(все) о ней

Нин Гуан понимает кто хозяйничает в ее покоях еще даже не переступив порог. Она гасит волну глухого раздражения, что поднимается откуда-то из груди и борется с желанием зачитать все возможные нотации вслух, но… Высказывать свое «фи» капитану Южного креста, самое бесполезное на свете занятие. Все равно что орать на стенку и то, стенка проявит больше такта, чем эта бессовестная женщина! — Ваше Высочество! — Бэй Доу салютует початой (и явно сворованной из личного мини-бара) бутылкой, Хозяйке Нефритового дворца. — Вы сегодня долго, я успела заскучать. Загоревшая в многочисленных плаваниях, разнузданная, дикая и неукротимая. Кто додумался дать ей глаз бога Электро? Бэй Доу с легкостью освоила бы Гидро и тогда бы проблем от нее стало бы больше… Больше, чем незаконный ввоз товара, больше, чем покрывательство международных или иноземных преступников, просто больше, чем обычно. Грязные сапоги, шалая улыбка, спутанные волосы и раскрасневшееся от алкоголя лицо. — Убери ноги с моего стола, — у них нету «привет» и «пока». У них один разговор длинною в жизнь и язвительные шуточки-замечания при каждой встрече. Бэй Доу лениво перекидывает ногу на ногу и ухмыляется от уха до уха: — А ты заставь меня, — игриво тянет эта безумная женщина. Нин Гуан действительно не понимает, чего хочет больше, вытурить Владычицу морей из своих покоев или оставить ее здесь навек? * У нее кожа пропитана морской солью. Нин Гуан ведет руками по смуглым загорелым плечам и собирает маленькие крохи соли с кожи. Сама Бэй Доу словно соткана из всего морского, что только есть на свете. Из беспокойной воды, из громкого крика чаек в высоком небе, из золотого прибрежного песка, из попутного ветра и приключений. — На что-то засмотрелась? — она после секса напоминает ленивую мартовскую кошку, что разомлела от валерьянки. Бэй Доу редко бывает такой спокойной умиротворенной и эти моменты Нин Гуан умеет ценить. Капитан смотрит на нее единственным целым глазом, ни дать ни взять настоящий пират, что грабит судна и причиняет неприятности. «Засмотрелась» не то слово, а ведь есть на что! На эту великолепные подкаченные руки. На кубики пресса, на эту полную грудь… на эти крепкие бедра (милая, однажды я задушила ими человека). На эти волосы… У Бэй Доу волосы — словно поток молочного шоколада — тяжелые, густые. Неровно обрезанные мечами или заржавевшими корабельными ножницами, ноль ухода по сути дела. Как так можно? — Нин Гуан? — она тянет «а-а-а» с детской непосредственностью, за что получает легкий тычок в руку. — Хватит думать о делах хотя бы в постели со мной. Знаешь, о чем думаю я? Хозяйка нефритового дворца раздраженно ведет голыми плечами и чуть поджимает губы: — Даже если я не хочу этого слышать, ты все равно скажешь, верно? — женщина наблюдает за тем, как бессовестные смуглые пальцы капитана вырисовывают невидимый диковинный узор на ее бедре, щекотно. Но приятно. Бэй Доу только смеется, а потом крепко целует любовницу в губы: — Ты чертовски права, — в ней ноль романтики и мало нежности, но от ее дикого звериного желания буквально сносит голову. Капитан Южного креста облизывает губы и понижает голос до интимного шепота. — Я думаю о том, что хотела вновь усадить тебя к себе на лицо и хорошенько вылизать твою милую кис… * Во сне Бэй Доу много ворочается, иногда разговаривает. На чужих языках — ругается, на родном — торгуется. — Две пятьсот, чертов ты шакал и ни морой больше! — бормочет капитан и переворачивается на шелковых простынях на другой бок. О Архонты, ну что за женщина? Нин Гуан позволяет губам растянуться в теплой улыбке. Она убирает густые пряди с лица Бэй Доу, аккуратно снимает с поврежденного глаза повязку и невесомо целует смуглое плечо. Невыносимая, непокорная, дикая, как буря… и такая привлекательная.