Путь хомячка!

***

      Мобэй продолжал стоять на месте, чуть приоткрыв рот. Синие глаза внимательно изучали стоящего юношу, но это никак не давало понять то, почему его хомяк стал человеком. Цинхуа же занервничал. В голову даже закралась мысль, что это конец. Сейчас Мобэй выкинет его из дома или вызовет полицию, из-за чего придётся уйти. Слёзы уже начали подступать, но парень тряхнул головой и украдкой глянул на мужчину. Тот явно не собирался делать ничего подобного, он, скорее всего, просто ждал объяснений. — Эм… — очень по умному начал разговор Цинхуа, заматываясь в плед сильнее и краснея щеками. Он долго думал, как обратиться к Цзюню и выбрал самый странный вариант из всех возможных. — Хозяин… Д-давайте сядем, и я вам всё объясню… Пожалуйста?..       Мобэй никак не ответил, продолжая смотреть на хомяка. Цинхуа же быстро сел на самый дальний угол дивана и вопросительно посмотрел на Цзюня. Мужчина ещё немного постоял, но всё же вышел из ступора и сел на середину. Глаза всё также не отрывались от Цинхуа, из-за чего хомяк волновался ещё больше. — С чего бы н-начать… — неловко посмеялся парень, смотря куда угодно, но только не на лицо Мобэя. — Ты человек… — произнёс Цзюнь, смотря пустыми глазами в одну точку. Он выглядел отрешённым, но голос его был спокоен и ровен. — Ты становишься человеком… — Д-да… Понимаете, эм… Хозяин? Тут такое дело… Давайте я вам всё расскажу по порядку. — вздохнул Цинхуа, прикрыв глаза и начиная говорить.       Хомяк рассказал Мобэю всю историю рода Шан. И про сделку между его предком и духом, и про прокол духа; про последующие «неудобства», которые преследовали его семью; и про свою собственную историю жизни — он рассказал всё. Мобэй молча слушал, смотря на лицо разговорившегося Цинхуа. Цзюнь даже не заметил, что пока слушал, пересел чуть ближе к хомячку. Жизнь этого парня оказалась очень интересной и насыщенной, как и история его рода Шан.       Закончив, Цинхуа облегчённо выдохнул. Он смог выговориться. Последний раз ему удавалось поговорить хоть с кем-то, кроме самого себя, только в приюте, когда он последний раз видел свою семью. С тех пор он мог разговаривать только наедине с собой, из-за чего хомяк начал думать, что рано или поздно сойдёт с ума. Взгляд светло-карих глаз метнулся в сторону Мобэя, но не увидели там привычного страха, возможно ненависти или презрения. Цзюнь смотрел в самую душу, и в его глазах было немного понимания и удивления, и может крохи испуга. — Н-ну… Что думаете?.. — тихо спросил Цинхуа, опустив голову. Он морально готов к тому, что ему скажут проваливать. Слёзы приближались, а тело задрожало. — Теперь всё встало на свои места. — кивнул Мобэй, также опустив голову. — Угу… П-простите, что скрывал… — шмыгнул носом хомяк. — М-можно вы меня отвезёте в зоомагазин, а не оставите на улице?..       Цинхуа и сам понимал, что задаёт очень глупый вопрос. Конечно же, нет. Он помнил, как несколько прошлых хозяев вышвыривали его на улицу, не особо заботясь о выживании маленького грызуна, а потом его подбирали дети, родители которых отвозили грызуна в питомник. Но все ведь могут помечтать, поэтому Цинхуа решил, что было бы неплохо, если бы его отдали в зоомагазин, там хотя бы тепло и кормят нормально. — Зачем тебе туда? Хочешь уйти? — бросил Мобэй, снова пронзительно глядя на хомяка. — Я… Я не знаю. — опешил парень, забавно заморгав глазками. Он долго молчал, после чего тише спросил: — А можно?.. — Ты мне не мешаешь. Так ещё и помог по работе. Можешь остаться. — кивнул мужчина.       Цинхуа застыл на месте. Он неверяще смотрел в глаза Мобэя, но не видел там ни насмешки, ни обмана, только уверенность. Слёзы крупными каплями потекли из глаз, а губы сильно поджались. Хомяк не сумел сдержать эмоции, которые его переполняли, поэтому он кинулся с объятиями на шею мужчины, разрыдавшись и всё продолжая повторять «спасибо».       Мобэй не привык к тому, что его обнимают, поэтому просто растерялся. Но он сумел совладать с собой и осторожно обнял дрожащие плечи, поглаживая, чтобы успокоить. Это помогло, и вскоре Цинхуа перестал плакать и поднял свои большие глаза на Цзюня. — Я правда могу остаться?.. — это звучало чертовски мило и так по-детски, что Мобэй покраснел кончиками ушей, отводя взгляд. — Да.       Цинхуа снова обнял мужчину, глупо улыбаясь. Ему действительно разрешили остаться! Не прогнали, а поняли и приняли! Из-за этого подоспела новая порция слёз. Мобэй мученически вздохнул, уже понимая в какую ж… яму он попал. Но он сам на это пошёл, причём добровольно, поэтому должен отвечать за свои слова. Цзюнь осторожно отодвинул от себя парня и поправил плед на его теле. Почему-то именно сейчас он чувствовал лёгкое смущение при виде голого тела, а ещё немного возбуждение, которое только нарастало, стоило Мобэю посмотреть на застывшие в уголках глаз слезинки и красные щёчки. — Но, — услышав это противное «но», Цинхуа моментально застыл, не смея даже дышать. — если ты хочешь жить здесь, то тебе стоит ходить в одежде. Поэтому сегодня мы закажем что-нибудь в интернет-магазине, а завтра пойдём покупать одежду и прочее. — Н-ну что вы! Мне это вовсе не нужно! Я ведь могу также быть в обличии хомяка, чтобы не создавать для вас новых трудностей, Хозяин! — тут же замахал руками парень, отнекиваясь. Не хватало доставить своему хозяину проблем! — Перестань называть меня хозяином. Это странно… — почему-то, когда Цинхуа произносил это «хозяин», мужчина начинал чувствовать сухость во рту, да и становилось как-то жарковато. — Эм… И как же мне обращаться к вам? — Мобэй. И не говори со мной на вы. Я не намного старше тебя. И ты не доставишь много хлопот. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить несколько человек, так что успокойся и заткнись.       Дальше Цинхуа не стал спорить, захлопнув рот. Он просто закивал головой, как болванчик, и глупо улыбнулся. Мобэй отвёл взгляд, доставая телефон. Он быстро зашёл на сайт магазина, доставляющего одежду прямо домой. Затем мужчина передал телефон Цинхуа и буркнул: — Выбирай.       После этого Мобэй ушёл в сторону кухни, дабы хоть немного отойти от всех потрясений и успокоиться. Цинхуа же быстро пробежал глазами по ценам и, мягко говоря, был шокирован. Цены были довольно высокими, наверное, потому что этот магазин был с доставкой на дом. Выбрав что-то более дешёвое и удобное, хомяк глубоко вдохнул и, набравшись смелости, позвал: — М-Мобэй…       Цзюнь тут же вернулся в зал и сел рядом с красным и взволнованным Цинхуа. Заказав выбранную одежду, они принялись ждать. Мобэй заварил кофе, поэтому атмосфера перестала быть такой тяжёлой. Хомяк расслабился и начал болтать без умолку, говоря о том, как Цзюнь отличается от всех прошлых хозяев. Мужчина молча слушал его и иногда кивал.       Вскоре одежда пришла, и наступило время показа мод, как пошутил Цинхуа. Выбрал он себе простую футболку с принтом волка, зелёные бриджи с кучей карманов и коричневые кроссовки. А также он заказал кепку, чтобы скрыть свои хомячьи ушки. Всё равно Мобэй сказал, что они отправятся за покупками, поэтому не стоит так много тратиться (еще он купил нижнее бельё и носки, но не стоит на этом заострять внимания). Теперь Цинхуа выглядел как обычный человек, ушки были под кепкой, а хвост был спрятан в бриджах. И, (Мобэй не стал спорить с самим собой), он выглядел до ужаса милым.       Остаток дня они провели за разговором о том, как они будут жить вместе. Было решено, что Цинхуа будет следить за порядком в доме и заботиться о готовке, а Мобэй будет обеспечивать их. Такой расклад устроил каждого. Затем они легли спать. Цзюнь постелил хомяку на диване, отдав одну из своих подушек и плед, а сам ушел в свою комнату.

***

      Днём они действительно ходили по магазинам, устроив хомяку настоящий шоппинг. Была куплена просто куча одежды, большинство из которой представляло собой огромные свитера и толстовки, в которых Цинхуа просто тонул. Он объяснил свой выбор тем, что в квартире Мобэя довольно холодно, а так он этого не будет чувствовать. Мобэй лишь снова посмотрел на мелкого парнишу (тот доставал ему до плеча кончиками ушек), тонувшего в голубой толстовке, и хмыкнул, приподняв уголки губ.       После они направились в оптику, потому что, как оказалось, у Цинхуа плохое зрение. Мобэй это понял, когда предложил парню футболку, находящуюся выше и дальше остальных, а Цинхуа тогда начал щуриться и смотреть куда-то в другую сторону. Он, конечно, отмазывался, говоря, что у всех хомяков, даже самых обычных, плохое зрение, но это не остановило Цзюня от покупки. Теперь у Цинхуа были милые круглые очки, которые ужасно ему шли.       Дальше мужчина затащил упирающегося и смущённого до нельзя хомяка в магазин техники и купил ему телефон и ноутбук, обосновывая это тем, что, во-первых, они должны как-то связываться, и во-вторых, рано или поздно Цинхуа надоест смотреть телевизор, и тогда он сможет посмотреть что-нибудь в интернете. Краснея и нескончаемо благодаря, парень принял подарки и блестящими от слез глазами посмотрел на Цзюня. — Почему ты снова плачешь? — с безразличным лицом спросил Мобэй, вытирая слезы пальцами. — П-потому что я никогда не получал так много подарков и сразу! Да ещё и т-таких дорогих! — сквозь всхлипы пролепетал Цинхуа.       Мобэй устало закатил глаза и похлопал по макушке плачущего парнишу. Цинхуа успокоился и рассмеялся, вновь благодаря Цзюня за его щедрость. Погрузив пакеты в машину, они поехали домой. Хомяк с гордостью мог назвать этот день самым лучшим за его последние десять лет жизни.

***

      Прошло несколько дней и оба уже привязались друг к другу. Мобэй уже привык к тому, что, когда он возвращается, его встречает не холод и тишина, а запах ужина и радостная улыбка Цинхуа. И ему это нравилось, даже очень. А хомяк уже привык к тому, что карточка Цзюня всецело принадлежит ему, и он может тратить деньги даже на бесполезный хлам. Мобэй просто поворчит и порычит, но против не будет. А ещё он привык к тому, что мужчина всё чаще начинает поглаживать его по голове и хвалить. Раньше Мобэй это делал, будто случайно, но потом уже даже не скрывая гладил мягкие вихристые волосы Цинхуа, чуть улыбаясь.       Но, до того момента, пока Мобэй не придёт с работы, хомяк не знал, чем себя можно занять. Убирался он ужасно, поэтому они решили оставить это уборщице; готовить он умел только лапшу, но есть ее каждый день надоедало, поэтому еда была заказной. В общем, Цинхуа просто следил за домом, и других занятий, кроме как сидеть в интернете и ждать Мобэя, у него не было. Именно поэтому парень решил заняться тем, чем хотел заниматься ещё в детстве. Он начал писать и выкладывать свои работы, что начало приносить небольшие деньги. С какой же радостью Цинхуа показывал Мобэю свои работы и первые заработанные деньги, а мужчина кивал и слушал всю болтовню, уже и забыв о тишине.       И вот они как обычно сидели вечером на диване и лениво щёлкали каналы. А потом Цинхуа внезапно спросил: — Мобэй, а почему у тебя нет фотографий с семьёй?..       Мобэй окаменел и повернул голову в сторону хомяка. Тот немного испугался такой реакции, поэтому вжал голову в плечи и поспешил объясниться: — П-просто я не видел ни одной фотографии ни на стенах, ни на столах… Да и вообще, я нигде не видел хоть что-то, что бы напоминало о твоей семье… Из-извини, если я лезу не в своё дело!       Мобэй повернул голову обратно, а его взгляд будто потяжелел. Цинхуа тут же пожалел, что начал эту тему, поэтому поджал губы и опустил голову. Он хотел было снова извиниться, но тут прозвучал низкий голос мужчины: — Я не думаю, что был ребёнком, которого любили… Мой отец был владельцем крупной компании, ему нужен был наследник… Только тот, кто будет способен управлять компанией, поэтому он мной не занимался вообще… Мать была моделью. После моего рождения, уехала в Париж…       Хомяк повернул голову на бок и принялся слушать внимательнее. То, что Мобэй решил открыться ему и довериться, несказанно радовало его. По этой причине Цинхуа молчал и терпиливо ждал, когда Цзюнь продолжит. — Мной занимался только дядя… — при этих словах и упоминаниии своего дяди, Мобэй нахмурился и сжал кулаки, но быстро успокоился. — Он и отправил меня в школу, где со мной никто не желал общаться. Кроме Бинхэ, тот посчитал, что я буду отличным другом. До сих пор не знаю, с чего он это взял. — хмыкнул мужчина. — А потом, когда мне было около десяти, дядя повёз меня кататься по городу. Но он оставил меня посреди проезжей части и уехал. Меня нашли и вернули, но я уже больше не верил Линьгуаню. Потом были покушения… Я смог выжить, к несчастью моего дяди, и унаследовал компанию. Потом объединился с Ло Бинхэ, а дядя всё пытался меня либо подставить, либо убить. Потом он скрылся… Больше о нём не слышал…       Наступила долгая пауза, прерываемая только звуками телевизора. Цинхуа молча осознавал всю историю Цзюня, а на его ладони капали слезы. «Да чтобы родной дядя и пытался убить?.. Как же так… Теперь понятно почему Мобэй такой… Его ведь все бросили… » — подумал хомяк и слёзы обильнее полились из глаз. Не успев даже толком обдумать свои действия, парень решительно кивнул самому себе, вытерев рукавом толстовки глаза.       Цинхуа взял большую ладонь Мобэя в свои и посмотрел заплаканными глазами прямо в его лицо. Мужчина от таких действий оторопел, но прерывать или останавливать хомяка не стал. — Мобэй, я… — всхлипнув, решительно начал Цинхуа и замолк на пару секунд, после продолжив: — Я никогда не оставлю тебя! Обещаю! Я буду рядом и не брошу! Клянусь!       Такая пламенная речь, полностью опустошила голову Мобэя, а его сердце стало биться чаще. Он ещё раз посмотрел в полные решительности светло-карие глаза и не увидел там ни капли лжи. Цзюнь не успел ничего ответить, как сам же наклонился ближе к покрасневшему лицу и коснулся своими губами его. Хомяк окаменел и широко открыл глаза, заливаясь цветом спелого помидора. Но потом, резко осмелев, Цинхуа дрожащими руками обнял шею мужчины, притягивая ближе.       Мобэй наклонил голову и углубил поцелуй, сминая губы и слегка прикусывая их. Язык проник в маленький ротик парня и начал собственнически его исследовать, переплетаясь с менее юрким язычком. Большие сильные руки обняли тонкую талию, прижимая к крепкой груди. Когда они наконец оторвались друг от друга, то их лица были красными, а дыхание тяжеловатым. — Цинхуа… Я… Прости… — занервничал Мобэй, отстраняясь. Он испугался самого себя, ведь не ожидал подобного и очень боялся, что прямо сейчас оттолкнёт хомяка. — Всё хорошо… Ты мне нравишься… — прошептал Цинхуа в шею Цзюня, пряча лицо и обнимая сильнее.       Внутри Мобэя всё упало, а потом вновь поднялось. Глаза приобрели более тёмный оттенок, дыхание участилось, а сердце забилось в бешенном ритме. Чуть отодвинув от себя парня, Цзюнь взял его за подбородок пальцами и поцеловал в слегка опухшие губы, раздвигая те языком. Цинхуа тихо задрожал, но всё же решил поддаться такому порыву. Большие ладони прижимали к горячему телу.       Вскоре воздух кончился, и им пришлось отстраниться друг от друга; а между их губ образовалась тонкая ниточка слюны, оборвавшаяся в одно мгновение. Мобэй смотрел потемневшими глазами на покрасневшее лицо Цинхуа, а тот смутился еще больше и быстро закрыл лицо руками, визжа и крича в своей голове матом. Хмыкнув, мужчина встал с дивана и поднял бедного хомяка на руки с такой лёгкостью, будто тот ничего не весил. — Мобэй! — стыдливо завопил Цинхуа, широко раскрыв глаза. — Т-ты что творишь?! — Несу тебя в комнату. — З-зачем?! — Спать. Раз мы разобрались в чувствах — ты спишь со мной.       Возразить на это было нечего, но никто не отнимал у хомяка право возмущаться. На одно мгновение он подумал совсем не о совместном сне с Мобэем, поэтому застыдился своих же грязных мыслей. Мобэй с лёгкостью положил тело на кровать и сам лёг рядом, накрывая их одеялом. Цинхуа повернулся спиной к мужчине и сжался в калачик, не желая стеснять хозяина кровати, но тут хомяк почувствовал, что к его спине прижались грудью, а мускулистые сильные руки обняли и потянули назад. — М-Мобэй… — тихо заскулил парень, желая попросить отодвинуться. — Спи. — кратко и ясно приказал Цзюнь, утыкаясь носом в макушку.

***

      Прошло достаточно времени с их признания, если быть точным, около месяца. Мобэй, после того вечера, на следующий же день направился прямиком к Ло Бинхэ и, даже не поздоровавшись, задал странный вопрос: — Что делают влюблённые люди?       Оторопевший Бинхэ подавился кофе и уставился на Мобэя, пытаясь понять, правильно ли он всё услышал. Чжучжи Лан, который и принёс кофе, также был глубоко шокирован, даже побледнел. Сначала умный хомяк в виде питомца, теперь любовь — что дальше?! — Что, прости? — Как нужно вести себя с любимым человеком? — более чётко выразил свою мысль Цзюнь, но легче от этого не стало никому. — У-Уважаемый Заместитель… Эм… У Вас кто-то появился, и Вы не знаете, что нужно делать дальше?.. — тихо спросил главный секретарь, чувствуя, как его щёки краснеют и горят. — Да. — кратко и честно ответил Мобэй, но его лицо оставалось таким же безразличным и будто высеченным изо льда, как и обычно. — Что нужно делать?       Правый глаз Ло Бинхэ нервно дёрнулся, но он старался не обращать на это внимания. Прочистив горло, Бинхэ и Чжучжи Лан начали кратко объяснять, что именно нужно делать, а Мобэй достал из дипломата карандаш и блокнот, записывая и кивая. Оба мужчины были бледные и немного смущённые, но они молча наблюдали за тем, как Цзюнь делает пометки. Также молча они проводили его взглядом, когда тот выходил из кабинета.       После этого Мобэй следовал всем инструкциям, таская Цинхуа по кинотеатрам, ресторанам и паркам. Хомяк смущённо пищал и пытался отговорить мужчину от подобных затей, но тот был непробиваем, поэтому он чуть ли не силком тащил парнишу на свидания. Затем Мобэй дарил подарки. Это могли быть плюшевые игрушки, цветы или какое-нибудь украшение, от последнего Цинхуа вообще в обморок был готов упасть. В общем, на подарки и сюрпризы Мобэй не скупился.       А ещё, как оказалось, Цзюнь был жаден до прикосновений к своему парню. Он постоянно брал Цинхуа за руку, обнимал, щипал за щёчки (однажды даже прикусил до следа), а пару раз зажал беднягу за кинотеатром и целовал до головокружения. Хомяку даже казалось, что если бы было можно, то Мобэй бы его на руках везде таскал. Хорошо, что мужчина до этого ещё не додумался.       После очередного «путешествия», они устало разлеглись на диване. Ноги немного побаливали, а глаза слипались, потому как Мобэй решил с раннего утра отвезти своего хомячка на море на машине. Там они гуляли по пляжу и ходили по сувенирным магазинчикам, от того и боль в ногах. — Мобэй… — устало позвал Цинхуа, лёжа на груди любимого. — У тебя завтра тоже выходной, да? — М. — Давай никуда завтра не пойдем? Хочу сидеть дома…       Мобэй согласно промычал, обнимая хомячка за талию и прикрывая глаза. Так они и уснули на диване, пока не наступил вечер. Цинхуа первым открыл глаза и посмотрел на время. Около половины девятого. Встав и потянувшись, парень посмотрел на своего любимого и улыбнулся. Тот выглядел таким милым во сне, что устоять было невозможно.       Но, мужественно не запищав от красоты, хомяк направился в душ, чтобы смыть с себя морскую воду и песок из волос. Вымывшись, Цинхуа ушёл в комнату, надев одни трусы и вытирая голову на ходу. Мобэй почувствовал отсутствие своего хомячка и проснулся. Вначале испугавшись, Цзюнь начал смотреть по сторонам, но услышал шорохи из комнаты и успокоился, уходя в душ.       Вытирая волосы полотенцем, Мобэй зашёл в спальню и увидел слишком, слишком прекрасную картину. Цинхуа стоял перед зеркалом и, накинув концы полотенца на плечи, вытирал свое лицо. Его волосы струились до лопаток и были распущенны, они лишь немного прикрывали россыпь родинок на спине, но Мобэй все равно мог увидеть каждый изгиб тела и каждое пятнышко.       Сглотнув вязкую слюну, Цзюнь быстро подошел к своему хомячку и прижал одной рукой к себе за талию, другой он взял за подбородок и повернул парня к себе, целуя глубоко и страстно. Цинхуа немного испугался внезапных прикосновений, но после расслабился, поворачиваясь к Мобэю и отвечая на поцелуй. Большие ладони оглаживали мягкие бока, и вскоре одна из них переместилась на задницу, начиная мять. Цинхуа тихо простонал, отстраняясь от лица мужчины, смотря на того с нескрываемым восторгом и желанием.       Мобэй облизнул губы и, подхватив парня под бёдрами, понёс к кровати. Цинхуа оказался брошен на мягкие простыни, которые тут же начал сжимать руками. Цзюнь принялся с ещё большим рвением гладить и сжимать тело, наслаждаясь сдавленными стонами. Хомяк отвечал тем же, оглаживая рельефный живот и сжимая руками большую накаченную грудь. Горячий язык прошелся по горлу, а после мужчина прикусил нежную кожу шеи, втягивая кожу, оставляя отметины. Когда Мобэй переключился на красные бусины сосков, начиная их посасывать и прикусывать, Цинхуа не сдержал довольно громкого стона, выгибаясь в спине и сжимая пальцами тёмные волосы, поджав пальцы на ногах. Цзюнь отстранился от разгорячённого тела и быстро достал из прикроватной тумбы тюбик со смазкой и презерватив. Он знал, что рано или поздно они придут к этому, поэтому посчитал, что лучше быть готовым. Цинхуа не стал задавать никаких вопросов, его голову занимали сейчас совсем другие мысли.       Стянув нижнее бельё с себя и парня, Мобэй выдавил холодную смазку на свои пальцы и немного между ног своего возлюбленного. Затем он приблизился к лицу, укусив нижнюю губу Цинхуа и втягивая того в новый поцелуй. Длинные пальцы оказались около промежности хомячка, опускаясь вниз, надавливая на сжавшееся кольцо мышц. Первый палец вошел в горячее нутро, начиная двигаться и сгибаться, от чего Цинхуа дрожал и постанывал в поцелуй. Затем был второй палец, принёсший бóльший дискомфорт, а после него добавился и третий. Мобэй растягивал своего парня тремя пальцами сразу, разводя их в стороны, надавливая на небольшое сплетение нервов, наслаждаясь громкими стонами. — М-Мобэй!.. П-пожалуйста!.. — громко простонал Цинхуа, насаживаясь на пальцы, прикусывая губы.       Хмыкнув, Мобэй с влажным звуком вытащил пальцы из парня, переворачивая того на живот и ставя в коленно-локтевую позу. Цинхуа прижался лбом к прохладным простыням, сжимая их, и прогнулся в спине, поднимая свою задницу выше. Цзюнь втянул воздух, не отрывая взгляда от завораживающих действий хомяка. Быстрыми движениями мужчина надел презерватив и прижался головкой к проходу, сжимая ягодицы и разводя их в сторону.       Осторожным толчком Мобэй вошел головкой внутрь, тело под ним затряслось и изогнулось ещё больше. Медленными толчками он проникал все глубже, заполняя собой парня, который закусывал губы и тихо выдыхал, сдерживая стоны. Спустя несколько секунд, Цзюнь был уже полностью внутри. Он перестал толкаться и начал покрывать спину и плечи Цинхуа засосами и укусами. По пухлым щёчкам парня скатывались слёзы удовольствия. Тяжёлое дыхание опалило хомячье ушко, а потом разнёсся томный шепот: — Я могу двигаться, Цинхуа?       От того, каким низким и рычащим голосом это было произнесено, Цинхуа уже был готов кончить, но он сдержался и только кивнул, стараясь сильнее раскрыться для Мобэя. Мужчина выпрямился и сделал первый пробный толчок внутри горячего нутра. Хомяк сдавленно простонал от давящего чувства снизу. После этого Цзюнь начал делать более решительные толчки внутрь дрожащего парня, утробно рыча. Вначале Цинхуа не чувствовал сильного удовольствия или чего-то вроде него, только крохи наслаждения и лёгкий дискомфорт, но потом Мобэй поменял угол проникновения, тараня простату.       Парень громко и несдерженно простонал, сильнее сжав простыни в пальцах, прижимаясь грудью к кровати. Хмыкнув, мужчина начал двигаться в том же направлении, выбивая из Цинхуа громкие стоны, которые тот безуспешно хотел скрыть, закусывая нижнюю губу. Накрыв его тело своим, Мобэй повернул голову хомячка и глубоко поцеловал, чувствуя, как стоны затихают в прикосновении губ. Мужчина ускорился, вынимая почти полностью и снова вгоняя свой член в пульсирующее колечко мышц, чувствуя, как горячие стенки сжимают его, из-за чего и сам Мобэй не мог сдержать стонов. Комната была наполненна громкими стонами, пошлыми шлепками бёдер и яиц, а ещё влажными хлюпающими звуками. Также можно было услышать лёгкие поскрипывания кровати, но их полностью заглушали протяжные стоны Цинхуа.       Чувствуя приближение разрядки, Цзюнь провел рукой по груди парнишки, опуская ее ниже, задевая твёрдые соски. Он обхватил его стоящий и истекающий естественной смазкой член и начал гладить его в такт своим толчкам. Голос Цинхуа зазвучал ещё громче, и через пару движений руки он обильно кончил, пачкая простыни под собой и живот. Сделав несколько грубых и сильных толчков, Мобэй с протяжным стоном излился, наполняя своим семенем средство защиты. Он осторожно вышел и снял презерватив, завязав и бросив в мусорное ведро, а после взял полотенце, которое было откинуто на угол кровати в порыве страсти, и начал вытирать своё и Цинхуа тела.       Оба тяжело дышали и сильно вспотели, но они были довольны тем, что сейчас произошло. Цзюнь аккуратно приподнял расслабленное тело парня, вытянув грязное постельное белье и бросив на пол, после чего сам лег рядом с ним. Мобэй прижал хомячка к себе, укладывая на груди, а тот тут же обнял сильную шею. Они быстро уснули в объятиях друг друга, до конца еще не понимая, почему судьба приподнесла им такой подарок.

***