Цветы в пепле

Пять лет, эти пять лет и опять из-за того, что Челеби вёл свою игру, в которой все мы были марионетками. Пять лет… Я убила пять лет его жизни своими руками. Он точно меня ненавидит. - Что с тобой? – Ко мне подбежала Айлин.- Ты такая бледная, тебе стоит выйти в сад, я сама всё доделаю. Едва переступая тяжелыми ногами, я вышла в сад и сделала несколько глубоких вдохов, но вместе со свежим воздухом в грудь вошла новая доза боли. «Вот бы у нас был шанс» - и его слова пронеслись сейчас над полумраком сада, разбившись об мою грудь. Шанс, который я сжала в кулаке и выбросила, сама… Я подняла глаза и посмотрела на окна в комнате Атласа, в которых горел свет, теперь мне некуда бежать… Из-за двери я слышала их смех, медленно приоткрыла дверь, Искендер и Атлас сидели за столом и увлечённо лепили из пластилина. В школе Атласу дали задание – слепить из пластилина фигурки животных, что можно встретить в зоопарке. Поначалу я тоже хотела помочь ему, но когда Атлас увидел моё умение лепить, то понял, что сам он справиться быстрее. - Мама, смотри какого слоника, слепил брат Искендер. Я растерянно улыбнулась, слегка кивнув головой. - Атлас, душа моя, уже поздно, пора ложиться спать. Он посмотрел на Искендера. - Но ты же ещё придёшь, и мы доделаем зоопарк? – Спросил он. Искендер молчал, скорее всего, подбирая правильные слова. - Брат Искендер обязательно ещё придёт, но теперь тебе пора в кровать. Мы уложили уже заметно уставшего Атласа спать и, пожелав ему спокойной ночи, закрыли дверь, оставшись наедине в коридоре. - И тебе спокойной ночи, - немного неуверенно говорит Искендер, - спасибо за приглашение. Он разворачивается, чтобы уйти, но я удерживаю его за запястье. - Постой, - в его глазах читается недоумение, - то, что говорил Кемаль, о пожаре, - слова застревают в горле, - ты знал об этом? – Едва слышно спрашиваю я. - Знал ли я о взрывчатках Челеби? Нет, узнал только, когда Кемаль провёл расследование, - я хотела что-то сказать, но он перебил: - это ничего не меняет Чичек. Это не отменяет моей вины, ведь моя взрывчатка там тоже была и она тоже сработала. - Но я ведь сама… - мой голос становится надтреснутым, - я не знала об этом, сама записала то вид… - Ты ведь знаешь, - снова перебил он, - я никогда тебя в этом не винил. На моей совести лежала вина, не только за пожар, а и за… - он резко замолчал, казалось нас, задушила эта жаждущая печаль в недосказанных словах, - не стоит думать, что я не принимал своей вины. - Тогда почему? – Мой голос окончательно ломается, становится хриплым, сухим. – Почему, сказал больше не приходить к тебе, не писать, почему? - Мне оставалось сидеть ещё столько лет, - Искендер отвечает спокойно, будто ожидал, этого вопроса, - как я мог позволить, чтобы ты погубила себя в этом ожидании? - Это было моё решение! – Не сдерживаясь, отвечаю я, повышая тон. – Я хотела тебя ждать, - в глазах предательски жгут слёзы, - а ты, всё решил за нас! Вдруг перед глазами одним бликом возникает эта Мелек, её изящная ручка на его плече, слова, смех… - Или, дело было совсем не в твоих благородных мотивах? Понимая, что ещё секунда и из глаз польются слёзы, я быстро скрываюсь в своей комнате. В ней царят сумерки, и только свет от фонаря пробивается сквозь ширму, даря немного теплого оранжевого света в этой темноте. Я считала каждый его шаг к моей комнате, прежде чем он вошёл. - Чичек, - стоя спиной ко входу, услышала, как он закрыл за собой дверь, - это не благородство, мне было невыносимо… - Ты взял Мелек на работу сейчас просто так? – Резко спрашиваю я, развернувшись к нему лицом, уже не боясь, что он заметит мои слёзы. – Только потому, что она когда-то, сто лет назад проработала в твоей фирме месяц? – Я с иронией повышаю голос, разводя руками. По глазам было заметно, что он опешил от этого вопроса. Явно не ожидая, что речь зайдет о Мелек. - Ну да, - аккуратно отвечает Искендер, - она тоже столкнулась с домашним насилием, кое-как ей удалось развестись. Девушке было сложно начинать жизнь сначала, она попросила помощи и я помог. - Поэтому вы стали так близки? – Не успокаиваюсь я. – Как мило она тебя касается, шутит, закидывает руку тебе на плечо. - Она так часто делает, это её манера общения. - Ты вправду не понимаешь? Эта девушка влюблена в тебя! Даже в этой темноте замечаю смешливые искорки в его глазах, он медленно улыбается. Мне кажется, ещё секунда и эта улыбка задушит меня, я снова отвернулась, подошла к окну, делая вид, что наслаждаюсь вечером за окном, когда на самом деле всё плыло перед глазами от жгущих слёз. - Чичек, ты что ревнуешь? – В его голосе всё ещё слышалась насмешка, я проигнорировала вопрос, потому, что если бы выдавила, хоть звук, разрыдалась, освобождая все эмоции внутри. Снова повисла оглушающая тишина, мне казалось ещё один удар сердца и услышу, как за ним захлопнется дверь. - Но ты не спросила, влюблён ли я в Мелек? - Ощущаю, каждый его шаг, который приближал ко мне, - Не влюблён, я не влюблён ни в Мелек, ни в кого-либо ещё, знаешь почему? Потому, что люблю ту, о прощении которой мечтал больше всего в жизни, - его сбитое дыхание коснулось моих волос, и от этих слов дикая птица затрепетала крыльями, там, где должно быть сердце, разбивая на осколки мою грудную клетку, - в глазах которой каждую минуту искал себя. Люблю так, что невыносимо думать, о том, как это любить весь мир без неё. С глаз одна за другой срываются слёзы, и бегут по горячих щеках. Я прижимаю руки к груди, боясь, что он услышит отчаянный стук в стенах ребер. Оборачиваюсь, замечаю, как неизъяснимая нежность разлилась в его красивых глазах, в которых блестят слёзы. - И которую обидел, бросил, попросил не ждать, не приходить, только чтобы знать, что где-то там, куда не долетала моя любовь, она проживает настоящую, полную радостями жизнь за нас двоих. Молчание укрыло нас, и словно во сне чувствую, как его пальцы, касаясь моей щеки, едва ощутимо стирают слёзы. В тусклом освещении читаю в его глазах всё непрочитанное мной. Едва осознаю, как касаюсь губами его сухих губ, падаю, разбиваясь о собственное сердце. Вокруг замирает пространство, доля секунды, длившаяся вечность проникает в самое потаенное место души. Он отвечает на поцелуй, даря измученное облегчение. Мои руки зарылись в его нежные волосы, сладкая темнота закрытых глаз, вкус теплых губ… Осознаю, что только сейчас начала жить, будто очнулась после какого-то длинного, серого видения. Будто и не было этих пяти лет, будто мы не отходили от той набережной. - Люблю тебя, - выдыхает он в мои зацелованные губы, - разве не помнишь, что именно ты дала мне силы, чтобы жить дальше, пройти этот путь? – Его лоб уперся в мой, и он едва слышно продолжил: - и если бы ты спросила, как я прожил эти года, то я бы ответил, что прожил их только тобой, дыша твоим признанием, будто заколдованный. Я лишь улыбаюсь, не в состоянии произнести какие-то слова, он улыбается в ответ, а затем затягивает меня в пучину нового поцелуя.