла заставляет его отвлечься и поднять свою голову к нему, устремить взгляд своих глаз в синюю бесконечность, по которой плывёт жаркий жёлтый диск и кусочки осязаемого небосвода в виде белых облачков. У него слишком мало времени, чтобы насладиться этим зрелищем, однако, он улыбается. Легко. В его руках инструмент движется резвее и вгрызается в землю с новой силой - работа спорится, когда сама природа словно высказывает тебе почтение. И третий луч стремится вниз, рассыпаясь на неосязаемое тепло и обволакивает идущую по дороге парочку зерийцев. Их сапоги ровняют тропинку, вытоптанную усилиями десятка и сотни тысяч шагов жителей деревушки Оверналь. Слухами полнится земля - если они проявят больше усердия, если самки предоставят имперской армии больше кормильцев и солдат, а земля будет рождать больше олив и пшеницы, возможно, на утоптанную землю ляжет ровным строем камень, плитка, которая даст деревне почувствовать кусочек цивилизации под своими ногами, что должно упростить передвижение и радовать глаза, ибо дороги - самое главное достижение Империума. Они - её вечно растущая длань, делающаяся с такой заботой, что только лишь злой умысел может специально её разрушить. Ни природа, ни время не властны над ней и лишь что и могут, так потихоньку точить дождями. Но что насчёт идущих по дороге? Один из них - молодой странник, душа, не способная найти покой в стабильности, умиротворении и тривиальности. Простой ламеллярный доспех демонстрирует ограниченность его средств, а неказистый железный меч - его самоуверенность, ибо давно шутят кузнецы, что с подобным "оружием" можно охотиться лишь на бабочек, и то, если бабочки не переломят это посмешище взмахом своих крылышек. И всё же внутри этого серого лиса с чёрной мордочкой таилась решительность и желание продемонстрировать этому миру свою молодецкую удаль и непоколебимую смелость, благодаря которой города строятся и сносятся, а горы дробятся. Походка у него высокомерная, уверенная в себе - способ убедить и себя и других, что он не потерпит в свою сторону грубость и ущемление, будет готов их отразить. Лёгкая улыбка, ведь серьёзность признак старости, а вот вся сила юности кроется в способности смотреть на всё с оптимизмом и этим преуменьшать её опасность. Голос бойкий, громкий, словно он ещё не нашёл себе нужный тембр и экспериментирует с ним, чтобы придать своим словами большей весомости или большей смелости или чего угодно, но уж точно не сделать его простым и обыденным. О нет, если рубить - то с плеча, а если говорить - то как оратор или древний герой! По крайней мере он так думал. - И я срезал того отвратного мутанта, терроризировавшего пригородный дом. Конечно, потом оказалось, что это бешеный фескиб, но он был опасен! Немного золота оказались по праву мои. Какой героизм и уверенность, словно он спас город от напавшего титана, а не маленькое домишко от взбесившегося скота! - Правильно, мой дорогой! Труд таких отважных авантюристов вознаграждаться должен сторицей! -А вот это голос иной. Мягкий и умудрённый годами, сладкий как мёд и терпкий, как выдержанное вино. Он исходил из глотки уже немолодой, но до сих пор красивой особы. На серой мордочке красовались первые морщинки в уголках глаз, определённо от привычки улыбаться, но при этом оно всё равно было подтянутым и свежим, как у готовой на выданье невестки. Красивая, лоснящаяся шерсть обрамляла её, но затмевалась её густой белой шевелюрой, спускающейся по плечи. Посреди них возвышались закручивающиеся рога, подобно сдобной булочке и цвет такой же: золотисто-поджаренный, возбуждающий аппетит. Одежда на ней простая, без изысков, но именно это простота придавала особый шарм, ей не нужно было ничего доказывать и поэтому она искала в одежде лишь тепло, да прикрытие того, что может дать поводам окружающим самцам фантазировать. Огромное поле для фантазии придавал массивный бюст, который строгим платьем и рубашкой подчёркивался особенно сильно и каждый раз норовил подпрыгнуть, стоило овце резко двинуться. Сзади вид такой, от которого работящие крестьяне могли только присвистывать и желать положить свои руки на объёмные выпуклости. Такие крепкие и красивые бёдра - столь хорошая часть тела, что непривычно называть по её имени в обществе, могли говорить о том, что она просто идеально для вынашивания здорового и крупного потомства. - Сколько-сколько говоришь у тебя детей, Марта? - Золотце, ты смущаешь зрелую самку своим нездоровым интересом! - хохотнула Марта, уводя своего собеседника в сторону от деревни, ближе к своему отдалённо стоящему дому, который будто бы скрывался от других стоящим неподалёку лесом. - Но я горда тем, что воспитала уже одного сорванца, себе помощницу, среднюю, и трёх восхитительных деточек. Моя кровинушка - Нард уж очень был боевитый и пошёл в имперский легион, а Гера помогает мне: приглядывает за детьми, водит их за собой хвостиком и обучает им помогать в деревне. Очень приятная девушка! Я бы вас точно познакомила, особенно если ты любишь коров. Она тебе целую ораву воспитает, уж в этом не сомневайся, милок! - А что скажет твой муж по поводу того, что ты водишь к нему домой симпатичных незнакомцев? - Спросил лис, скорее ради собственной безопасности, чем ради спасения чести овцы. - Гор, я тебя успокою, мой муж - самый честный и восхитительный бык, которого я могла встретить. Пусть он пьёт - зато спокойный и трудолюбивый, по 12 часов в день в поле пашет, да урожай собирает и гонит из этого свой самогон, ядрёнее змеиного яда, но ему нравится. Я тебе скажу: два моих сорванца - волк и кобыла, но он только восхитился, говорит “Эка какие сына и доча у меня, ай, баба, молодец”. А я ему говорю “А это может потому, что у тебя предки благородные, один из которых точно волк боевитый, а второй - царственный конь.” Ты бы видел, как он ходил по деревне и гордо говорил, что он, де, чуть ли не от самих богов детей получил! А когда ему у виска пальцем крутят, он лишь рукой машет. Глупый. Но уверенный в себе. Что ещё нужно от самца? Но ты заходи-заходи, будь моим гостем. - Она раскрыла перед ним дверь в своё большое, но скромное жилище и даже торжественно поклонилась, словно приглашала войти саму императрицу Феодору. - Ты невероятная циничная овечка, Марта... - Сказал Гор, пройдя через дверной проём и неожиданно получив лёгкий шлепок по своему заднему месту. - Тск, относись к самке с уважением, мерзавец! Тем более к той, которая тебе в матери годится! - И тем не менее, в её голосе не было никакого яда или злости, лишь кокетство зрелой овцы. Пройдя в дом, лис увидел интерьер самого простого имперского деревенского дома. Совершенно заурядный, уютный и приносящий чувство спокойствия и приземлённости. Обилие утвари: стульев и кровати явно говорило в пользу того, что хозяйство не бедствовало, а наоборот - лишь преуспевало и будет преуспевать. На печке множество украшений, определённо сделанных деревенскими мастерами, ибо в них был недостаток продвинутого мастерства городским ремесленников, но та старательность и будто бы благодарность крестьянских рукодельников. - А это - от Мурна. Это - От Керина. А вот это - от Лерка. - Перечисляла подарки Марта, показывая то на одно произведение народного искусства, то на другое. - О как у тебя много поклонников. И ты ведь ещё жената! - Бессовестный ты юнец! - Укорила его Марта, упирая руки в бок - Это подарки не за красивые глазки, а за мою помощь. Мурну я помогла собрать урожай. У Керина детей помогла воспитать, научила его дуру молодую, а Лерку я аж была... этим... Торговым посредником, вот! Городские его всерьёз не воспринимали, но стоило мне поговорить с тем сварливым фенеком, как пошло дело в гору. - Определённо, тебе помогали два твоих самых крупных аргумента. - Взгляд его выдавал, но голос звучал максимально невинно. - Да? И какие же? - И Марта решила подыграть ему, строя из себя обычную деревенскую дурочку. - Твоя природная красота и твоё очаровательное обаяние! - Развёл руками лис, словно признавая, что он так же был покорён этими чертами. - Какие пошлости ты мне говоришь! - Ахнула овечка, поднося руку к своему рту и краснея, поблёскивая глазами - Ну заслужил, заслужил, садись за стол, дай я тебя накормлю. Послушавшись гостеприимную овцу, он сначала снял свой небольшой походный рюкзак со своей спины, отстегнул ножны с мечом и неспешно отложил их в заметный угол, что бы в случае чего быстро схватить их. После того, как он слегка размял своё затёкшую спину, он усадил себя за грубый, но крепкий деревянный стол, покрытый грубой скатертью. Расположившись поудобнее, он направил свой взгляд на хозяйку и обомлел от того, с какой вульгарной стороны она открылась. В один момент она будто перестала обращать внимание на существование гостя в своём доме и стала действовать так, как ей удобно. А в процессе ей было удобно наклоняться как можно чаще, выпячивая свою заднюю часть и ярко демонстрируя её сидящему гостю, постоянно подпирать и в процессе мыслительного процесса массировать свою обильную грудь. Пока готовка спорилась и печка раскалялась, жар обильный дул на неё и она никак не могла отделаться от ощущения дискомфорта, поэтому, вскоре её платье отправилось прочь, оставляя её лишь в длинной рубашке, которая оказалось... куда более плотно сидящей, нежели могло показаться на первый взгляд. Чем дольше серый лис наблюдал за этим действом, тем теснее ему казалось его исподнее и вскоре, дискомфорт стал слишком явным, чтобы его игнорировать. А действовала она довольно быстро и складно: ведь уже через полчаса активной работы несколько заполненных до краёв блюд и кувшинов встали на стол, и овца торжественно показывала ему, объясняла, что есть каждое из этих вкуснейших и простых явств - как они полезны для тела, души и какое старание в них было вложено, но не могла она не обратить внимание на то, как часто молодой Гор ёрзал на своём месте, словно беспокоило его что-то крайне серьёзное, требующее её женское внимание. - Гор, даром заболел от ожидания? Встань-ка, дай на тебя посмотреть. - Эээ... - Зарделся он, подобно девице. И это можно было от него ожидать - ситуация была для него крайне смущающей и вряд ли он хотел себя поставить в столь неловкое положение. - Никаких “Эээ”! Золотко, если у тебя что-то болит - им это можем исправить! Так что быстренько! Не мог он сопротивляться этому женскому напору, понимал, что это рано или поздно раскроется. Медленно покинув свой стул, он встал в полный рост, явно демонстрируя, как его штаны выпирают в области паха, самый очевидный признак того, что самец воистину восхищён неподалёку находящейся самкой. Марта сначала густо покраснела, накрывая свои красные серые щёки ладошками, но лишь самую малость, для того, чтобы показать свою женственность и кокетливость. Но этот фасад стал стремительно рушится, стоило себе повести более раскрепощённо и куда более властно. - О, я знаю решение от этой проблемы. Позволь старой-доброй Марте тебя подлечить. Понятие лечения оказалось реализовано очень необычно, что лишь наоборот усилило и разнообразило “проблему” Гора. Взявшись за своё платье, она неспешно развязала все нужные узелки и спустя секунды, оно медленно упало на пол, оголяя то, что оно скрывало. Красивая, упругая, будто бы даже блестящая грудь, освободившаяся от плена одежды, предстала перед молодым лисом: аппетитная, объёмная и манящая, она будила в нём инстинкты самца. Желание. Лёгкий жар. Она взялась за неё и слегка поводила ею из стороны в стороны, затем сжала, сводя их вместе и после спустилась к своей талии. Полноватая. На её теле были следы того, что она выносила не одного ребёнка, но они уходили, благодаря постоянному крестьянскому труду и умеренности в пищи, лишь придавая ей очарование, воистину природная и естественная красота. Подойдя ближе к Гору, она позволила себе смелость взять его за руки и неспешно положить их на свой бюст. Горячие, мягкие. Он их неспешно сжал и ощутил прилив тех ощущений, которые подняли его достоинство. Пока он позволял себе насладиться этими стойкими и стихийными чувствами, она освобождала его от доспехов и рубашки. Шаг за шагом, и под свои очаровательные и лёгкие стоны от стимуляции её эрогенных областей, она оголяла крепкое тело лиса, когда он уже почувствовал, что не сможет держаться в пределах хоть какого-то приличия, его исподнее было спущено и лёгкий ветерок заставил его проснуться от этого транса. Каждое касание к его органу порождало немедленную реакцию, настолько сильную, что она была схожа с зудом. Приятным, горячим зудом. Марта позволила себе избавить свои груди от столь серьёзного внимания Гора и медленно опустилась на колени. - Я могу считать себя опытной в решение таких проблем. Мои подружки мне же в этом помогут. - Кокетливо сказала Марта и приготовилась к своему процессу. Взяв свои груди в руки, она накрыла ими достоинство лиса и позволила ему ощутить, как его нижнюю часть накрывает ощущением мягкости, жара и приятного чувства. Она не торопилась, лишь неспешно массировала орган под своим бюстом, дозволяя Гору адаптироваться и привыкнуть, чтобы полностью испробовать то, что она готова ему предложить. Ещё пару секунд и вот она уже ими медленно двигает, скользя по всей поверхности ствола и дополнительно сжимая свою грудь, усиливая стимуляцию, вынуждая лиса довольно выдохнуть. Он же смотрел на неё сверху вниз - бесстыжие голубые глаза отвечали ему взглядом, лёгкая улыбка на лице овечки, такая воздушная и простая диссонировала с тем, что она проводила. Особа оказалась совершенно бесстыжей и сколь она упрекала своего собеседника, сколько демонстрировала, что сама достойна определённого лёгкого порицания, но сложно было выдавить хоть шутку, хоть слово, когда ты получаешь от неё столь концентрированное удовольствие. Обильный бюст был в меру мягким, дозволяя ощущениям быть невероятными приятными, и при этом упругими, благодаря чему они легко и быстро стимулировали каждый участок органа и не в последнюю очередь играл их крупный размер, охватывающий всё достоинство и оставалось лишь только ускорить и дополнить сие действо. Сначала - она замедлилась, чтобы поднести свою мордочку к головке и продемонстрировав свой длинный язычок, стремительно и с чувством пронести по всей крайне чувствительной и сухой поверхности, смазывая, ублажая и накрывая его этим влажным и горячим удовольствием. Она повторила так несколько раз, пока головка не оказалась умеренно мокрой от её стараний и в этот же момент, она вернула свою голову в прежнее положение и ускорила свою стимуляцию. С какой скоростью, активностью и старанием она позволяла своему бюсту скользить по органу, повторяя это мягкое поступательное движение. Ещё и ещё, она действует всё быстрее и решительнее, пока в один момент не останавливается. Орган дрожит, лис покрылся потом и явно сжал кулаки - кульминация близка и овечка не желала оставаться без своей награды. Отпустив орган под удивлённый и удручённый взгляд лиса, она неторопливо встала и провела пальцами по его щеке. - Не торопись. Я только лишь подготовила проблему к решению. Теперь и ты должен постараться. Она прошла мимо него, проводя рукой по его атлетичному телу и вынуждая его взгляд проследовать за ней. Раздвинув чаши, тарелки и кувшины, она освободила немало места на столе, как раз для себя. Она наклонилась довольно глубоко, локтями упираясь в стол и позволяя себе полностью выпятить то, чем она могла гордится, как самка. Крупная и аккуратная, её пятая точка могла бы заставить и Гора взвыть волком, но главное внимание было конечно же на её женское достоинство. Сочащееся от любовных соков, жаркое и влажное, оно манило его и его желание, вынуждая того полностью отключить свою голову и позволить инстинктам сделать всё за него. Он неспешно подошёл к ней, и с хлопком положил руки на её ягодицы, дозволяя себе их слегка сжать и в очередной раз хлопнуть. Марта громко ахнула от такого фривольного обращение с её нежной частью, но при этом ах полон удовольствия и он снова призывал “Ещё!”. И он повторил это, и снова, пока он слегка не зарделся. Тут он понял, что играться пора перестать и пора приступать к главному блюду на столе. Медленно подведя головку к её женскому органу, он сначала принялся неспешно покрывать её соками. Вниз и вверх, вверх и вниз, он стимулировал, расслаблял и при этом возбуждал её, дразня и принося своеобразное удовольствие. Но ему недоставало выдержки, чтобы заставить молить её о продолжение, поэтому он позволил жажде возобладать над ним и резко ввёл своё достоинство на половину, раздвигая горячее нутро овечки и вынуждая её шумно простонать от столь грубого начала. Но если начало было грубым, то дальше он хотел больше жёсткости, ибо не он управлял собой, а его неукротимое и раззадореное желание. Стремительно он вошёл в неё полностью, соприкасаясь своим пахом с её обильной пятой точкой. Они простонали в унисон от одновременных жарких и влажных ощущений, они только начали и уже были близки к грани, ибо чувствительность их была на пределе. И всё же, они хотели получить ещё больше удовольствия, но особенно Гор, он не терял времени и первая фрикция завершилась, сразу последовала вторая. Он медленно вводил и выводил своё достоинство, раздвигая её чувствительные и горячие стенки, стимулируя её внутренние эрогенные точки, извлекая из неё столь желанные звуки наслаждения и с каждым ахом, он стремился услышать ещё и поэтому повторял, и снова. Звуки соприкосновения их тел стали заполнять большой дом и желая соприкоснуться с её внешними эрогенными зонами, он наклонился, взялся за её грудь и принялся её грубо менять, в это же время наращивая темп соития. Быстрее и быстрее, он с силой сжимал её бюст, крутил сосочки, сводил их вместе и разводил, в это же время с силой соприкасаясь с её задней частью, погружаясь в неё и уже практически не выводя свой орган, продолжал горячий акт. Когда кульминация оказалась близка, он позволил себе выпрямиться, вывести своё достоинство и крайне спешно перевернуть не ожидавшего подобного Марту, что с лёгким шоком и с лицом наслаждения наблюдала, как он брался за свой орган. Пара быстрых стимуляций и накопленное семя мощным потоком вышло из органа, покрывая самым первой горячей и мускусной струёй лицо Марты. Затем, с каждым разом, он всё сильнее и сильнее покрывал грудь овечки, пока вконец не осушил себя и не оставил после себя небольшой беспорядок на теле своей неожиданной любовницы. Шумно выдохнул и после, вспомнил кое-что. Соединив два пальца вместе, он резко их ввёл в разработанное достоинство Марты и несколькими резкими движениями, заставил её закричать и испытать сильнейшую и яркую кульминацию, оставившую после себя обилие соков на его руке. Акт был завершён, два вспотевших, покрытых соками друг друга любовников посмотрели друг на друга и выдохнули. - Это было... приятно. - Лаконично ответил Гор. - О дааааа... Вот поэтому я люблю молодёжь. Пойдём в баню. Тебе и мне надо очистить следы нашего... знакомства. А потом я всё-таки тебя накормлю! - Если я не сделаю это первым. - Подмигнул ей лис. Она густо покрылась пунцом и затем, они вдвоём коротко хохотнули.