Shades of love

Голова болит так, что в ней не остается места ни одной мысли. Во рту сушит, к горлу подкатывает тошнота, и веки слишком тяжелые. Этого всего так много, что Сережа не сразу понимает, что его держат за руку. Усилием воли он моргает и жмурится от приглушенного света. События прошлого вечера не спешат восстанавливаться в памяти, милосердно щадя Сережину звенящую голову. — Водички дать? И таблетки есть. — Олег говорит полушепотом, не тревожа слух. Еще несколько секунд уходит на осознание пространства. Сережа успокаивается: он на диване у себя в кабинете, рядом Олег. Значит, все хорошо. Пить хочется жутко, но для этого придется хотя бы привстать. Задача пока невыполнимая, поэтому Сережа отрицательно качает головой и тут же об этом жалеет. Оказывается, от неудобной позы разболелась шея, а виски сдавило еще сильнее. Сколько же он вчера выпил? Олег вздыхает, ладонь держит крепко. Сережа слабо пожимает пальцы в ответ. Так проходит еще какое-то время, пока Сережа набирается сил, чтобы все-таки открыть глаза и повернуть голову. — Как ты? Сережа невнятно мычит. Олег сидит на полу у дивана, хмурый и обеспокоенный. — Который час? — Губы едва разлепляются, голос как с того света. — Начало пятого вечера. — Пиздец. — Емко констатирует Сережа. Все планы псу под хвост. И важную встречу проспал, чем только вчера думал. Память услужливо отвечает на этот риторический вопрос. Сережа не сдерживает обреченного стона. — Нахрена ты так нажрался? — Вторит Олег внутреннему голосу. Звучит даже без укора, но с осуждением Сережа прекрасно справляется сам. — Сереж, если это из-за… — Из-за. — Черт. — Олег с силой трет лицо. — Прости, что все так вывалил. Это, наверное, было грубо. — Зато честно. Ты меня прости. У меня друзей-то никогда не было, я не знаю, как это работает. Мне показалось, мы перешли… какую-то границу. Это по-дружески? — Сережа взглядом указывает на их сцепленные руки. — Не уверен. — Зачем тогда? — Я проверял пульс, ты во сне зацепился, я побоялся разбудить. — Сейчас я не сплю. Олег только опускает голову. — Ты имеешь право на «нет» без объяснений, — Сережа смаргивает подступающие слезы. — но все-таки. Я что-то не так сделал? Просто не нравлюсь? Проблема в том, что у меня мерзкий характер? Или в члене? — Ну что ты такое говоришь, — Олег разговаривает с полом. — В тебе нет никаких проблем. — Что тогда? — Ну какие мне человеческие отношения, Сереж? Я биоробот. Ни души, ни мозгов. Только приказы умею выполнять. Сережа даже забывает про свое отвратительное самочувствие, дергается, чтобы возразить, но снова обмякает от боли во всем теле. — Это ты что несешь, с ума сошел? — Сейчас ты романтизируешь, это быстро пройдет. У меня нет интересов, я не разбираюсь в искусстве или компьютерах, не читаю. — Я тоже почти не читаю. Один научпоп, да свое программирование. Эрудиция – наживное, у тебя в армии на такое времени не было. Ты умный, с тобой интересно. Скорее я тебе надоем со своим занудством. — Сереж, я людей убивал. — У тебя был выбор? — Прекрати меня оправдывать! Да, был! — Олег видит, как Сережа морщится от резкого звука и сразу сбавляет тон. — Все из детдома шагают в армию? Все потом в Сирию едут? Ты тоже детдомовский, но почему-то гений и миллиардер, а не наемник. — Мне повезло. — Не обесценивай свои заслуги. — Это ты прекрати обесценивать себя. Ты первый человек, рядом с которым я себя чувствую хорошо и безопасно. Твое прошлое меня не пугает. — А должно. У меня беды с башкой. Я не смогу быть хорошим партнером. — Я тебя не уговариваю. Просто не ставь на себе крест. Сережа аккуратно выкручивает свою ладонь, его легко отпускают. Он садится рывком, чтобы не успеть передумать. В глазах предсказуемо темнеет, Сережа морщится и пальцами зачесывает растрепанные волосы назад, попутно массируя кожу. Тянется к стакану с водой на столике, жадно выпивает половину махом. Олег наблюдает за ним, не тронувшись с места. — Я знаю, чего хочу. А ты? Переживаешь, когда я творю херню. Мужику тому чуть в челюсть не прописал, хотя это я к нему лез. Возишься со мной бухим, за ручку держишь. Дружишь так, да? — Я не знаю. Сережа выдавливает таблетку из блистера и запивает остатками воды. — Дело твое, Олеж. Я за вчерашний день напиздострадался, так что больше тебе со мной нянчиться не придется. Стакан приземляется на столик чересчур громко. Сережа смотрит поверх темноволосой макушки, на автомат с газировкой. После воды тошнота чуть отпускает, поэтому встать и пройти десяток шагов уже не кажется невозможным. Мышцы ноют, особенно шея, подняться получается только со стиснутыми зубами. Олег остается сидеть на полу с абсолютно несчастным видом. — Да господи, как тебе объяснить. Кнопки автомата пищат необыкновенно противно. Сережа старательно игнорирует свое всклоченное отражение в стекле. Выбранная банка медленно выталкивается спиралькой и падает вниз. Жесть приятно холодит руку. — Желательно как есть. — Сережа механическим движением вскрывает банку и делает глоток. — Я наглухо привязываюсь к людям. Что мне делать, когда ты уйдешь? — Ты за меня решил, что я уйду? — Сережа возвращается на диван и все-таки решается посмотреть на Олега. Зря. От выражения его лица внутри что-то надламывается, горло опять сковывает спазм. — Я уже перечислил уйму причин. Любой нормальный человек уйдет. — Значит, я ненормальный. — Сережа жадно глотает газировку, чтобы не расплакаться, нос начинает щипать изнутри. — Да, мы можем разойтись. Только может, это ты от меня сбежишь. Олег криво улыбается. — От тебя разве сбежишь? — Не хочу всю оставшуюся жизнь гадать «а что если». — Выдавливает Сережа после недолгого молчания. — Хочу попробовать. Не получится – разойдемся по углам. Взрослые люди, справимся. Интонация получается не слишком уверенной. Сережа вслух храбрится, а сам понятия не имеет, что будет, если у них не получится. Слишком сильно он привязался к умным карим глазам и надежному плечу рядом. — Я не давлю. — Повторяет Сережа. — Просто я не могу продолжать вот так: ни да ни нет. Если тебе нужно время, я подожду. Если не хочешь даже пробовать, я это уважаю. Только скажи уже что-то конкретное. Олег кладет голову Сереже на колени – как на плаху – и ничего не отвечает.