Bubblegum B!tch

      

* † *

             Когда Джей впервые появился на пороге класса, вздрогнула, кажется, вся школа.       — Ну, ещё одного фрика нам не хватало… Всё, что прокатилось тогда по кабинету. Доучиться оставалось последний семестр, и никто даже предположить не мог, что в такое время кого-то принесёт нелёгкая. Принесла Джея. С ушами сплошь в пирсинге, с побрякушками серебряными на шее, угольными зализанными назад волосами, недовольно поджатыми губами и недобрым прищуром, в плаще чёрном длинном — не то смерть, не то палач. Осматривали, словно экспонат, невольно косясь на заднюю парту, где уже подобное чудо, только ровно противоположное, располагалось. Уютно закинув обтянутые в светлый капрон и в белоснежных массивных кроссовках ноги на парту, лопая блестящими губами очередной пузырь из приторно-сладкой жвачки и сцепляя покрепче пальчиками с накрашенными ногтями карандаш, чтобы удобнее было черкать им что-то в блокноте. С разноцветными волосами, забавно закрученными в пучки на подобие медвежьих ушек. У этого класса свой собственный фрик уже был пару последних лет. Им второго было не надо. Но разве же кто их спрашивал?        Вздрагивают все одноклассники, и школа в том числе, во второй раз, когда новенький-Дементор преспокойно одним пасмурным утром проходит через все ряды и усаживается вдруг за парту к странному пареньку с цветными волосами. И достаточно одного короткого взгляда через плечо и одного в упор, чтобы между темнотой глаз обоих пролетели искры, осевшие на кончиках длинных ресниц. Искры вовсе не добрые. Опуская медленно на пол изящные ножки, с глухим хлопком кладя на парту блокнот с чьим-то недорисованным портретом, парнишка осматривает всех, кто ещё не успел испуганно отвернуться. Цепляется за черты лица каждого, запоминает любопытин, кому-то криво ухмыляется блестящими от бальзама губами, пугая этим до чёртиков. И вновь возвращается к новичку, что уже не смотрел на него в ответ, а бесстыдно читал имя на обложке блокнота, выведенное фиолетовыми переливающимися чернилами. Блокнота, который посмел тронуть.       — Привет, Сону. Я Джей.       — Мы не подружимся. И, если бы мелькнувший алый в глазах Сону хоть на что-нибудь Джею намекнул, возможно, он не стал бы ему так довольно ухмыляться.       

* † *

             Только вот правда в том, что он и сам не был так прост, каким Сону сперва показался.       — У тебя девять жизней, киса? — тянет Сону, как только дверь на крышу открывается, принося вместе с ветром запах древесного одеколона и густой крови.       — Киса? — слышит он низкий смех и приближающиеся неспешно шаги. — В этой школе с прозвищами повеселее.       — Чего припёрся? — игнорирует его Сону, крутя меж тонких пальцев недавно подкуренную сигарету.       — Не гостеприимно.       — Ты и не у меня дома. Перекидывая ноги с края крыши, Сону нехотя оборачивается, одаривая Джея усталым взглядом подведённых густо глаз.       — Хочу спросить кое о чём.       — А я хочу курить на обеденном перерыве в одиночку, — пожимает плечами Сону, обхватывая блестящими губами фильтр и затягиваясь.       — Ответь и я уйду, — ведёт бровью Джей, на что Сону, выдыхая дым, лишь усмехается.       — Ну, нет. Это так не работает. Проваливай отсюда. Сону делает ещё одну затяжку, выжидающе прожигая глазами Джея. Но тот лишь расстроено качает головой, слегка приподнимая руки, до костяшек пальцев скрытые рукавами чёрного пальто.       — Заметь, я пытался быть дружелюбным, Сону.       — Как жаль, что мне нас… Сону роняет сигарету, поджимая ноги к себе, как только из-под длинных рукавов выползают две змеи, обвиваясь вокруг узких лодыжек Джея, и сползая на пригретую осенним солнцем крышу, чтобы двинуться вперёд, угрожающе шипя и красуясь раздвоенными языками.       — Какого хрена? — в тот же миг, как Сону произносит это, а одна из змей дёргается к нему, он уже оказывается на краю крыши на своих двоих, на секунду размываясь цветным пятном.       — Вроде я не ошибся, — клонит голову к плечу Джей, оглядывая Сону с головы до ног и останавливая змей, вскинутыми ладонями. — Но почему ты их боишься?       — Я не боюсь их, — цедит сквозь зубы Сону, не решаясь поднять взгляд и внимательно следя за шипящими тварями внизу. — Просто…плохой опыт в прошлом.       — У вампира со змеями? Если бы у Сону было живо сердце — оно бы остановилось вслед за озвученным вопросом.       — Кто ты, мать твою? Ухмылка на губах Джея довольно-угрожающая.       — Полагаю, твой новый друг? Алый в глазах Сону эту усмешку и породил.       

* † *

             И, возможно, Сону стоило больше обращать на людей внимания и хоть изредка общаться с ними. Чтобы знать, что с годами, среди них, начали появляться и люди непростые совсем.       — Мутант? — предполагает он. — Как в комиксах?       — Киса и та звучала от тебя поприятнее, — кривится Джей, но сразу же расцветает в улыбке, когда Сону дёргается в сторону от змеи, приподнявшей голову с крыши.       — Убери их обратно.       — А мы поговорим?       — Видимо, придётся, — цыкает языком Сону, недовольно следя за змеями, с одним коротким щелчком изменившими направление и поползшими обратно к Джею. Его тело буквально прошивает нервная дрожь облегчения, как только скользкие хвосты скрываются в широких рукавах пальто.       — Как вампир может бояться змей? — насмешливо спрашивает Джей, делая шаг к краю крыши, на котором стоит Сону.       — Не просто змей. Ты выпускаешь Чёрных Мамб. Их укус вырубает вампиров на сутки, хочешь сказать, что обладаешь ими и нихрена не знаешь?       — Я обладаю ими всего год или около того. Сону не кажется. Его челюсть щёлкает, когда он раскрывает шокировано рот на эти слова и уставляется на Джея, как на идиота. Впрочем…       — Звучит так, будто я снова нажрался всего, что можно на хиппи-вечеринке в университете, — прикладывает он ладонь ко лбу, приподнимая разноцветную чёлку.       — Увлекаешься? — осуждающе смотрит на него снизу вверх Джей, подходя ещё ближе.       — Экспериментировал.       — Как видимо и со змеями?       — Откуда они у тебя? — хмурится Сону. — Что вообще за чертовщина такая? Он моментально хватает за запястье руку, потянувшуюся к его бедру, но не удерживает пальцы, скользнувшие под кромку голубой толстовки. Под откинувшимся рукавом пальто и ладонью Сону оказывается зажатой одна из змей, обёрнутая вокруг предплечья Джея.       — Тату? — выдыхает он, переводя взгляд с тёмных глаз на чернильную голову, разместившуюся на тыльной стороне ладони.       — Твой голос звучит очаровательно, если ты не брызжешь ядом, как мои змеи, — негромко произносит Джей, пользуясь моментом и подхватывая Сону за бёдра второй рукой, чтобы спустить его с края крыши и сразу же убраться от него на шаг назад, вскидывая ладони в сдающемся жесте. — Не удержался. Не извиняюсь.       — А тебе бы стоило, — рычит Сону, одёргивая толстовку и натягивая её до колен, скрывая бёдра, обтянутые плотным белым капроном. — Как твои тату могут оживать?       — Хотел бы и я знать. Это обнаружилось спустя неделю. Когда я снял плёнку, вроде ухаживал даже, как следует. А потом, в один прекрасный день, мой бывший одноклассник в очередной раз решил, что самый умный. Спойлер: отнюдь. И…пуф! Появились эти крошки.       — Где находится салон, в котором ты делал тату?       — А тут такое дело, — морщится Джей, почёсывая коротко стриженный затылок. — Я решил сэкономить. Мы же, вроде как бедные школьники. И нашёл какого-то мастера, принимающего на дому. Знаю-знаю, ты скажешь, что это антисанитария и прочее дерьмо…       — Не угадал. Я скажу, что это просто дерьмо. Делать тату у кого-то на дому…       — Как минимум, у меня нет гепатита и я жив. А это, — поигрывает Джей пальцами, — и вовсе больше похоже на бонус.       — Тебе семнадцать? — недоверчиво уточняет Сону.       — Восемнадцать. Твой возраст из уважения спрашивать не буду.       — О, мы заговорили об уважении…       — В этой школе только мы такие «интересные»? — изображает кавычки Джей.       — Чёрт его знает, — ведёт плечом Сону, всё ещё кривовато поглядывая на чернильных змей, что ещё несколько секунд назад уставлялись на него вполне живыми глазами-бусинами. — Я не то, чтобы душа компании.       — Хиппи-вечеринки? — вздёргивает бровь Джей. И только сейчас Сону умудряется заметить две штанги в проколах. Какое клише…       — Кто сказал, что я ходил туда ради общения?       — Эксперименты?       — Они самые. Ухмылка Джея Сону не нравится. Из них двоих — он тот, кого надо бояться, кто обычно ухмыляется, растягивая блестящие губы в хищном оскале. Он тут вообще-то многолетний вампир, что может перегрызть шею и убить в секунду. Но почему-то именно у него в мёртвом желудке узел образуется, а каменные колени слабеют, готовые вот-вот встретиться с горячим покрытием крыши. Замечал ли он необычных людей вокруг? Пруд пруди, сейчас все, как и он, кто с цветными волосами, кто с миллиардом проколов или (уже по-классике) с раздвоенным языком. Фриков внешне хватает. Но вот, чтобы эти фрики умудрялись оживлять змей из своих татуировок… Сону явно не хватает внимательности, как для вампира, которые вообще-то должен бдить в оба и подмечать любую ненормальную мелочь. Вот он — минус современного общества. Любое сверхъестественное может затеряться в толпе, и поди потом разбери: твой собеседник просто ёбнутый в край или очередной мутант-вампир-суккуб. А к слову о последних…       — А ты? — склоняет голову Сону, отчего закрученные пучки на его макушке кажутся пушистыми цветными ушами. — Встречал много таких, как мы?       — За год достаточно, чтобы понять, насколько обширно разнообразие видов на самом деле, — пожимает плечами Джей, откидывая полы длинного чёрного плаща и усаживаясь на парапет. Он закидывает одну ногу на другую, скрипя кожей штанов и упирается локтем в колено, подпирая голову кулаком. — Представь, живёшь себе в полной уверенности, что только вампиры такие крутые существуют, а потом бац, — взмахивает он пальцами другой руки, — и обнаруживается, что ты всего лишь один из. А не единственный. И таких вот необычных — пруд пруди. Будь я обычным человеком, вот уж точно бы считал себя единственным. Скоро уже как умирающий вид можно будет в красную книгу заносить.       — Всех всё равно не перебьёшь.       — И не надо. Вот я тоже был обычным, пока тату не сделал. Раз! И вымер получается. Теперь вот… — окидывает он себя ладонью. — Нечто. Мне даже ведь и название не придумано ещё…       — Фрик, — фырчит Сону. — Придумано давно.       — Не гуманно. У каждого вида должно быть что-то своё и особенное. Ну или просто своё. А в таком случае все мы фрики. Сону думает, что «сверхъестественное» — тоже, в общем-то, не то слово, которым стоит их всех объединять. Но оно существует, им все пользуются, и пока никто не жалуется. Но дело Джея…кто он в самом деле? Был семнадцать лет обычным человеком, а потом кто-то нарисовал на нём живые тату? Нет, Сону может и невнимательный, местами рассеянный и беспечный, но не глупый уж точно. И может прикинуть, что вряд ли бы на обычном человеке ожили татуировки. Любые, тут не в змеях и мастере дело. Что-то в самом Джее. Вот только понять бы что? Чтобы знать от чего потом защищаться. На всякий случай.       — Когда ты понял, что я вампир? — поджимает он сияющие губы, скрещивая руки на груди.       — Когда ты взмыл на парапет? Сону мешкается, вскидывая идеальные брови. Он выдал себя так просто? Чёрт…с ним явно творится что-то не то в последнее время. Похоже вечеринки и сахарные сердца и впрямь пора бросать. Хотя бы до выпускных экзаменов. Он встряхивает головой, путая разноцветную чёлку.       — Почему тогда не удивился?       — Я не впервые сталкиваюсь с кровососами.       — Но если… я бы в любом случае удивился. Ты ведь не знал, что я… — взмахивает руками Сону пространственно. — Банально неожиданность? Люди всегда удивляются чему-то, даже если внутренне были готовы.       — Пуганый, — хмыкает Джей, без зазрения совести вновь принимаясь разглядывать ноги Сону в белых чулках. И обычно Сону до лампочки подобное. Его так, как куклу на витрине каждый раз разглядывают, когда он на вечеринки приходит, лапать правда опасаются. Первое время, пока не привыкли, в школе также пялились. Правда больше шокировано или с отвращением, нежели с вожделением и голодом. Но именно от взгляда Джея хочется прикрыться или спрятаться. Как-то совсем не по-вампирски. Не по-сучьи и подавно.       — И что теперь? — назревает резонный вопрос. Вот познакомились они. Повпечатляли друг друга. А дальше-то чего? Мир, дружба, жвачка и браслетики best friends? Сону даром друзья не нужны, подельники и компаньоны тем более. Да и одиночеством он не страдал никогда. Поиск партнёра для него вовсе вещь бесполезная. С вампирами скучно, люди мрут, как мухи. Но зачем-то ведь Джей за ним увязался?       — Изначально, — медленно поднимается тот с парапета, а Сону пятится невольно, напрягаясь и обостряя слух и чутьё, — я хотел просто законнектиться и узнать, кто ты. Обычная местная оторва или нечто большее?       — Узнал?       — О да, — расплывается в широченной улыбке Джей. — и готов предложить сделку.       — Вот бы я ещё с людьми не заключал сделок. Тем более с такими, — кивает Сону на руки, скрытые вновь рукавами пальто.       — Но, куколка, я ведь и не человек уже вовсе. Голос Джея поддельно сладкий и поднявшийся на октаву. Для человека слишком вкрадчивый и ненормально медовый. Но уши Сону вянут в трубочку и губы кривятся от услышанного.       — Какая я тебе…       — Я тебе кровь — ты мне информацию, — прилетает, как оплеуха. Сону даже кажется, что в затылке и впрямь щёлкает что-то.       — Чего?       — Я позволяю тебе кормиться мной. А ты за это рассказываешь мне о себе, о вашем виде, как жилось век назад. Возможно, о чём-то ещё. На этот раз бровь вздёргивает в недоверии уже Сону. Прожигает Джея мгновенно поалевшими глазами. Думает: его вампирский слух подводит или Джей псих недорезанный? Или всё вместе и сразу? Но громкий хохот, резко разнёсшийся по пустынной крыше и сощуренные, лучащиеся весельем карие глаза окончательно путают его и взрывают мозг. Шутить вздумал паршивец.       — Шутка, — прыскает Джей, пользуясь растерянностью Сону и походя к нему ещё на шаг; оставаясь на расстоянии всего одного и впиваясь в глаза в ответ, так бесстрашно. — Секс за кровь. По-моему все в плюсе.       — Секс за кровь? Тебе совсем не даёт никто? — морщится Сону, но пульсацию внизу живота ощущает так отчётливо, будто организм его весь живой, а не частично. И не потому, что предложение Джея его заинтересовало и секса давненько не было, что всё нутро скучает. Вовсе нет. Это чувство ему лишь отдалённо знакомое, оно возникает чаще в конце кормления, когда вампирский голод уже насытился и вот-вот перейдёт грань, кружа голову. Это, как знак, что нужно остановиться. Не более. У Сону, несмотря на весь его образ и характер…никогда никого не было. Ни пары любовной, ни партнёра на ночь или постоянного. Как-то не встретился ещё никто, кому хотелось бы отдать своё мёртаое мердце или, как минимум, тело. И у Сону никогда проблем с этим не было, образ своё делает, и он, хоть и привлекает, но как сверкающая побрекушка под стеклом. Смотри, но не трогай. Но Джей… Только вот отчего-то откровенничать с человечишкой и отказывать ему потому, что Сону ещё девственник до жути не хочется. Сону не боится насмешек, да и смеяться над этим глупо. Всё дело в образе, да. И держать марку нужно до последнего. Его и так тут не особо боятся и уважают, что будет если Джей узнает, что Сону девственник? И вовсе засюсюкает его, как малыша, а не многолетнего вампира? Эх, и почему он не суккуб…       — Не, — отмахивается Джей, выпутывая его из соблазнительно волнительных мыслей. — Дают-то многие. Не в том соль. И окей, это звучало даже как-то обидно. Джей был прав, ощущать себя «одним из», а не единственным, в любом аспекте паршиво.       — Ты пойми меня? Что секс с простым человеком, ну или кем-то около-человеком, когда передо мной целый вампир? Да ещё и так выглядящий.       — Пополняешь список неординарных партнёров? — хмыкает Сону, вздёргивая подбородок и подмечая теперь, на расстоянии вытянутой руки, что он почти на голову Джея ниже, и это не считая его общей внешней хрупости.       — Ну, если грубо, можно и так сказать.       — Не интересует.       — А кровь интересует?       — У меня нет проблем с питанием.       — По тощим ножкам и не скажешь.       — Конституция такая, — щетинится Сону. — Ты чего докопался до меня? Он уже опускает руки, сжимая их в кулаки, но зрительный контакт их, как и явное напряжение, окутавшее облаком, разрывает трель первого школьного звонка, оповещающая о последней минуте обеденного перерыва. Улыбка с лица Джея не слетает, словно приклеенная, когда он возвращает взгляд с двери крыши на недовольное личико Сону. И вот за одну только улыбку Сону бы на него повесил табличку «опасен».       — У тебя есть время подумать до конца занятий, Сону. Буду ждать у ворот.       — Да вот ещё, — закатывает алые глаза Сону. Не хватало ещё, чтобы его с этим новеньким фриком вся школа рядом увидела. Слухов он не боится, а вот проблем потом от неожиданного трупа не хотелось бы, если придётся всё же избавляться от доставучего одноклассника.       — Это не было вопросом, — подмигивает Джей. И, едва заслышав краем уха тихое шипение, Сону бросается к двери, хватаясь за накалённую ручку, что нещадно жгла бледную кожу ладони. Глаза его неотрывно следят за блестящей чёрной головой, выглядывающей из-под рукава пальто.       — Увидимся через два урока, куколка, — нарочито прикрикивает Джей, хотя знает, что и шёпот его был бы услышан. Сону бы хотелось зажать уши, потому что громче чужого голоса, он слышал лишь шипение оживших хладнокровных. Крышу он покидает молниеносно, едва не попадаясь в таком размытом виде на глаза каким-то первоклашкам, лениво плетущимся в холле. И вот казалось бы, два хладнокровных в буквальных смыслах существа, два смертоносных и бесстрашных. Живи, дружи и радуйся. Но Сону отчётливо помнит эффект от укуса Чёрной Мамбы. И дружить с ними не стал бы никогда в своей жизни, с их обладателем и подавно. Приятного от комы на сутки маловато, особенно если ты вроде как бессмертный. А вот с Джеем, судя по всему, ненадолго подружиться всё же придётся. Другой вопрос: чем всё это кончится?       

* † *

             Он буквально уговаривает себя выйти из школы, повторяя в голове раз за разом, что он вампир. Сильное, смертельно опасное, быстрое существо. Что он может переломить шею Джею и даже кусать его не придётся, и змеи его не спасут. Что обычный человечишка ничего не сделает с бессмертным, какими бы опасными змеями он не владел. Но у Сону пока ещё мозг, пусть и изрядно потрёпанный веществами, соображал в большем трезво. И давал ему понять, что окажись он с Джеем наедине, то ни о какой крови речи может и не пойти. Змеи просто тяпнут его разок другой, чтобы вырубить, а там и делай с бренным телом двадцать четыре часа, что хочешь. А потом опять кусай и делай. И так по кругу, пока не надоест, хоть потроши и опыты ставь. Доверие — не конёк Сону. Доверие человеку, всего год управляющему неизвестным ему даром и смертельно ядовитыми змеями, — вообще с Сону два пути разных имеют. Но сходятся все в одном: чёртовой тяге к риску. И привлекательной внешности. Что уж поделать, если Сону даже питаться предпочитает лишь теми, кто ему внешне симпатичен? А Джей входит в список таковых. Что поделать, если ему по человеческим меркам семнадцать, по вампирским всего тридцать два, и это не так уж и много, если так посмотреть. Он не пожил достаточно, хотя накосячил на три жизни вперёд со всем, чем балуется в лучшие годы любой безбашенный подросток. Кроме вот только секса. Умудрился сменить пару городов и десяток школ. Даже в универ разок поступил ради интереса, и остался бы, если бы не хиппи-вечеринки. Но это всё ничто в сравнении с тем, что какому-то человечишке удалось поймать его за хвост и огорошить своей «сделкой». И с тем, как почему-то отзывается эта сделка внутри Сону. Ему не по себе, но чёрт подери, интерес просыпается хуже голода…       — Рад, что ты пунктуален, — скалится весело Джей, когда ноги Сону нехотя доносят его до главных ворот. Он спиной чувствует взгляды, вампирским слухов улавливает предстоящие слухи и изумления о том, как это так он подпустил к себе кого-то? Потом усмешки, потому, что кого-то такого же фриковатого. Он закатывает глаза на всё и сразу, прикидывая в голове, кого на выходных выловит первым и сожрёт к чёртовой матери.       — Быстрее договоримся, быстрее разойдёмся, — брякает он, поправляя белый рюкзак с пушистыми брелоками, болтающийся на одном плече.       — Хороший подход, одобряю. Предлагаю сразу решить с местом.       — Я кусаю только в шею. По классике.       — Скучно, — кривится Джей, но тут же меняется в лице, продолжая улыбаться. Точно психопат, ну приехали. — Но я вообще-то о месте встречи.       — Мы встретились.       — Месте индивидуальной встречи.       — Я не собираюсь с тобой трахаться, — почти рычит Сону, понижая голосок и подступая опасно ближе, чуть привставая на цыпочки. — Ты мне кровь, я тебе…какую ты там информацию хотел? Даже сахарные сердца достану, если хочешь.       — Я неужели не в твоём вкусе? — наигранно удивляется Джей, прикладывая ладонь к груди и обнажая чернильную змеиную голову на тыльной стороне ладони под спавшим рукавом. — А мне показалось…       — Крестись.       — Не могу, куколка. Вспыхну, я атеист с хреновой способностью. Того и гляди дичь случится. Сону бы вздохнул, если бы мог. Дичь происходила прямо в тот момент, когда губы Джея двигались, выдавая одно слово за другим, одно другого бредовее. Когда от слов этих у Сону целая буря внутри образовывалась.       — Никто не в моём вкусе, — сквозь зубы произносит Сону. О, вау, лгать оказывается иногда не просто…       — Всего лишь сделка. Никто не предлагает тебе выскакивать замуж и …а, ну да, все остальные пункты отпадают в твоём случае.       — Ты слово «нет» на каком языке понимаешь лучше? Смотрю с корейским есть трудности.       — Английский был бы лучше, — ухмыляется Джей, хвастая неплохим произношением. — Но я давлю не потому, что мне в прикол тебя принудить. Хотя в этом есть особый сок, ты не можешь отрицать. Вы, вампиры, обычно промышляете подобной хренью. А тут смотри-ка, заставляют против воли что-то делать тебя. Неприятненько, а?       — Молодец, проучил вампира. Это всё? Твоей крови я, если честно, тоже не горю желанием напиваться. Она горькая, ставлю твою руку на отсечение.       — Ауч, — охает Джей. — А вот это было обидно.       — Тратишь моё время.       — Ты бесмертен. У тебя навалом этого времени, не прибедняйся.       — Это не значит, что я счастлив тратить его на кого-то вроде тебя.       — Но ты всё ещё здесь.       — Потому, что размыться пятном при сотнях людей — не могу, — цокает языком Сону. — Мы договариваемся или просто полюбовно расходимся по углам и делаем вид что незнакомы?       — Один раз, — сужает карие глаза Джей, вмиг становясь серьёзнее. — И я запру змей за стеклом. У Сону алый даже в глазах вспыхивает почти оранжевым от удивления.       — Так ты…       — Умею ли я прятать их в живом состоянии? Вполне. Но ты не спрашивал.       — То есть… — губы Сону слипаются от количества блеска, смыкаясь и размыкаясь, пока он пытается собрать все мысли в голове, что роем там копошаться. — Но разве это не опасно? Надолго запирать их где-то вне твоего тела?       — Шесть часов. Потом меня начинает колбасить так, будто все бесы выходят, а змеи шипят и скручиваются в клубок, умирая. Ну, полагаю, мы умираем одновременно так что… — поводит плечами Джей. — Видишь? Я буквально рассказал тебе, как убить себя. Это ли не акт доверия, куколка?       — Ещё раз так назовёшь меня, и я рискну сожрать тебя с потрохами и змеями не подавлюсь, — шипит Сону, тыча указательным наманикюренным пальцем в чужую грудь.       — Для начала перестань вздрагивать от одного их вида.       — Бесишь.       — Это «да»?       — Это «сначала ты прячешь змей и отдаёшь ключ от аквариума мне, а потом мы быстро занимаемся сексом, я кормлюсь, и мы забываем о существовании друг друга».       — С тобой приятно иметь дело, Сону.       — Нихрена не взаимно, — морщит носик вампир.       — Как насчёт субботы в шесть?       — Послезавтра? — поджимает он губы, вспоминая своё деловое расписание, в котором единственным делом значится вечеринка в пятницу. Ох ему бы не подохнуть на ней, намечалось что-то грандиозное в доме какого-то старшеклассника из соседней школы, а это всегда означает парочку диллеров, реки алкоголя и крови… — Завтра. Вечеринка, о которой все трубят.       — Так боялся, что нас увидят, что зовёшь меня на целое столпотворение зевак и сплетников? — усмехается Джей, отходя на шаг назад первым.       — Нас уже увидели. К тому же на подобных сходках всех интересует только бухло, секс и сердечки. До нас двоих там дела никому не будет.       — Главное успеть занять свободную комнату раньше, чем кто-то обкончает свеженькое покрывало.       — Чёрт…       — Увидимся там, Сону, — подмигивает Джей, отдаляясь. — Голубой тебе к лицу. Шутку с двойным дном Сону пропускает мимо ушей, сверля взглядом тёмный коротко стриженный затылок, которым Джей к нему разворачивается, уходя всё дальше по дорожке. Ещё ему к лицу его отстранённость, одиночество и фриковатость. Убийственный взгляд, фиолетовые с цветными прядками волосы и девчачья одежда. Он знает. Что ему точно не к лицу — так это страх перед первым человеком и первым сексом с ним же, о котором он даже думать не пробовал ещё ни разу. Но видимо придётся. И остались ему на это всего лишь сутки.       

* † *

             Быть заложником образа — хреново. Сону мог бы сказать, что он асексуален, что как суккуб вытягивает жизнь после секса. В конце концов, голову откусывает после свершившегося. Но он умудряется согласиться. Пожинает плоды теперь. Первое, что огорчает Сону: перед первым сексом он должен быть трезвым. А это значит, никаких сахарных сердечек и бокалов свеженькой Кровавой Мэри. А это значит, понимать и чувствовать всё наживую. Прямо как человеку. Мерзость, конечно. Второе: что в его многочисленном гардеробе внезапно не оказывается ничего, что он хотел бы надеть на вечеринку. Любимые толстовки кажутся какими-то слишком простыми, чулки недостаточно подходящими, и только с обувью он определяется быстро. Неизменные кроссовки на массивной подошве, в этот раз ярко-розового цвета. От них и приходится плясать, нехотя застёгивая на талии простую белую теннисную юбку, а поверх неё набрасывая кроп-толстовку такого же оттенка. Монотонно, скучно, марко. Но знаково, как думает Сону. Терять девственность в таком самое-то. Пить чью-то кровь правда — отстой. Особенно учитывая его методы кормления… С раздражением он сдирает с себя одежду и скидывает кроссовки, отчаиваясь и решая уже никуда не идти. Но въедливый червячок, поселившийся сначала в мозгу, а за сутки переползший к мёртвому сердцу, кусается зараза больно. И слишком ощутимо. С самого утра Джей будто намеренно выцеплял его в коридорах, едва не дышал в затылок на совместных занятиях, как вишенка на торте — послал воздушный поцелуй, уходя из школы и заставляя Сону вкопанным застыть на ступенях, глядя вслед. Это раздражало. Это возбуждало интерес. Жаль, пока только его, потому что от нервного предвкушения у Сону аппетит отбило напрочь тоже. Как видимо и вкус в одежде. Как и настроение. Но он тащит себя на вечеринку, успокаиваясь единственным: после случившегося, он обожрётся сердечек и загрызёт кого-нибудь втихоря. А ещё ему будет что рассказать суккубам при следующей встрече. Да, на этом только и держится.       — Уоу, — присвистывает Джей, оглядывая Сону с головы до ног, когда тот вылезает из такси уже с тонкой сигаретой в зубах, задымив салон. — Спецэффекты? Нужны ли они, когда ты и так выглядишь…       — Захлопнись, — обрубает Сону, затягиваясь. — И без твоих комплиментов проживу.       — Вот уж не думал, что в твоём гардеробе есть хоть что-то чёрное. И это правда. Сону привык носить что-то нежное, сладкое, в противовес своему нутру. Но вторя своему сегодняшнему настроению и последовав за мыслью, что он девственность всё же теряет, как и самообладание и устрашение перед людишками, он решил, что похороны — отличный повод. Да и чёрная толстовка с высокими мартинсами как-то неожиданно сами из гардероба на него уставились, как бы намекая. Просто, но со вкусом и вполне в его стиле.       — У тебя хоть что-то под ней есть или ты подготовился? — ухмыляется Джей, уже протягивая ладонь к бёдрам, затянутым в плотную чёрную ткань чулок, но одёргивает руку, стоит только Сону, выпустив изо рта сигарету, клацнуть зубами.       — Позже узнаешь. Сначала кровь.       — Сначала, полагаю, стоит запереть этих малышек, — хмыкает Джей, приподнимая к личику Сону руку, что вовсе не скрыта длинным рукавом пальто, а всего лишь аккуратно упрятана в манжету чёрной кожаной рубашки. Сону передёргивает внутренне и дым в горле стопорится, но он стискивает зубы, кивая.       — Было бы неплохо. Было бы где.       — Я чекнул инстаграм того, кто закатил сей пир, — оглядывается Джей на толпу, собирающуюся возле дома и в нём. — У его мамочки рыбки в очаровательном аквариуме. Которым, кажется, давно пора на волю.       — Неужели готов убить беззащитных рыбок ради одной галочки в списке?       — Не такие уж и большие жертвы ради вампира в моей постели.       — Звучишь по-ублюдски.       — Спасибо за комплимент, куколка. Джей успевает отскочить раньше, чем Сону замахивается, силясь выжечь глазницу зажжённой сигаретой, и смеётся, направляясь к дому. Приглашая за собой. Вот и дожили. Тридцать два года, столько бесоёбства за спиной. А врасплох застаёт какой-то неугомонный полу-недо-человечишка, вздумавший лишить его того, с чем ему неплохо так жилось. И сказать бы «зато кровь», но у Сону был свой особенный доступ к любой крови и безнаказанные убийства, что местная полиция так и не может раскрыть по сей день. Он что, в самом деле продаст себя за бесценок? Вот же куда жизнь среди людишек и вещества заводят…       — Алкоголь? — предлагает Джей, указывая на батарею бутылок на кухонном столе.       — Обойдусь, не затягивай.       — Сразу к делу? Вот так и без прелюдий?       — Прелюдии — это не бокал палёного вискаря, придурок. У тебя точно был секс? Потому, что у Сону не было, но даже он знает значение этого слова…ему, кстати, определение этого понравилось гораздо больше, чем итоговый процесс, к которому всё приходит. Не череда однообразных движений, а целый калейдоскоп действий и вроде как чувств. Заманчиво. Может удастся уломать Джея на два часа прилюдии, после которой он попросту устанет? Звучит, как план.       — Позже узнаешь, — оскал Джея слишком уверенный и довольный. Сону тушит окурок в первом попавшемся горшке с цветами и поднимается по лестнице следом.       — Почему вся эта ситуация так похожа на какой-то сюр?       — Если тебя не устраивает ситуация, посмотри на неё под другим углом.       — Да тут под каким не посмотри, всё дерьмово, — бурчит Сону, зная, что за шумом, гамом и музыкой Джей его не услышит. Зато всё хорошо слышит он. И как в гостиной кто-то всё-таки замечает их. Как хлопает пробка шампанского на заднем дворике и там же шкварчит на решётке мясо. Как взволнованно бьётся сердце Джея…стоп. Взволнованно? Сону щурится в его широкую спину, что ведёт его к одной из дверей на втором этаже.       — Боишься расставаться со змеями или рыбок всё-таки жалко? — фырчит он, как только его первым пропускают в тёмную спальню. Родительскую, блевотно-цветочную и до последней подушки на кровати безвкусную. И тут пройдёт его первый секс…да где же он свернул не туда?       — О чём ты? — Джей хмурится, запирая дверь за собой и расстёгивая манжеты. В свете нужды нет, Сону видит всё как днём, но то, что он видит начинает ему нравиться. Как и то, что он слышит. И волнение с тревогой, вместе с неуверенностью, отступают, позволяя место занять расползающемуся самодовольству. Джей нервничает. И то ли забыл о том, что Сону слышит всё, то ли контролировать это состояние вовсе не умеет. Но дыхание его нарочито глубокое с долгими вдохами носом, челюсть чуть сжата, мышцы напряжены, а этот учащённый стук…       — Или ты всё же боишься меня? — голос Сону становится из недовольного елейным и приторно сладким. Не он один тут заложник собственного образа получается?       — Звал бы я тебя сюда, если бы боялся, — хмыкает Джей, закатывая поочерёдно рукава. Но хмыканье это едва дрогнувшее. Лишь для вампирского слуха отличительное. На крыше и в школьных коридорах быть устрашающим Джею видимо было куда проще. Он застывает в секундном замешательстве, потому что его глаза к темноте ещё не до конца привыкли. А Сону оказывается с ним носом к носу, укладывая ладонь на грудь, аккурат над сердцем.       — Тогда почему ты так неспокоен? — тихо произносит Сону. Забываясь в гулком трепещущем стуке. Забывая про то, что за спиной его — две змеи, что вот-вот оживут.       — Поверишь, если скажу, что ты нравишься мне и я немного волнуюсь сделать что-то не так? — Джей не уступает, довольно быстро приходя в себя и склоняясь ближе. Его дыхание позабыто приятно обжигает губы. Сону целовался так мало и редко в своей жизни, что и не вспомнить…и может всё это и не зря?       — Ни единому слову, — шепчет он в ответ.       — Отойди.       — Боишься, что укушу раньше времени?       — Боюсь, что тебя удар хватит раньше времени. Бледное личико Сону становится серым, а сладкая ухмылка рассыпается о звук шипения за спиной. На уровне поясницы, куда Джей уже умудрился пробраться пальцами, едва сжимая ткань толстовки. И когда только… Сону отлетает к окну, воззряясь на Джея ожившей кровью в радужке. Зрачок его пульсирует и вовсе не от подступающего голода. Адреналин шпарит так, что по вискам даёт сильнее, чем живое сердце. Вампирам не чужд страх, они бессмертны, но вполне поддаются умелым пыткам. Очарованию и собственной гордыне правда поддаются тоже. Или у Сону ещё мало опыта. Или у Сону отъезжает крыша после сердечек, что он принимает столь долго.       — Точно не хочешь с ними познакомиться? — предлагает Джей, протягивая руки, вокруг которых вьются змеи, что он чешет по головам пальцами. Сону молча мотает головой, вжимаясь в подоконник поясницей. — Ладно, малышки, пора немного отдохнуть. Сону следит внимательно за тем, как одна из змей переползает нехотя ко второй, сплетаясь вокруг человеческого запястья. Как свободной рукой Джей открывает совсем небольшой аквариум, подзывая вдруг Сону к себе.       — Я не учёл одной маленькой детали, — говорит он просто.       — Какой ещё?       — Руки у меня две, в одной из них мои малышки. Но кто-то должен слить воду с рыбками.       — О, вешаешь их трупы на меня?       — Можно подумать тебе впервой мочить кого-то. Брось, это всего лишь рыбки. Сону не впервой. И да, это всего лишь рыбки. Но ему ли это всё надо?       — Или можешь подержать их, — ухмыляется Джей, указывая на змей. И в перспективе, Сону лучше уж смоет в унитазе сраных рыбок, нежели прикоснётся к этим хладнокровным хоть ногтем. Что он в общем-то и делает, пока, размываясь пятном и хватая аквариум, уносится в туалет, вываливая всё содержимое аквариума и нажимая на слив. На дне остаются лишь приклееный домик и искусственные водоросли, опавшие грустной кляксой, когда он возвращает некогда рыбий дом на комод.       — Жестоко, — тянет Джей, опуская руку со змеями к стеклянному краю. — Оправдываешь, наконец, свою сущность.       — Это клише, — закатывает глаза Сону. — Полно безобидных вампиров.       — Это ты про тех, что питаются пушниной и смотрят на звёзды, держась с человечками за руки, мечтая о совместном и невозможном будущем?       — Не только. Но и таких хватает, — кивает он, следя за тем, как чёрные монстры стелятся по аквариуму, что Джей осторожно накрывает деревянной крышкой. — Они выберутся оттуда.       — Нет, если сделать так, — вслед за сказанным, Джей щёлкает боковыми крепежами, прижимая крышку крепче. — Я может и мудак. Но не лжец.       — Лжёшь прямо сейчас.       — Ну, разве что самую малость. Он любовно стучит пальцами по стеклу, когда одна из змей подползает к нему, и улыбается ласково и сладко, плавно разворачиваясь к Сону после и хлопая себя по бёдрам.       — А теперь…       — Ближе к делу, — машет рукой Сону, падая на постель и забираясь на неё с ногами, поджимая их под себя. — Сначала кровь.       — А потом ты высушишь меня и оставишь здесь скукоженным трупом? — приподнимает проколотую бровь Джей. — Ну вот ещё.       — Идеи?       — Совместить приятное, — он опирается ладонями о кровать, медленно склоняя голову к плечу, и снижает голос, потягиваясь вперёд, — с полезным. Сону, замерший посреди кровати, как примагниченный следит за тёмными глазами, в которых отражается слабый свет из окна за его спиной. За розовыми губами, движущимися неспешно и становящимися всё ближе. За стуком сердца, что становится всё быстрее. Джей и в самом деле просто в щенячьем восторге от происходящего или…       — Можем начать с поцелуя, если тебе будет комфортнее.       — Мне было бы комфортнее внизу с сердечком под языком и в одиночестве, — бормочет Сону в губы Джея, что почти столкнулись с его. Будь это кто-то другой он и вовсе бы сидел невпечатлённым и скучающим. Но глаза отчего-то прикрыть хочется, ресницы трепещут. Внутренности омертвевшие будто бы дрожат. Или волнение Джея заразно? Когда он в последний раз целовался в самом деле? Вопрос рассеивается дымкой, потому что глаза он всё же закрывает, когда губы мягко соприкасаются. Тёплые, удивительно нежные и даже не искусанно сухие. Плавно прихватывающие его, сочно намазанные стеклянным розовым блеском. У Джея во рту должно быть полным полно ежевично-химического привкуса. У Сону же смесь из яда, что вдруг сочиться начал по удлинняющимся клыкам и слюны, полной горького дыма недавно выкуренной сигареты. Это же на кончике его языка распробует и Джей, едва только поцелуй их становится более откровенным, а горячая ладонь нагло обхватывает шею под челюстью. Он незаметно морщится, но углубляет поцелуй, упираясь коленями в край кровати и становясь ближе. Руки Сону так естественно поднимаются к шее напротив. С бьющимся под холодными подушечками пульсом, несущейся по венам кровью. И что ж, возможно, это не так уж и плохо. Возможно, это не то, о чём Сону будет жалеть всю свою вечность. Это оказывается вообще чем-то нереальным, когда спина его опускается на постель, а Джей забирается следом, накрывая его тело своим и не разрывая поцелуй. Что ж, годы воздержания и игнорирования близости того стоили, если это ощущается вот так. Сону не жалеет ни секунды, что губы Джея следуют за его, а на языках смешивается терпкость яда со сладостью блеска. Змеи надёжно заперты, разгорячённое человеческое тело приятной тяжестью давит на него, вскоре ещё и кровью новёхонькой сыт будет. Минусы испаряются один за другим, заменяясь подобными плюсами. Но когда ладонь Джея скользит по бедру, задевая кромку чулок и слегка оттягивая её, чтобы затем крепко сжать бледную кожу, Сону током прошивает с головы до пят. Он резко распахивает алые глаза и не успевает остановить себя перед тем, как машинально впивается клыками в скользкий язык. Он готовится к крикам боли и проклятиям, к тому, что Джей вскочит, не готовый к подобному, и вся эта дымка неожиданной и неизведанной эйфории рассеется. Но Джей умеет удивлять, думает Сону. Вновь. Потому, что хватка его на бедре становится ещё крепче, что даже Сону ощутимо. Стон срывается с приоткрытых губ, а сочащийся кровью язык чуть глубже проникает в рот Сону, заставляя его охнуть и раскрыть его шире. Мыча следом протяжно от горячей жидкости, затекающий в самое горло. Он любит кормиться грязно, влажно и с кусками оторванной плоти в самом конце. Любит устраивать шоу для одного. Любит слышать задыхающиеся хрипы и держать в своих руках жизнь, что ускользает из человеческого тела. Но это ничто в сравнении с тем, каким это кормление ощущается для него. Слишком много чувств. Слишком много вспышек под снова закрытыми глазами. Слишком сладко и жгуче. И почему только он раньше не делал этого? Столько упущенных возможностей, чёрт… Хвостик из цветных волос треплется, свезённый по цветочному покрывалу, толстовка уже до самой задницы задрана наглыми пальцами. Широкая рубашка Джея распахнута, обнажая острые ключицы, по которым перебегают холодные подушечки. У Сону под смежёнными веками целые фейерверки, глухие стоны и рык один за другим изо рта вырываются. Слишком сладко и хорошо. Голову вести начинает и сердце, будь оно живое, трепыхалось бы, как у Джея. Но всё это обрывается в момент, как только ладонь Джея с бедра перемещается на тазовую косточку, скрытую лишь тканью чёрных брифов. Сону распахивает алые глаза, откидывая от себя человеческое разморённое тело, и отлетает в угол меж окном и шкафом. Жмётся к нему спиной, не мигая на Джея смотрит, что медленно на кровати усаживается, промаргиваясь и тыльной стороной ладони стирая кровь с лица. Уставляясь на красное в темноте там, где видеть обычно привык змеиную голову.       — Уоу… — присвистывает Джей. — И всегда так?       — Как?       — Так, что у меня будто бы приход, но я трезв и всё понимаю.       — Наверное, — мотает головой Сону, облизываясь и жмурясь крепко, потому что вспышки цветные опять перед глазами пляшут.       — Уоу…       — Мне нужно…       — Ещё?       — Домой. Джей резко вскидывает в голову и всматривается в темноту, на жмущегося к углу вампира. Хмурится, сводя брови к переносице.       — Домой?       — Да. Я мог убить тебя. Чушь. Ну, хорошо, не совсем. Он правда может убить его, технически. Но не поэтому хочет сбежать сейчас. Вены огнём горят, внутренности скручивает и сердце, будь оно живое, трепыхалось бы также, как и в человеческой грудной клетке. Сону жаждет сладкой крови также, как и продолжения поцелуя. И вот, что пугает его и отчего он хочет сбежать.       — Эй? — вытягивая на кровати медленно ноги, Джей вдруг протягивает испачканную кровью руку вперёд. Сону смотрит на неё недоверчиво и с места не двигается.       — Я…       — Ты девственник? Сону, как колом в сердце бьют. Щёки вспыхивают от выпитой крови, а глаза кровью загораются.       — Мне нужно идти.       — Сону? Присядь.       — Нет…       — Сону. И то, как слабеют ноги, а в виски отстукивает стук чужого сердца, пугает Сону даже больше. Потому, что не может какой-то человечишка иметь на него столько влияния. Потому, что вряд ли бы какому-то человечишке удалось заставить его сделать хоть что-нибудь. Но ноги ведут его к кровати, и он плавно опускается на самый край, не отрывая глаз от темноты в радужке Джея.       — Почему ты не сказал сразу?       — О чём?       — Сону? — Джей закатывает глаза. Сону свои сужает недобро.       — Чего?       — Зачем ты согласился на сделку?       — А зачем ты её предложил?       — Ответь.       — Не буду. Они сверлят друг друга взглядами, будто испытывая. Сону вздрагивает от тёплых пальцев коснувшихся подбородка. Джей приподнимает его, оглаживая подушечкой большого гладкую фарфоровую кожу.       — Ты мог просто сказать. Но это не в твоём стиле, да?       — Что тебе от меня нужно?       — Я понял, что ты вампир, как только подсел к тебе, — вдруг говорит Джей тихо; глаза Сону распахиваются. — Иногда ты имеешь идиотскую привычку, после того, как лопаешь пузыри, кусать губы. И делаешь это клыками.       — У многих людей такое строение зубов, — бормочет Сону.       — Твои глаза стали красными, когда ты смотрел на меня. Часто так палишься? Сону глухо рычит. От злости и глупости собственной. И в самом деле…как часто он смотрел на людей красными глазами? Как часто кто-то думал из них о том, кто он такой, но молчал? Почему за ним до сих пор не послали кого-то, чтобы сдать на опыты или заколоть втихоря? Ладонь Джея скользит на его щёку, мягко приобнимая. Лицо становится ближе, и Сону уже не дожидается. Закрывает глаза и сам тянется вперёд, прижимаясь губами к чужим, всё ещё измазанным засыхающей кровью. Лижет их мягко, позволяя сразу углубить поцелуй, но держит клыки при себе. Просто утопает в нежности и напоре человеческого поцелуя. Прерывает его правда первым, немного отстраняясь, чтобы взглянуть в темноту глаз.       — И что теперь?       — Сделка сорвана, — коротко усмехается Джей напротив его губ. — Но предлагаю в понедельник вместе поехать в школу.       — На кой ещё чёрт? — хмурится Сону.       — Хочу позавтракать вместе, — предупреждая негодующий вопрос, Джей добавляет: — Я стаканчиком кофе. Ты мной. И даже, если бы Сону хотел что-то возразить — не смог бы. Потому что поцелованные вовремя губы вряд ли могут изрекать членораздельные звуки протеста.       

* † *

             «Позавтракать вместе» превращается в горячие ладони по голым бёдрам под белоснежной юбкой. Запутавшиеся в крупной сетке колгот и чёрных волосах пальцы. Поцарапанный клыками язык и бесконтрольные поцелуи в машине прямо перед круглосуточной кофейней. Сону убеждается, что не зря столько лет избегал подобной близости со своей едой и кем-либо ещё. Это ощущается в сто крат невероятнее с тем, кто цепляет тебя с первых секунд не только внешностью и запахом крови. Это ощущается невероятнее с тем, не кого контролируешь ты и принуждаешь, а кто просто берёт тебя в руки и позволяет в них расслабиться. Что они знают друг о друге кроме того, что оба фрики? Ничего. Что они знают кроме того, что учатся в одном классе и возраста? (Ладно, тут Сону ещё не до конца успел признаться.) Ничего. Но Сону знает, что от одного поцелуя Джея — обмякает и теряет контроль. Джей знает, что от одного только звука его голоса у Сону так не по-вампирски дрожат колени и прикрываются глаза. Сону знает какова на вкус кровь Джея и как она сносит ему крышу. Джей теперь знает, что прежде, чем позволить себе коснуться Сону, лучше надеть перчатки или запереть змей в контейнере. Сону ухмыляется в очередной поцелуй, потому что кожей ощущает, как глаза-бусины смотрят на него осуждающе через бездушный пластик с заднего сидения.       — Мы опоздаем, — фырчит он, чуть откидывая голову назад и дозволяя Джею слизать остатки крови с полных губ.       — Тебя это сильно волнует? Вампира, которому даже выпускаться не нужно? — Джей пропускает сквозь пальцы разноцветные прядки, подколотые на затылке жемчужным сердечком.       — Всё должно быть правдоподобно.       — Твои глаза буквально каждый день выдают тебя с потрохами, стоит только кому-то косо на тебя посмотреть. Забудь о прятках.       — Пошёл к чёрту.       — О, это я по адресу. Тихий смех теряется в коротком поцелуе, с которым Джей жмётся к кровавым губам, но отстраняется после, глубоко вдыхая.       — Ладно, куколка, — хмыкает он, кривя губы и укладывая ладони на руль, что ещё мгновение назад так удобно располагались под теннисной юбкой. — Поехали на занятия.       — А как же второй кофе? — кивает Сону в сторону открытых дверей кофейни.       — Обойдусь одним. Не велика потеря. Сону ничего не говорит, но поджимает губы, начисто облизывая их и открывая рюкзак, чтобы достать блеск. Хотя сказать хочет много, но кажется не в их отношениях место пока что заботе. Лишним будет сказать человеку после кормления «поешь сладкого, будет плохо». Лишним будет сказать это Джею, по крайней мере сейчас. Сону даж передёргивает от этих мыслей. Он и забота? В самом деле стоит после школы сделать перерыв от человеческого общества.       — Ах да, забыл о самом главном, — останавливается Джей перед тем, как завести машину.       — М? — не отрываясь от зеркала, Сону красит губы, но краем глаза в отражении следит за тем, как Джей протягивает руку назад и берёт контейнер. Он не подаёт вида, но внутри всё мёрзнет, стоит только крышке открыться, являя змеиную голову.       — Возможно, в будущем я смогу развить время без них на более долгий срок, — мурчит Джей, пока одна из змей оплетает его руку, занимая своё место. — А возможно это моя Ахиллесова Пята. У каждого ведь есть слабое место, да?       — У меня это не сердце, если что.       — У тебя оно вообще есть?       — Очень смешно. Хочется спросить «а что тогда при каждом поцелуе так нервно сжимается, путь и не бьётся?» Но Сону оставляет эти глупые сладости у себя во рту, куда забрасывает и очередную жвачку.       — Это чтобы перебить извечный запах крови и яда? — вторая змея завершает трансформацию, и вот на Сону снова смотрят лишь их чернильные глаза.       — Яд на запах никакой, только на вкус. Но про кровь верно.       — Почему не мята?       — Банальщина для курильщиков, — будто бы вспоминая об этом, Сону лезет в боковой карман, выуживая сигарету и зажигалку из пачки.       — И огня ты не боишься? — щурится Джей, заводя мотор.       — Не настолько, чтобы бросить курить, — бурчит Сону, сжимая накрашенными губами фильтр и подкуривая.       — Не честно.       — Что именно? — дым быстро наполняет салон, но Джей и не думает открывать окно, выезжая на главную улицу.       — Я рассказал тебе подробную инструкцию, как убить меня. А ты всё вокруг да около ходишь. Хоть намекни.       — Идеи?       — Кол в сердце и огонь ты отмёл.       — Ну, с огнём всё сложно.       — Осушение, полагаю, тоже не подходит? — бросает быстрый взгляд на Сону Джей.       — Больше похоже на сломанный позвоночник, — поводит Сону плечиком, с которого спадает тонкая белая вязка свитера. — Ты обездвижен, но в сознании.       — Яды?       — Ты серьёзно? — взгляд Сону исподлобья невпечатлённый, из приоткрытых губ струится сизый дым, мешающий обзору, но Джей лишь тянет губы в ухмылке, следя за дорогой и опуская немного окно со стороны пассажира.       — Ты спросил о моих идеях.       — И твоя фантазия огорчает. Когда ты молчишь — нравишься мне больше. Дым застревает в горле и Сону прикусывает нижнюю губу, резко отворачиваясь к окну. Как вообще можно было такое ляпнуть? Он слышит тихую усмешку, но не двигается с места, лишь глубоко затягиваясь и наблюдая за однообразным видом из окна. Голой кожи колена, не скрытого крупной белой сеткой касаются горячие пальцы. Кожа воспламеняется мгновенно, и Сону невольно прикрывает глаза, выдыхая через нос дым.       — Есть планы на жизнь после школы?       — Может быть. Но тебя они не касаются, — щетинится Сону. Во-первых, потому что и впрямь не касаются. Они всего два дня как зависают вместе, да и то громко сказано, ничего друг о друге не знают. Во-вторых, всё замечательно, но Сону не планировал хоть когда-нибудь связывать себя с кем-то. Дружбой или чем-то большим тем более. В-третьих… Сону обязательно подумает над причинами позже.       — У меня вот были планы окончить школу и свалить в путешествие по стране, а потом и по миру, — говорит вдруг Джей, сжимая чуть крепче бледное колено.       — А деньги?       — У меня типа богатенькие родители, — фырчит Джей. — Или думаешь откуда у меня тачка в таком возрасте?       — Угнал? — усмехается Сону.       — Ага, и беспрепятственно ношусь на ней по городу? Тебе кровь мозг разъедает, признайся? Сону думает о том, как приятным покалыванием расплывается тепло от прикосновения Джея. Причмокивает, вынимая из губ сигарету и перекатывая на языке горечь дыма и сладость выпитой крови. Да, пожалуй, именно кровь делает это с ним. Вовсе не пакетик с сердечками, что он хранит дома в шкатулке с украшениями.       — Если у тебя богатые родители, какого чёрта ты сказал мне, что бедный подросток и делал тату на дому? — кривится Сону.       — Потому, что родители позволили мне забрать машину, сняли какую-то однушку на полгода и выпнули из гнезда, присылая раз в месяц смешные суммы, которых хватает на еду средней руки. Типа, наказание и приучение к самостоятельности.       — А ты, вместо того, чтобы учиться самостоятельности, попёрся делать тату у хрен пойми какого мастера и спутался с вампиром?       — Я всё ещё тупой подросток. И творю дичь, — жмёт плечами Джей. — Ну, а ты?       — Что? — приподнимает бровь Сону, стряхивая пепел в любезно приоткрытое Джеем окно.       — Родители, квартира…какова твоя жизненная ситуация?       — Квартира собственная в центре и с вот этим вот пошлым видом на городской мост с высоты птичьего полёта. Родители… — Сону поджимает губы, задумываясь. Его родители были чистокровками-сектантами, которые нарожали кучу маленьких кровососов, пытаясь обратить каждого в какую-то непонятную веру, но сплоховав на двух младшеньких, что с детства понимали: творится что-то неадекватное. В четырнадцать Сону со старшей сестрой сбежали в Сеул, насмотревшись на журналы за стеклами киосков, напоследок разрушив домашний алтарь и подвесив новорожденного брата на стену, вместо креста. Вскоре, сестра нашла свой путь, связавшись с местной шайкой вампиров-наркоманов, а Сону вовремя удалось сделать ноги и оттуда. Всё-таки, когда пятнадцать лет растёшь в атмофере поклонения чему-то особенному, в принуждении и сумасшествии, да, наркотики твой путь. Сону первые пару лет, что умчался в соседний город пытался построить путь свой. Правильный или, как минимум, адекватный. Но потом, перебравшись поближе к морю, повидав всякого, и устав от собственной в груди тяжести, ступил на ту же дорожку. Неизбежный путь детей, выращенных в подобных как у него условиях. Неизбежный путь молодого вампира, которого ничто не убьёт, но попробовать всё очень хочется. Это в последние три года его ежедневный рацион вошли сахарные сердечки, а до этого… Сону мотает головой собственным мыслям, вспоминая вопрос Джея. Его жизненная ситуация в жопе, потому что он вампир-наркоман, утешающий себя тем, что на него это хотя бы не действует, как на людей в пагубном ключе, но ломает мозг и душу одинаково. Перед этим, конечно, обманчиво помогая.       — Мои родители мертвы, — в итоге говорит он после долгого молчания, выбрасывая окурок в окно. И в его сердце это действительно так и есть. Хотя, спустя столько лет, как знать, что там стало с ними и целым выводком детей, что они породили?       — Ты чистокровный? — заинтересованно спрашивает Джей, плавно притормаживая на школьной парковке.       — Да. Но это не играет особой роли для тебя, — сгребает в пальцах Сону ремешки рюкзака. — Вампир и вампир. Это всё, что должно быть важным.       — Чтобы не забывать о том, что ты в любой момент можешь меня убить? — кривит уголок губ в ухмылке Джей, оборачиваясь к нему.       — Именно, киса. Он ухмыляется шире от услышанного впервые с инцидента на крыше прозвища и резво выскакивает из машины, обегая её ровно к моменту, когда Сону спускает на асфальт ноги в массивных белых кроссовках. Галантно руку не подаёт, но дверь придерживает, перебегая глазами от Сону во всём ослепительно белом к школьникам, что то и дело косятся на них, делая вид, что они «не».       — Часто носишь юбки в школу? — кивает Джей на ноги Сону, когда тот одёргивает одежду.       — Достаточно, чтобы к этому успели привыкнуть. Они пялятся так не из-за моих шмоток. Дверца за его спиной хлопает, пикает сигнализация.       — Я знаю, куколка, — довольно тянет Джей, нагло забрасывая на бледные плечи руку, что чернильной змеёй свисает к острым ключицам. — Я знаю. Сону молчит, но впитывает. Каждый взгляд, каждый шёпот, трепыхающийся стук каждого сердца. И расплывается постепенно в самой сладкой и опасной улыбке, не пытаясь даже скрыть удлиннившихся клыков, обнажающихся за полными блестящими губами. Короткий высокий хвостик его цветных волос подпрыгивает в такт шагам. В такт сердцу, что бьётся рядом, в тёплом прижимающим его к себе теле. Есть ли у него планы на жизнь после школы? До этого дня не было точно.       

* † *

             Их правда больше сторонились, нежели обсуждали. За весь день, что Джей сидел за партой с Сону, тот не получил ни единого косого взгляда. Смотрели через отражения, в спину. Но ни разу не повернулись назад, как это было раньше. Весёлый оскал Джея, гладящего закинутые на его колени ноги в белой сетке, отпугивал любопытин. И Сону, если честно, от этого было как-то грустно и немного скучно. Всё же испепелять взглядом зевак — было его рутиной, когда он отрывал взгляд от очередных рисунков. От звука лопнувшего розового пузыря меж его губ, разве что дрогнули плечи нескольких одноклассников.       — Может рванём смотреть на мир вместе? — Джей бездумно цепляет кончиками пальцев колготки Сону, пока тот штрихует фон, шурша карандашом по бумаге.       — А деньги ты нарисовать собрался? — хмыкает Сону.       — С рисованием у тебя, как я погляжу, лучше. Но ты, позволь мне напомнить, вампир, — шепчет Джей, склоняясь. — Вроде как супер скорость, все дела.       — А ты здесь при чём?       — А разве ты не можешь…ну типа, перетаскивать людей? Сону ничего не говорит, но многозначительно поднимает глаза.       — Понял, значит всё же придётся ограбить родителей, — вздыхает Джей.       — И скрываться потом от них по миру? Это ты называешь путешествием?       — У них так много денег, что пропажи пары миллионов вон они не заметят.       — Смотри, чтобы тебе этой пары хотя бы на неделю жизни хватило.       — А откуда деньги у тебя?       — Нарисовал, — кривит личико Сону, возвращаясь к рисунку.       — Почти поверил. Джей замолкает, отворачиваясь к доске, а Сону невольно пробегается взглядом исподлобья по классу. Но никто по-прежнему на них не смотрит, учитель, как заведённый рассказывает о повторном материале. Их вообще будто бы в кабинете нет. Ни откровенной наглой позы, в которой они уселись, ни их двоих, что привлекали всеобщее внимание до этого. Чертовщина, не иначе. Сону так думает. До момента, пока они с Джеем не выходят на обеденном перерыве на задний двор столовой. И среди пустого трёпа человека о списке стран, в которых он хочет побывать, Сону отчётливо слышит встревоженные шепотки о каком-то случае ранним утром. О том, что кто-то из ребят не явился в школу потому, что загремел в больницу при смерти. Мир сходит с ума или….       — …говорят отравление ядами, — охает девушка за столиком у цветочного ограждения. — А ему все говорили, что пора перестать юзать. Марк никогда нас не слушал.       — Они с Хару разве были вместе? — удивляется её подруга, отпивая что-то из своего стакана, чем мерзко прихлюпывает. — Как может случиться отравление в одно и то же время?       — Передозировка, — тянет по буквам парнишка, подсевший к ним. — Не понимаю, почему вы называете это отравлением. Они же не обожрались испорченного фаст-фуда.       — Потому, что «отравление ядами» — не звучит, как передозировка, придурок…       — …Италия, наверное, была бы идеальным местом…эй, Сону? — Джей щёлкает пальцами перед замершими глазами, и Сону вздрагивает, обращая внимание на человека. — Что-то не так?       — Ты убрал змей в контейнер перед тем, как я сел в машину? — сужает глаза Сону, всматриваясь в чужие напротив.       — Да. А что?       — Что? Юна, что там? — Сону обращается вслух, пока взгляда не сводит с Джея, чьё лицо хмуреет.       — Это брат Марка, — голос девушки дрожит, Сону напрягается, различая среди множества звуков бешеный стук сердца и тяжёлые вдохи. — Его больше нет.       — Юна…       — Марка больше нет…       — Сону! — крик Джея остаётся за спиной, когда вампир вскакивает и едва сдерживает себя от не человеческой скорости, уносясь обратно в помещение. Можно ли подозревать Джея в том, что случилось с этим парнем? Слишком странные совпадения, но кто-то из девушек был прав, многие перебарщивали с веществами, да и сердечки стали настящим бичем современного общества. Почему Сону вообще вдруг подумал о том, что Джей к этому хоть как-то причастен? Наконец проснувшееся чутьё или просто поехавшая кукушка? Он понимает, что всё равно двигается быстрее человека от нервного перевозбуждения, но не может себя одёрнуть. Дёргает ящичек школьный, открывая и забирая оттуда свой рюкзак и запасную толстовку чёрного цвета, чтобы уже через несколько секунд оказаться у главных ворот. Убедившись, что улица удивительно пуста, срывается всё же на вампирскую скорость, размываясь белоснежным пятном и уносясь в сторону главной больницы. С отравлением ядов в районные не примут, Сону знает, маловато оборудования и лаборатории хилые. Всех, кто хочет вылечиться или диагностировать что-то надёжнее — едут в главную, в самом центре города. Он знает это, потому что и кровь донорская там же хранится в больших количествах. Цыкает, понимая, что даже подслушать в его наряде не удастся, хоть он и натягивает по пути на себя толстовку. Сетчатые колготки и теннисная юбка так себе наряд для кого-то, кто планирует поиграть в ниндзя. Страдает первый попавшийся по дороге бутик с опрометчиво открытой дверью. Он сам страдать будет позже, когда будет некуда девать украденные оттуда простые чёрные джинсы. Или когда его странные догадки вдруг подтвердятся, если ему удастся хоть что-то узнать. Цветной хвост надёжно прячется под капюшоном, рюкзак в кустах под лестницей, в надежде, что за несколько минут его никто не утащит. Сам же Сону манжетой толстовки стирает яркий розовый блеск с губ, пока поднимается по ступеням вверх, к стеклянным дверям с нарисованным красным крестом. И, наверное, пройти должна вечность, чтобы знак этот ему перестал напоминать о жутком детстве. Он толкает дверь, входя в оживлённое помещение и сразу же вслушиваясь в чужие голоса. Пытаясь выцепить из них для себя то, что сможет ему дать хоть какую-то зацепку. Но ничего. Кто-то говорит о плохих анализах, кто-то ругается по телефону со страховой компанией, кто-то плачет и шуршит рентгеновским снимком. И Сону не находит ничего лучше, как подойти к стойке администратора. Игры в ниндзя провалены однозначно.       — Добрый день, чем могу вам помочь? — улыбка девушки приветлива, но Сону совершенно не жаль, когда он смотрит ей прямиком в лучистые глаза и произносит:       — Ты не вспомнишь этого, потому что меня здесь не было. Но ответишь на все мои вопросы сейчас правду. Да? Глаза напротив стекленеют, за кивком следует тихое:       — Да.       — К вам сегодня утром поступал кто-нибудь с отравлением ядами?       — Да.       — Кто это был?       — Молодой парень.       — Имя?       — Марк Хан.       — Где он сейчас находится?       — В реанимационном отделении.       — Сфотографируй мне его карту и заключение о принятии в отделение. Сону передаёт девушке свой телефон и та безропотно берёт его, молча опуская к себе под стойку и кликая компьютерной мышкой. Онлайн регистрация и мед.карта? Так даже удобнее, если по камерам за ними не дай бог наблюдают. Она может фотографировать ему что угодно или регистрировать его на приём. Со стороны выглядит безобиднее некуда. Телефон возвращается ему обратно, но с несколькими фотографиями на нём. Сону щурится, всматриваясь в правильное имя, дату рождения. Кивает сам себе, вновь глядя в ожидающие его пустые глаза.       — Ты пойдёшь сейчас в служебное помещение и будешь сидеть там, пока тебя не окликнут по имени. Когда ты отзовёшься, ты будешь помнить лишь то, что потеряла свою помаду и ушла её искать.       — Помада…боже, она наверняка в моей сумочке, — лепечет девушка. — Пойду посмотрю. Сону же смотрит ей вслед, пока белый халат не скрывается за поворотом в конце коридора. И уходит, до последнего шага прислушиваясь к окружающему. Но его и здесь будто не замечают. Каждый занят своим делом, своей болью и проблемой. И может игра в ниндзя всё же сработала. Его рюкзак всё ещё на месте, когда он залезает в неприятно густые кусты, скрываясь за ними же и оттуда срываясь на бег. На ходу смотрит в телефоне время принятия Марка в отделение и первичный диагноз. Время смерти ещё не внесено, но вряд ли бы девушку в его школе так грязно могли обмануть. Судя по записям, Марк поступил в отделение уже в коматозном состоянии всего час назад. Анализ крови на тот момент едва был взят и результатов по нему никаких. Но одна единственна приписка заставляет Сону запнуться на полпути. «На подушечках указательного и среднего пальцев правой руки обнаружены проколы. Мягкие ткани повреждены неглубоко. Припрода проколов неизвестна. Самоповреждения родители пациента отрицают.» Он читает это снова и снова. Вспоминает размеры змей Джея. Прикидывает, как должна была располагаться рука Марка, чтобы укус нижней челюсти пришёлся аккурат на эти два пальца. Делает неутешительные для себя заключения и возвращается в школу уже простым человеческим шагом, останавливаясь у блестящей чёрной машины в ожидании. В такой же чёрной толстовке и джинсах, с единственным, что выделяется ярким пятном: белых массивных кроссовках и цветным хвостом, собранным на затылке. Он бьёт пяткой по переднему колесу машины аккурат одновременно со школьным звонком, оглушающе разносящимся по всей парковке. Выжидающе смотрит на ступени, ведущие от главного входа. Лишь сцепляет челюсти крепче, завидя чёрное пальто и всклокоченные волосы. В глазах Джея читается облегчение, стоит ему только заметить Сону у машины. Сменяющееся на каменное напряжение, стоит ему только заметить то, в каком Сону настроении.       — Ты пропал, — разводит он руками. — Душа потребовала сменить наряд?       — Что ты узнал за год о своих змеях? — переходит сразу к делу Сону.       — Что они смертельно ядовиты?       — Ты знал, что будет со мной тогда на крыше, когда выпускал их?       — Нет.       — Тогда зачем ты направил их на меня, если не знал, что они могут причинить мне вред? Сону надеется до последнего. Но сердце Джея пропускает удар, пускаясь галопом. Ложь в людях так легко распознать, даже если лица их — непроницаемая маска.       — Прежде, чем ответишь, вспомни, что я слышу твою ложь, — шипит он, сжимая пальцы в кулаки в карманах толстовки.       — Что ты хочешь услышать? — вздыхает Джей, расслабляя плечи и склоняя голову.       — Правду будет слишком банально сказано, да и мы друг другу никто. Но может причину?       — Причину чего?       — Твоего здесь нахождения.       — Ты знаешь. Перевод за переводом, плохое поведение и последний шанс…       — У кого ты делал тату?       — На дому, я уже говорил.       — Что ты знаешь о своих змеях?       — Что они смертельно… Сону рычит громко, хватая Джея за грудки и резко меняя их местами, впечатывая до глухого стука лопатки человека в дврцу машины. Джей морщится от боли, слишком сильный удар, не человеческая сила. Слишком внезапно.       — Мне вытянуть ответы другим путём? — скалится клыкасто Сону, вмиг теряя свой сладкий и безобидный образ.       — Ну, если ты уже по мне соскучился… Джей закашливается от очередного удара, пальцы Сону крепче сжимают ворот его пальто. В алых глазах ни намёка на помилование.       — Зачем ты убил их?       — Кого?       — Ох, да брось, — морщится Сону. — Ты заехал за мной уже после того, как всё провернул? Почему они? Что ты…кто ты вообще…       — Идеи? — возвращает ему вопрос Джей. Сону слышит успокаивающееся сердцебиение. Не чует и капли страха в человеческом теле.       — Ни одной.       — Я позволил тебе пить мою кровь и прятал змей. Не сойдёт за акт доверия?       — Это ты убил тех парней?       — Какая тебе разница? Сону хочет возразить, но его пальцы слабеют, а злоба в глазах тухнет. Потому, что в самом деле, какая разница? Он не тот, кто должен читать нотации или моральные нормы. Он совершенно не тот, кто имеет право осуждать убийц. Но всё это, что происходит, слишком странно…       — Чего ты хочешь от меня?       — Всё ещё не будешь верить, если скажу про симпатию?       — Нет.       — Тогда разговор не имеет смысла, — поводит плечом Джей. И даже не пытается вырваться или сопротивляться. Вот почему Сону совсем убирает от него руки.       — Ничто в этом мире не имеет смысла, — поджимает он губы. Дёргается в сторону, когда большие ладони обхватывают его щёки, не давая увести взгляд. Змеи слишком близко к его лицу…       — Может я попросту не хочу впутывать тебя во что-то?       — Тогда не нужно было подходить ко мне вообще.       — Что поделать, я не привык молча наблюдать и глотать слюни, если мне что-то нравится. Сону опускает глаза. Накрашенные густо ресницы бросают тень на едва порозовевшие скулы.       — Может закинемся сердечками и покатаемся по городу? — предлагает внезапно Джей, оглаживая фарфоровые щёки большими пальцами.       — Я хочу домой, — шепчет Сону, увиливая от прикосновения. Джей послушно отпускает его, позволяя отойти на шаг назад.       — Заехать за тобой завтра?       — Не нужно. Выстроенный годами образ. Идеальный карточный домик порочной жизни. Всё осыпается Сону под ноги из-за какого-то человечешки, что умудряется держать его волю в тёмно-карей радужке и прятать секреты надёжно за пазухой. Что они знают друг о друге? Сону о Джее ничего. Только вот кажется не наоборот.       

* † *

             — Я же сказал тебе.       — А я решил сделать по-своему, — разводит руками Джей, отталкиваясь от дверцы машины и делая шаг навстречу Сону, что остановился в дверях подъезда. — И попытаться загладить вину.       — Тем, что не слушаешь меня? — раздражённо цикает Сону, захлопывая за собой дверь и спускаясь.       — Тебе идёт розовый.       — А ещё одиночество. Он показательно проходит мимо, в сторону обычной остановки, но слышит, как Джей направляется следом.       — Сталкерство запрещено законом, — бросает Сону через плечо, подкуривая заготовленную ещё в лифте сигарету.       — Они таким, как мы, вряд ли писаны, — Джей ровняется с ним, засовывая руки в карманы пальто.       — Не ровняй нас.       — Вот уж не подумал бы, что подобный тебе вампир окажется праведником. Так сильно ударило по сердечку то, что я тоже убийца?       — Ты же говорил, что у меня его нет?       — Начинаю сомневаться.       — Зачем ты сделал это? — Сону выпускает дым в сторону Джея, не останавливаясь на пути.       — Были причины. Такой ответ устроит? — хмыкает Джей.       — Нет.       — Ну, конечно. Боишься, что я и за тобой однажды приду?       — Было бы резонно. Но нет. Потому, что Сону и сам не понимает чего он боится. И боится ли вообще? И какое ему дело до того, чем Джей занимается в свободное время, если только не убивает вампиров и не ест детей и котят. Хотя, детей бы Сону ещё простил, те бывают слишком назойливыми и шумными.       — Ты взъелся на меня и едва душу не вышиб лишь за то, что я убил левых людей? Мы даже не близки к отношениям, в чём твоя проблем, Сону? Он вздрагивает от звука собственного имени и давится дымом. Хотел бы и он знать, в чём его проблема? И почему бы не закрыть глаза на это всё, продолжить кормиться и целоваться? Дойти до следующей стадии, трахаься, купаясь в крови, и наслаждаться телами друг друга и приходами от сердечек, зажатых под языком. Что-то гложет внутри. Что-то, отчего Сонц самим собой быть не может. Он надел розовую толстовку и короткие белые шорты, натянул нехотя с утра чулки с крохотными бантами на задней стороне бедра и зашнуровал мартинсы, передавливая икры. Но он впервые делал это всё без воодушевления, не пританцовывая перед зеркалом и не целуя его напоследок. Он впервые не посмотрел в отражение, выходя из дома. И всё из-за мыслей об одном единственном человеке, что ворвался в его размеренную жизнь и всколыхнул пыль, лежащую так уютно столько лет.       — Или… — Джей ловит момент, когда Сону выбрасывает окурок на чей-то газон, и перехватывает его руку, разворачивая находу к себе и сжимая тонкие пальцы. — Просто кому-то всё это время попросту не хватало кого-то рядом?       — Не страдаю в одиночестве, — щетинится Сону, хмурясь от неприятного укола под рёбрами.       — Не говорю о страданиях. Но о том, кто делал бы так, — Джей тянет вперёд другую руку, пробегаясь костяшками пальцев по щеке Сону и поддевая ими подбородок. — Разбавлял твою повседневную рутину, время от времени давая тебе кормиться. И не только.       — Да боже…       — О том, кто не боялся бы смотреть тебе в глаза и умел обуздать дьявола внутри. Джей подтаскивает его за ладонь к себе вплотную, укладывая руку на свою талию под пальто. Сону впивается в его бок намеренно болезненно.       — Может ты и сам не подозреваешь, что тебе нужен кто-то, на чью шею ты безнаказанно закинешь ноги и будешь обожаем без принуждения?       — Или может у тебя всё ещё хреновая фантазия, которая раздражает? — закатывает алые глаза Сону, чувствуя, что говорить становится труднее, как только татуированные ладони ложатся на шею.       — Когда молчу, нравлюсь тебе больше? — ухмыляется Джей, пробираясь пальцами к затылку Сону, ероша собранные в низкий пучок цветные прядки.       — Вообще не нравишься.       — Лжец из тебя так себе. Их поцелуй поверхностный, лёгкий. Простое прикосновение и испачканные кристалльным блеском губы Джея. Но Сону не уворачивается, хоть и не закрывает глаз, следя за карей насмешкой в других.       — Ты правда нравишься мне, куколка.       — Соболезную.       — Это лучше к тем, про кого ты спрашивал вчера.       — Всё ещё не собираешься меня впутывать?       — Я слукавил, — морщит нос Джей, улыбаясь. — И ты впутан был в это с самого начала.       — Что?       — Как для вампира, ты чертовски невнимателен и слишком похуистичен. Сам ведь знаешь, что бессмертен, но не бесконечен.       — О чём ты, чёрт дери? — хмурит брови Сону, стискивая футболку на боку Джея сильнее.       — О том, что супер слух вроде дан тебе, а не мне, а слышу больше каким-то чудом я. Ты не нравишься многим в школе, и это не секрет. Но нескольким людям ты не нравишься настолько, что тебе готовили особенный выпускной, — Сону хмурится сильнее, ничего по-прежнему не понимая, но начиная, кажется, улавливать нить. — Не сейчас. Сам понимаешь, слишком опасно за пару недель до экзаменов поставить всех на уши и испортить себе личное дело, или жизнь. Я спрашивал тебя про способы твоего убийства не потому, что это нужно мне. А потому, что каждый из них перебирал Марк со своими дружками. У Сону леденеют мёртвые внутренности, и весь он обмирает в руках Джея.       — Я говорил, что ты слишком палишься.       — Ты убил их…       — Раньше, чем они смогли убить бы тебя, — просто подтверждает Джей, склоняясь к лицу Сону, но неожиданно оставляя поцелуй у него на лбу. — Поперебирали бы способы, нашли бы нужный. Возможно помучали бы тебя перед этим. Их фантазии ты бы удивился.       — Но ты мог просто… — Сону теряется, облизывая нервно губы. — Ты мог просто покалечить их.       — Тебе жаль этих людишек?       — Нет, — выпаливает он. — Нет, я…       — Неужто волнуешься за то, что меня могут как-то поймать? — усмешка Джея быстро переходит в расслабленную улыбку, когда он смотрит в алые глаза. — Ты правда нравишься мне, Сону. А я не привык молчать, когда мне кто-то нравится. И тем более, стоять в стороне, если происходит какая-то дичь.       — У нас может не быть будущего.       — На кой чёрт мне будущее, если я хочу тебя здесь и сейчас? — фырчит Джей, запуская пальцы в волосы Сону и притягивая его к себе за затылок, сталкивая лбами.       — Я вампир, в конце концов, они не справились бы со мной.       — Тогда почему мне удаётся? И на этот вопрос Сону и сам бы хотел знать ответ. Но вместо ответа его лишь утягивают в очередной поцелуй. Более долгий и туманящий голову. Совсем путающий мысли, потому что у Сону никогда такого в жизни не было. Чтобы его защищали. Чтобы его хотели. Суккубы не в счёт, они хотят всех и всегда. У него никогда не было никого, кто хотел бы его себе, готовый убивать на своём пути. У Сону никого не было, с тех пор, как они расстались с сестрой. И, может, Джей прав и в этом его проблема?       

* † *

             Вести о смерти двух школьников от змеиного яда разнеслись, как чума. Сону начал прислушиваться к чужим разговорам чаще, выходить в людные холлы чаще, контролировать свои глаза чаще. Не выпуская при этом из своих пальцев ладони Джея, что самодовольным рассекал по коридорам, придерживая нарочито галантно двери и стреляя испепеляющим взглядом в зевак за них двоих.       — В конце недели у парня из соседней школы намечается ещё одна вечеринка, — говорит он, когда они спустя неделю сидят на крыше, разглядывая мелкотню, гоняющую по школьному стадиону. — Не хочешь сходить?       — Как-то нет желания, — поводит плечом Сону, затягиваясь и выпуская дым в голубое небо.       — А на что есть?       — Докурить, отсидеть занятия и дождаться вечера, чтобы выйти на охоту.       — Хочу с тобой.       — На кой чёрт ты мне сдался? — вздёргивает бровь Сону.       — Я тебе может и нет, — хмыкает Джей. — Но мне любопытно посмотреть, как ты делаешь это.       — Фетиши?       — Пусть будет так. Сону разглядывает лучистые карие глаза, которые золотом подсвечивает солнце. Понять пытается, что творится в тёмной голове? Понять не может себя, почему до сих пор ни разу не применил на Джея дар внушения? Он выдыхает дым в улыбающееся лицо и цыкает языком.       — В десять. Я скину геолокацию, — сдаётся он.       — Круто, — поигрывает бровями Джей, склоняясь вперёд и чмокая коротко надутые губы. — Дресс-код?       — Твой повседневный.       — Я весь в предвкушении. И да, Сону тоже. Сону тоже…       

* † *

             Он даже скучал по этому. По себе до появления Джея в его жизни. По тщательному подбору одежды и скребущемуся ощущению в грудине перед сладким ужином. Забыл, кажется, как вообще это делать, хоть и прошло с последнего раза и не так много времени. Вкус крови Джея въелся в его дёсны. Сону защёлкивает кружевной чокер с розовым кристаллом сердечка, ложащимся в межключичную ямку, и осматривает себя придирчиво в зеркало. Идеальный ярко-розовый макияж с длинными стрелками, подколотые в два привычных пучка цветные волосы. Сидящая как надо кроп-толстовка нежно-лавандового цвета и серая в клетку юбка с высокой талией, открывающая длинные ноги с чуть розовеющими коленками. Неизменные массивные кроссовки идеально белые с разноцветными, как его пряди, шнурками. Не слишком вызывающе, но для места, в которое он собирается, даже слегка целомудренно. Привлекающе взгляды, он знает, но не выделяющее его из толпы при случае. Ему почти нравится, но будто бы чего-то не хватает…       — А мне так нравились все твои чулки, — дует губы Джей, встречая его у машины. На нём совершенно не впечатляющая чёрная футболка и узкие джинсы, но сидящая потрясающе косуха и уложенные небрежно волосы. Чуть подведённые глаза и блестящая в правом ухе длинная серёжка с крестом. Сону кривит уголок накрашенным губ. Вот, пожалуй, чего ему не хватало для завершения образа.       — Сегодня у них выходной, — бросает он, забираясь на пассажирское.       — Скинь мне их расписание позже, — подмигивает Джей, захлопывая дверцу и обходя машину. Сону глаза закатывает, но улыбается невольно. Замечает вдруг в зеркало заднего вида контейнер на сидении. Тут же бросает взгляд на голые ладони Джея, пристёгивающего ремень безопасности.       — Почему ты…       — Нам ведь хватит пары-тройки часов? — оборачивается тот.       — Должно.       — Мне показалось, тебе будет легче расслабиться, будь они под замком сегодня. Поправь меня, но кажется ты не во время кормления слегка теряешься в пространстве. Становишься уязвимым.       — Как заботливо, — хмыкает Сону. Но внутренне нехотя соглашается подобным заметкам.       — Так куда мы держим путь? Вместо геолокации ты скинул свой дом и…       — Клуб «Haegeum» на окраине. Забей в навигатор. Но вместо того, чтобы включить его, Джей расплывается вдруг в кошачьей улыбке, заводя мотор.       — Лишнее. Я прекрасно знаю, где находится это гадюшник. Сону не спрашивает. Но откидывается на сидении, прикрывая глаза и позволяя себе унестись мыслями в предстоящий вечер. Где он, Джей и море крови.       

* † *

             С тихим шипением розовое сердечко тает на языке. Под закрытыми глазами проносятся мириады звёзд и вспышки метеоритов. Голая полоска кожи на талии огнём горит от горячих ладоней её держащих. Сону жмётся спиной к Джею ближе, закидывая голову ему на плечо и встречая длинной шеей влажные поцелуи. Укладывает ладони холодные на пламя чужих, растворяясь в оглушающих битах, что становятся громче и громче с каждой секундой. Вдыхает глубоко запах крови, что мешается в тесном помещении, как бешеный коктейль. Облизывается, задевая кончиком языка острые клыки, уже сочащиеся ядом от подступающего голода.       — Готов? — обжигает шёпот его ухо. Он нехотя приоткрывает мутные глаза, фокусируясь на разноцветной толпе. Вылавливает почти сразу скучающее за баром тело, тупо мотающее ленту в телефоне. Сону нравится сверкающая на открытых ключицах цепочка и пара колец на больших пальцах. Сону нравится приятный ванильный цвет волос и острые скулы. Сону нравится, как вена напрягается и пульсирует на шее. Он кивает на вопрос Джея шало и отстраняется, вливаясь в толпу, что словно расступается перед ним. Идёт напролом к своей цели, сверля красной радужкой, что мерцает в свете стробоскопов и от действующего в крови сердечка. Улыбку на сияющие губы натягивает самую приторную из возможных, подсаживаясь на соседний стул и забрасывая ногу на ногу.       — Скучно тут, а? Он ждёт. Пока чужие глаза отвлекутся от экрана телефона. Ощущает заинтересованный взгляд на своих коленях, на кроме клетчатой юбке. Слышит, как сбивается с ритма едва заметно сердце, стоит лишь глазам подняться выше, отмечая в юбке вовсе не миловидную девушку, как привычно. Он улыбается елейнее, упираясь локтем в барную стойку и склоняясь ближе, перехватывая взгляд и намертво сцепляя их.       — Хочешь повеселиться в туалете, да? — зрачки напротив расширяются, взгляд стекленеет.       — Да, — кивают безропотно.       — Тогда идём. Сону не дожидаясь ответа, берёт парня за руки, спрыгивая со стула. Упавший из слабых пальцев телефон он подхватывает одним быстрым вампирским движением, пряча в задний карман юбки. Ведёт жертву в клетку, не забывая оборачиваться через плечо, убеждаясь, что всё идёт по заученному сценарию. Но не в этот раз, потому что за спиной незнакомца тенью следует Джей, жадно вглядываясь в разморённое личико Сону со сладкой улыбкой. В одной из кабинок уже привычно трахаются, и Сону впитывает в себя эти звуки. Лишь слегка прикрывает глаза, пока заталкивает в дальнюю ничего не подозревающего парня. Сажая его на крышку унитаза, ощущает тесноту, когда Джей заходит следом, запирая дверцу и облокачиваясь на неё спиной.       — Смотри на меня, — мурчит он, пальцами за подбородок поворачивая голову парня к себе. Вновь магнитит их взгляды. Рука машинально уже тянется к крохотному нашитому кармашку юбки, в котором прямо без пакетика насыпаны сердечки. Он кладёт одно из них на язык, пальцем открывая безвольный рот. И целует сразу глубоко, но коротко, передавая розовую шипящую таблетку, оставляя её растворяться пенкой.       — Не кричи. Тебе будет больно и страшно. Но не вздумай кричать и дёргаться, — снижает он голос до угрожающего рыка. А после резко запрокидывает голову парня за волосы и вгрызается в шею. Тело под ним лишь дёргается конвульсивно, но руки опадают, а бёдра раздвигаются. Сону погружается в столь любимый процесс, причмокивая и размазывая кровь. Позволяя ей стекать по красивой бордовой рубашке, распахнутой на груди. Окрашивает в алый серебро цепочки и вонзает зубы глубже, выстанывая в удовольствии. Стонет громче, потому что чувствует горячие ладони на своих бёдрах, вздрагивая. Он кормится и наслаждается, забывая о весьма компрометирующей позе, в которой оказывается. Склонившийся к шее сидящего парня, выставивший на обозрение Джея задранную донельзя юбку и голые бёдра. Ещё пара сантиметров, ладони Джея ползут выше, ложась на бледную задницу, сегодня облачённую в чёрное кружево. Сону никогда и никто не трогает, но он привык ощущать себя идеальным на все сто. Одевается для себя, красится для себя, шоу кормления для одного. Только для себя. Сегодня имеет зрителя в первом ряду. Он впивается пальцами в плечо и волосы парня сильнее, потому что руки Джея сминают его чувствительную кожу. Гладят и стискивают, задирая юбку на поясницу. Сону не думает о сопротивлении или о том, к чему это приведёт. Он лишь крупнее делает глотки огненной крови и стонет беспрерывно в разорванную рану, пока Джей прижимается низом живота к его бёдрам, руками фиксируя на месте. Сквозь собственные глотки и стоны, сквозь нарастающие в соседней кабинке стоны и глухой бит музыки из зала, он слышит, как позади вжикает молния и шуршат джинсы. Урчит утробно, почти захлёбываясь, чувствуя, как ко внутренней стороне бёдер притирается горячая плоть, размазывая по коже влагу. Трение слегка суховатое и даже ему сперва неприятное, но это пропадает за тем, как Джей крепче хватает его за тазовые косточки, вжимая в себя, и скользит членом меж бёдер. Сону в секунду уверяется на все сто, что не зря не позволял никому себя касаться до этого момента. Он не знает, что ему нужно делать, но не парится, потому что Джей делает всё сам. Позволяет ему насытиться кровью и чужим страхом, что ощутимо под гипнозом. Заползает одной рукой под юбку и в трусики, мягко сжимая едва поднимающийся член. Сону никогда не интересовала близость, никогда не интересовало, как вообще это удовольствие влияет на тебя, как проявляется и что нужно делать. Для него секс с детства был порождением сумасшедших выродков сиблингов. Инструментом для штампования рабов и фанатиков. Он вдруг осознаёт это так ярко, словно мысль огненной стрелой впивается в его сознание. Он всегда избегал секса потому, что думал о нём, как о детском кошмаре. Джей ускоряется, двигаясь меж его бёдер и интенсивнее лаская под юбкой. Сону же замедляет глотки, слыша, как сердце в теле под ним затихает. Тело обмякает совсем. Он рвёт, что есть силы целый кусок из подставленной шеи, с рыком выдёргивая и забрызгивая кровью и без того красные стены, оставляя на них лишь тёмные капли. Слышит стон позади себя и ощущает, как становится совсем бесконтрольной хватка человеческая на нём. Глаза закатывает от неизвестных и заполняющих его чувств. Дрожит, слабея в ногах, потому что кончает впервые в чужих руках. От чужих рук. Заливая ладонь Джея и часть своей юбки. Брюки мёртвеца и немного пол. Невольно бёдра сжимает, опираясь руками на бездыханную грудную клетку, залитую алым. Дёргается вперёд, охая, от последнего движения и замирает, когда по бёдрам вниз стекает вперемешку их с Джеем сперма. Смеяться начинает вдруг неконтролируемо и заливисто, запрокидывая голову. Взвизгивая, когда тело его за шею поднимают резко, спиной прижимая к вздымающейся в противовес той, что напротив, груди. Джей дышит тяжело в его ухо, пальцами испачканными лаская вытянутую шею и цепляя ими кружево чокера. Поддевает сердечко, оставляя за ухом, на челюсти и ярко-розовой щеке поцелуи.       — Ты лучшее, что случилось со мной в жизни, — слышит он низкий шёпот. Смеяться перестаёт, медленно оборачиваясь и встречая губами чужие распахнутые. Ловит каждый частый вздох.       — Ты убил их ради меня, да? — шепчет тоже, поднимаясь взглядом к затянутым непроглядной тьмой глазам.       — Я убью ещё, если потребуется. Сону видит в них своё отражение. Сону видит в них очередную фанатичность и сумасшествие. Сону целует первым.