I've got so much I can give to you

Трахаться в общей гостиной было идеей сомнительной, но, честно говоря, в этот конкретный момент ни Этана, ни уж тем более Дамиано правила приличия не волновали совершенно. Какая, к чертям собачьим, адекватность, когда стоит так, что от напряжения дрожат стекла? Дамиано подтолкнул Этана в спину и надавил на плечи. Тот покорно - матерь божья, от одной этой мысли до сих пор звенело в ушах - упал на колени и грудью лёг на кожаное кресло. Вариант не торопиться Дамиано даже не рассматривал, потому что вставить в эту узкую, упругую задницу хотелось немедленно, и Этан, забренчавший пряжкой ремня, явно его мнение разделял. Он сам стащил джинсы с бельем до колен, сам завёл руки назад, сам развёл ягодицы в стороны, чтобы ему, Дамиано, было лучше видно. Яркая вспышка перед глазами была не иначе как коротким замыканием - ничем иным Дамиано себе не мог объяснить тот факт, что его закоротило настолько, что он даже не помнил, как оказался на Этане чуть ли не верхом, судорожно втираясь пахом в оголенную кожу и уцепившись за тонкий чокер на его шее, будто утопающий за спасательный круг. - Дамиа, еб твою мать, очнись... - сдавленно донеслось откуда-то из обивки. - Да, да, прости, прости, - проскулил он в ответ и, с трудом вспомнив, как нужно шевелить руками, содрал с себя брюки и футболку заодно. Нахрена им вообще одежда? Чтобы прятать под ней такую красоту? Дами сжал в ладонях крепкие ягодицы и с нажимом провел вверх по пояснице, заставляя Этана прогнуться сильнее. Сбившаяся на плечах рубашка в сочетании с рассыпавшимися в беспорядке темными волосами создавала картину крайней степени похабности, и Дамиано едва не заклинило повторно. Встряхнувшись, он вернулся взглядом к приоткрытой дырке - Этан, блядь, Торкио, прямой поставщик микроинсультов с 2016 года, - и, переборов желание припасть к ней губами, сплюнул себе на член. Он бы, конечно, вылизал его всего, но на данном этапе уже опасался, что Этан сам его натянет, причём не на свой прекрасный, длинный член, а на пучок барабанных палочек. Словно в подтверждение этого умозаключения, Этан глянул на него через плечо, опалив взглядом - почти звериным, как у готовой к прыжку пантеры. Дамиано оценил бы собственную поэтичность, если бы не рухнул в этот взгляд, как в жерло вулкана. Вставить прямо сейчас, сделать ему хорошо, чтобы забыл, как дышать, чтобы хотел ещё, чтобы думать ни о чем не мог, кроме этого жгучего возбуждения, разделенного на двоих... Член входил с трудом - и не удивительно, без смазки-то, по одной слюне, - и как дышать забыли они оба. Этан под ним застыл, натянутый, как струна, и лишь мелко вздрагивал, скрипя пальцами по обивке кресла. Дамиано пытался остаться в сознании: не отключиться к чертовой матери и не начать вколачиваться в горячее, любимое до дрожи тело раньше времени. Бесовщина, честное слово. Снова нашарив чокер на вспотевшей шее Этана, он навалился на него и сжал зубы на отдающей металлом полоске кожи. Легче не стало, но теперь у него хотя бы хватит сил переждать. Когда Этан сам подался ему навстречу, Дамиано чуть не разревелся от облегчения. Он запоздало нырнул свободной рукой под его живот, подхватывая тяжёлый член, и качнул бёдрами. Этан рвано простонал что-то, но Дамиано не разобрал - он бы сейчас и день от ночи не отличил, какие нахрен слова. Но Этан резче подался назад, оттолкнувшись от спинки, вскрикнул - и вот это Дамиано понял, да, господи, если Этан хочет так, то он готов дать ему все, что тот просит. Он вбивался в такого открытого, расслабленного теперь Этана, шалея от вседозволенности, от осознания, что ему - можно, вот так, сильно, почти безрассудно, выколачивая сорванные стоны и крики, когда было слишком остро и невыносимо хорошо. Лишь раз отвлекшись, чтобы добавить ещё слюны, Дамиано кусал поставленную шею, челюсть, все, до чего мог дотянуться, чувствуя себя сумасшедшим и с наслаждением читая ответное сумасшествие в каждом взмахе мокрых ресниц и горячечном движении губ. Дамиано кончил прямо в него, не успев даже подумать о том, чтобы вытащить, но Этан этого, кажется, и не заметил - он замер, напряжённый, дышал загнанно, и потянулся было рукой к своему члену, но Дами не дал. Собрав остатки сил, выпустил из зубов потрепанный чокер, плотнее сжал на толстом стволе ладонь. Этану хватило лишь нескольких движений - быстрых, задевая пальцем головку, как он любил, - чтобы кончить тоже, излиться, запачкав спермой его кулак и ковёр под ногами. Переведя дыхание, Дамиано тяжело стек с него, по пути оставив несколько влажных поцелуев на алых щеках, по-прежнему запакованных в рубашку плечах и взмокшей пояснице. Этан какое-то время не шевелился и словно бы вообще выпал из реальности, но потом отлепился от кресла и рухнул на пол рядом с ним. Как был - в ботинках, спущенных джинсах, перекрученной рубашке, со спутавшимися в клубок волосами. Невыносимо красивый. - Невозможно, блядь, - выдал он, нашаривая руку Дамиано и сжимая до боли пальцы. Невозможно не хотеть, невозможно не любить, невозможно разделиться. Дамиано только кивнул, зная, что Этану не нужен его ответ, потому что он и без него все понимает. Когда утром они мирно курили и пили кофе за столиком на терассе, сонно залипая на водную гладь бассейна, из дома выглянула Вик. Двумя пальцами выставив перед собой полоску чокера - измятого, со следами зубов и поломанной застёжкой, - она спросила, скривившись: - А с этим-то что случилось? Этан, это же вроде твой? Дамиано подавился только что втянутым дымом и закашлялся. Этан метнул в него короткий взгляд и невозмутимо отставил чашечку на блюдце. - Да это... Чили пожевала.