Летний лагерь

— Тебе ещё минуту дать на убедительную отмазку или правду скажешь? Говорить правду Антон не собирался. Уж лучше пусть думают, что он криворукий и неуклюжий дебил, чем собирают какие-то там свои комитеты, оповещают родителей и отчитывают за драки. Тем более говорить было страшно. Он впервые видел Арсения Сергеевича злым. По крайней мере, в его кристально чистых голубых глазах был виден адский котёл, что уготован специально для Антона, если тот скажет, что перед тем, как покурить на территории лагеря, он успел подраться с Володей. Сжимая в руке телефон, подросток переминался с ноги на ногу, чувствуя, будто его сердце бьётся прямо в горле. Было страшно даже дышать. — Я правда упал, — продолжал своё враньё Антон, надеясь, что если он повторит одну и ту же глупую отмазку дважды, то ему поверят. Так оно и произошло. Ну или Арс просто смирился с тем, что правды он так не добьётся. Стоило мужчине подойти и, достав из кармана пачку влажных салфеток, поднести их к разбитому носу, как Антон дёрнулся, отшатнувшись назад. Он всем телом вжался в шведскую стенку, испугано смотря на своего вожатого. Лишь через пару мгновений он опомнился и, чтобы хоть как-то замять произошедшее, буркнул что-то в духе «мне на занятия нужно», после чего сорвался с места и побежал в сторону главного корпуса, даже не задумываясь о том, что, вообще-то сбегать в такой ситуации не стоит. Всё-таки его застукали за курением, а он не то что на территории лагеря, ему даже восемнадцати нет. Арсению лишь оставалось смотреть вслед убегающему парню, нелепо держа в воздухе руку со сжатой в ней салфеткой. И дураку ясно, что человек, который не подвергается насилию так себя вести не будет. Антон бежал так быстро, как только мог, хватая ртом прохладный воздух, отчего горло неприятно резало, а дышать легче не становилось. Он остановился только когда оказался возле фонтанчика в коридоре. Быстро смывая с лица кровь, он пытался отдышаться и замочить ещё свежие пятна крови на вороте рубашки. Может, даже не останется ничего. Жадно хватая ртом воздух, он ещё какое-то время стоял опёршись руками о фонтанчик. Капли воды медленно стекали по его лицу, падая в раковину. Когда боль в горле утихла, он выдохнул, наконец выпрямляясь. До кабинета оставалось два шага, поэтому он вскоре оказался на пороге, где его тут же внимательно решил послушать педагог, что преподавал им авиамоделирование. — Неужели молодой человек решил почтить меня своим присутствием, — язвил мужчина, тихо посмеиваясь. Было ясно, что он просто пародирует известные фразы учителей, поэтому было даже не обидно, — Что же произошло с Вами, Антон? — Да мне долго сменную форму искали, — эту отмазку Шастун придумал пока бежал и гордился ею. Потому что отчасти она была правдивой, а значит, в неё точно поверят. — Ну, я смотрю, форму Вы нашли, надеюсь, своё место Вы найдёте быстрее, — преподаватель посмеялся и жестом пригласил Антона войти в кабинет, тут же возвращаясь к своей работе. Пионер лишь довольно улыбнулся и быстро прошмыгнул к своим друзьям за стол. Стоило ему плюхнуться на стул, как он тут же обхватил руками свою голову. — Шаст, ты чего? — спохватился Позов, отвлекаясь от чертежа. Его примеру последовал и Матвиенко, который, честно, устал от всех этих расчётов. — Он меня убьёт, честное слово, — чуть ли не срываясь, прошептал Антон, убрав руки и подняв испуганный взгляд на Димку. Страх друга тут же охватил и самого Поза. — Володя, что ли? — не понимающе похлопал глазами Серёжа, наклоняясь ближе к своим друзьям. — Да если бы Володя, — Антон махнул рукой, переводя взгляд на Матвиеныча. Договорить ему, правда, не дали. — Молодые люди, я, конечно, понимаю, что Вы рады своему воссоединению, но давайте оставите сплетни на потом? — грозно отчитал всех троих преподаватель, смотря на них из-под очков. Ребята тут же извинились и Антону оставалось только взять себя в руки, дождаться окончания занятий и уже потом поделиться своими переживаниями с друзьями. А пока он с головой погрузился в построение модели.

***

Оказывается, мама была права, когда говорила, что если не хочется думать о чём-то плохом, нужно просто загрузить себя работой. Потому что стоило Антону переключить своё внимание на то, чтобы построить на чертёжной бумаге модель выбранного ими самолёта, как из головы совсем вылетел тот взгляд Арсения Сергеевича, от которого всё тело будто покрывалось инеем. Он бы, даже, отпустил эту ситуацию и включил дурака, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь, если бы не Димка с Серёгой, которые были не на шутку обеспокоены и встревожены состоянием своего друга. Поэтому стоило им выйти из кабинета, как тут же посыпались расспросы, от которых невозможно было сбежать. — Да я когда переоделся, — Шаст огляделся по сторонам, боясь, что их разговор сможет подслушать кто-нибудь. Заводя ребят под лестницу запаски, он чуть расслабился, потому что теперь был уверен, что его рассказ услышат только близкие ему люди, — Увидел, что Володя со своими кабинет пасёт. Мне драки не нужны, поэтому я пошёл за корпус, покурить. — Ну? Дальше что? — нетерпеливо переминался с ноги на ногу Серёга, в глазах которого действительно виднелась неподдельная заинтересованность. — А дальше что, дальше что, — огрызнулся Шастун, который не очень любил, когда его перебивают, — Володя нашёл меня как-то, может, видел, как я ухожу туда... Не важно, в общем, он мне вдарил пару раз, я от горя решил ещё закурить, а тут он, блять, чёрт, нарисовался... — Кто он? — в один голос спросили Дима с Серёжей, которые всё никак не понимали, что за «он» постоянно присутствует в рассказе их друга. — Арсений Сергеевич собственной персоной. — Во дела... — Позов завёл руки за голову, поднимая взгляд вверх. Похоже, он понимал, во что вляпался его друг. Да ещё и руки чесались, чтоб Володьку подкараулить, да вмазать по роже его, отомстить. — Я ужинать не пойду, — Антон скрестил руки на груди, пытаясь подавить невесомую боль в желудке, которая была вызвана отсутствием обеда. — И что ты, голодать теперь будешь? — возмутился Дима, раскинув руки в стороны, — А потом как ты будешь? Тебе тут ещё почти месяц! Не сможешь же ты месяц бегать от него! — Не гунди, слушай, — Шастун чуть обиделся, но понимал, что друг прав. — Ты лучше сразу с этим расквитайся, чтоб потом спокойней было, — посоветовал Серёжа, а Димка тут же начал поддакивать, соглашаясь с его предложением. Антон бы возразил, если бы и сам не понимал, что так будет только лучше для всех. Он пусть и не особо хотел, но всё же пошёл за друзьями на улицу. Сегодня у их отряда никаких планов нет, поэтому ужинать будут на улице. А перед этим должны сыграть в волейбол. В него, честно, Антон тоже не особо хотел играть, поэтому опять планировал отсидеться на скамейке запасных. Однако он был уверен, что с игры его снимут: надо же как-то провести беседу в воспитательных целях по поводу курения. Как только ребята переоделись и пришли на игровую площадку, Оксана, широко улыбаясь, тут же всех построила в одну шеренгу по росту, заставив поделиться на первый-второй. Получившиеся команды были отправлены на разные стороны поля. И, как Шаст и предполагал, Арсений Сергеевич выдернул его ещё до начала игры. Ситуация, конечно, ни разу не радостная, но надо уметь искать плюсы во всём — ему не придётся играть против команды Володи. Что-то ему подсказывало, что в свои броски и удары он бы вкладывал максимум силы, атакуя лишь одного Антона. — Присаживайся, — Арсений сел за свой стол, убирая всякие бумаги и документы, делая вид, что у него нет никакого бардака. Шастун послушно сел, но взгляда на мужчину не поднимал, сверля пол, стены, календарик воткнутый в фоторамку... — Ну, рассказывай. — Что рассказывать? — строил из себя придурка Антон, скрепив руки в замок, продолжая мотать головой по сторонам, чтобы найти, к чему ещё приковать свой взгляд. Арс понял, что душу перед ним открывать никто не будет. — Ладно, тогда перейдём к неприятной части разговора, — подросток тут же оживился и заёрзал на стуле. Он сейчас чувствовал себя так, словно проебал последнюю возможность не отхватить леща за курение. И, на самом деле, был прав, просто никогда об этом теперь не узнает, — Курить вредно. — Знаю, — неуверенно выдавил из себя Шастун, тяжело сглотнув. Понимал ведь, к чему всё катится. Это, конечно, вряд ли повлияет на его вредную привычку, но если бы она не несла за собой подобные последствия в виде нотаций, то было бы лучше. — А ещё тебе нет восемнадцати. — Не поверите, и это знаю. — Так, — Арсений наклонился к Антону непозволительно близко, а в его глазах вновь заплясали черти, подкидывающие дровишки к котлу подростка, — Ты мне тут не ёрничай. У Шаста не нашлось, что ответить своему вожатому. Да и не особо хотелось, знал ведь, что и так попадёт, так лучше пусть только за сигареты, а не за острый язык. — Давай сюда, — Арсений Сергеевич протянул руку, не отрывая взгляда от подростка. Тот моментально выпрямился и начал хватать воздух ртом, не зная, что сказать, как оправдаться, чтобы не лишиться своих сигарет, — Давай-давай, я же знаю, что они у тебя с собой. Антон нехотя вытащил пачку из кармана и положил её в руку Арса, после чего недовольно откинулся на спинку стула, нахмурившись. — Я могу теперь идти? — Шастун снял с пальца кольцо и начал крутить его в своей руке, пытаясь снять стресс. А так его снимать ему придётся до тех пор, пока снова не купит сигареты. — Чтоб я больше у тебя сигарет не видел, — Арсений внимательно наблюдал за руками подростка, медленно поднимая взгляд на лицо, — Есть много других вещей, которые можно во рту подержать. Антон от неожиданности выронил кольцо и оно закатилось куда-то под стол вожатого. Парень поднял испуганный взгляд на мужчину, не решаясь ещё как-либо пошевелиться. — Дурак, что ли? — Арсений Сергеевич не сдержался и рассмеялся, широко улыбаясь. Небось душу продал за такую обворожительную улыбку с идеальными белыми зубами. — Сами Вы дурак, Арсений Сергеевич, — Шастун сорвался с места и поспешил как можно скорее покинуть кабинет вожатого. Сердце не унималось то ли от страха, то ли от волнения. Однако сейчас можно было спокойно выдохнуть, потому что нотации по поводу курения позади, теперь можно жить. — Каждый думает в силу своей испорченности, — с этими словами Арс поднял с пола кольцо мальчишки. Покрутив его ещё с минуту в руках, он вскоре убрал его в ящик стола вместе с сигаретами и притянул к себе документы, которыми ему предстояло заняться этим вечером. Антон же успел уже давно вернуться к ребятам и подоспел как раз к концу игры. — Ну как ты? — подбежал к другу Димка, перенимая из его рук бутылку воды, которую Шастуну заботливо всучила Оксана, чтоб тот отдал её друзьям. — Сильно влетело? — подоспел Серёга, уперев руки в боки и пытаясь отдышаться. — Честно, я думал он меня на фарш пустит к ужину, — Шаст улыбнулся и тихо посмеялся. Грустно, конечно, что сигарет у него теперь нет, но могло закончиться ещё хуже. Если о его курении прознают родители, можно смело вешаться. Мать расстроится, отец пиздюлей пропишет. Мало приятного, в общем. — Повезло тебе сухим из воды выходить, — усмехнулся Димка, протягивая бутылку Серёже, который тут же жадно в неё вцепился. — И не говори, — Антон сам до конца верил в своё везение. До сих пор было ощущение, будто всё ещё не закончилось и вот-вот из кустов выскочит Арсений Сергеевич с какими-нибудь леденцами-петушками и начнёт запихивать их в рот Шастуна, приговаривая, что сигареты вредные.

***

В целом, окончание этого весьма паршивого дня было даже неплохим. Антон смог смеяться со всеми ребятами за костром, правда, убедить их не рассказывать страшилки у него не получилось, поэтому пришлось остаток времени делать вид, что ему не страшно и вообще он сам может рассказать что-нибудь мерзкое-ужасное. — Дима, блять, — Антон резко остановился на месте как вкопанный, вжавшись всем телом в ближайшее дерево, — вернись, а! — Ну уж нет, — Позов звонко смеялся, нахально идя спиной вперёд, не отрывая взгляда от перепуганного до чёртиков друга, который наслушался историй и теперь боялся и шаг сделать. — Какой ты друг теперь, а? — решил надавить на жалость Шаст, съезжая вниз по стволу. Он прижал к себе колени и уткнулся в них лицом, изо всех вид делая из себя жертву положения. Дима закатил глаза и, всё ещё улыбаясь, вернулся к другу, подхватывая его под руки. Антон даже не шелохнулся, видимо, до последнего играя из себя обиженного, но ни Поза, ни Матвиеныча это не остановило, поскольку последний подхватил Шаста за ноги и они с Димкой вместе потащили его так в главный корпус. — Это что за передвижной цирк? — Оксана улыбалась, наблюдая за тем, как ребята пытаются протащить Антона в поворот к их спальне. Шастун лишь показал ей «peace»¹ и расслабился, оставляя своё передвижение на совесть друзей. — В похороны играем, — пыхтя, выдавил из себя Матвиенко, который никогда не думал, что такой худощавый Шаст может быть настолько тяжёлым. Антон и Дима тут же начали смеяться, от чего руки Позова начали подрагивать и удержать тушку друга уже не могли. Во время падения на пол Антон не жалел ни о чём, потому что было и правда смешно. — Вы только и правда не убейте его, — Оксана покачала головой, продолжая посмеиваться вместе с ребятами. — Ну мы постараемся, но не обещаем, — загадочно протянул Позов, из-за чего Антон пихнул того под бок, как бы намекая, что он ещё тут и всё слышит. — Я уж надеюсь, — девушка помахала им и поспешила удалиться в свою комнату. Антон поднялся с пола и отряхнул штаны, поспешив за друзьями, которые уже увлечённо болтали об анонсе какой-то новой игры. — И самый кайф, что играть можно за кота², — Димка заулыбался, проходя в комнату, тут же срывая с шеи красный галстук. — Блин, всегда мечтал стать пушистым подонком, — Антон последовал примеру друга и тоже первым делом снял с себя галстук, при этом не забыв рассмотреть воротник, проверяя, отстиралась ли с него кровь. — Не переживай, тебе бороду отпустить и вылитый пушистый подонок, — Дима посмеялся, снимая с себя очки и убирая их на тумбочку. И не зря он так поступил, потому что в тот же момент в него прилетела подушка Антона. Успокоились они очень быстро, по крайней мере, Дима и Серёга вырубились практически сразу, даже мем в общей конфе не посмотрели, предатели. Но их можно было понять, ребята, всё-таки, не выспались прошлой ночью, до последнего играя в карты, пытаясь отыграться друг у друга. Шаст же не учится на своих ошибках, поэтому начал зависать в сети ещё добрых полтора часа, переписываясь с Макаром. А спать он лёг только когда устал зевать и глаза сами по себе начали закрываться. — Шаст, вставай! Тут пиздец!