Поврежденный

— Привет, — вздохнул Уилсон, войдя через боковую дверь кабинета Хауса в конференц-зал. — Можно тебя на два слова? — неловко закончил он. — Интересно, о чём же пойдёт речь, — беззаботно сказала Кэмерон, вставая из-за стола и двигаясь к книжным полкам, чтобы взять папку. — Хочу убедиться, что никто не пострадает, — нерешительно начал онколог. — Всё в порядке, — твёрдо сказала Кэмерон. — Все ведут себя так, будто я иду на свидание с Джеком Потрошителем, — тихо добавила она. — Я беспокоюсь не о тебе, — пояснил Уилсон, слегка взволнованно. Он увидел, как удивлённо Эллисон подняла голову от папки, прежде чем повернуться к нему лицом.       Он поднял глаза и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить, пытаясь подобрать правильные слова. — Он уже давно ни перед кем не открывался, и я… — он замолчал на мгновение, подходя к ней ближе, глядя в пол. — Надеюсь, тебе это действительно нужно, потому что… если он снова откроется и его ранят…       Он снова отвернулся, слегка пожал плечами: — Следующего раза уже не будет.       Кэмерон смотрела на него обеспокоенно: — Боитесь, что я разобью ему сердце? — мягко спросила она.       Уилсон лишь посмотрел на неё несколько секунд, прежде чем повернуться и уйти.       Он не заметил шока и внезапного понимания, промелькнувшего на её лице.

***

      Уилсон начал волноваться о свидании ещё в приёмном отделении. Было забавно дразнить Хауса по этому поводу вместе с другим парнем. Он подумал, что для Грега было бы хорошо хотя бы раз пойти на встречу.       В конце концов, он просто хотел, чтобы друг был счастлив, а Хаус ни с кем не встречался с тех пор, как уехала Стейси. Как бы он ни пытался притворяться, что он не нуждается в людях и заботе, Уилсон знал, что это ложь.       Хаус был слишком одинок, и это его беспокоило.       Он не понаслышке знал, насколько уязвим на самом деле его лучший друг. Из-за этого радость от свидания быстро превратилась в беспокойство.       Беспокойство о том, что Кэмерон разбивает Хаусу сердце, потому, что он уже бывал так ранен.       Уилсон не любил думать так о Греге, но во многих случаях, когда он видел, как другу больно, разбивалось его собственное сердце.       Он хотел защитить его, и эта защита заставила его пойти в квартиру диагноста, чтобы помочь в подготовке к свиданию. — Это ошибка, — сказал Хаус, глядя в зеркало и пытаясь поправить галстук. Уилсону это казалось милым, то, как он борется с этим. — Я не умею вести светскую беседу.       Уилсон, лёжа на кушетке с газетой, которую он едва прочитал, закатил глаза от подробного описания Хаусом ужасов светской беседы. — Открой перед ней дверь, — предложил Уилсон. — Подвинь ей стул… — Я уже бывал на свиданиях, — возразил Хаус. — Последний раз ещё при жизни диско, — безмятежно ответил Уилсон, прежде чем продолжить свою бодрую речь. — Если нужны презервативы, у меня есть, — небрежно добавил он, когда Хаус снова смотрел в зеркало, дабы поправить волосы.       Ему пришлось подавить весёлую улыбку, когда опешивший Хаус обернулся. — Это тебе жена дала? — недоверчиво спросил он. — Аптекарь, — спокойно ответил онколог. — Нужно всё отменить, — пробормотал Хаус. — Завтра утром пациента оперируют. — Будь ты хирургом, в этом был бы смысл, — легкомысленно возразил Уилсон, глядя, как Грег, хромая, пробирается через гостиную на кухню.       Странное чувство зародилось в груди. То, которое он всегда испытывал, наблюдая, как Хаус идёт на длинные дистанции. Это была не жалость, это была… забота, теплота по отношению к лучшему другу, который столько пережил, но упорно продолжал идти.       Когда Хаус открыл холодильник, Уилсон заметил: — Хорошая мысль, помогает от нервов. Принеси и мне пива, — онколог снова посмотрел на газету. — Пива нет, — тихо ответил Хаус, глядя в холодильник. Уилсон в замешательстве поднял глаза. — Хочешь перед ужином поесть? — с любопытством спросил он.       Хаус наклонился и вытащил что-то из холодильника. Когда Джеймс понял, что это было, он быстро встал с дивана и подошёл к Хаусу, чтобы убедиться. — Убого, да? — хрипло спросил Грег, держа коробочку с корсажем и смущённо глядя в сторону приближающегося Уилсона.       Хаус держал её ровно и пристально рассматривал. Удивлённое недоверие сменилось тёплой ухмылкой, когда Уилсон увидел цветы вблизи. — По-моему, ей нравятся убогие, — мягко сказал он, глядя на Хауса с нежной улыбкой.       Грег повернулся, чтобы посмотреть на друга, и ненадолго встретившись с ним взглядом, оба снова посмотрели на коробку.

***

      Хаус сказал Уилсону, что он может остаться в квартире, если захочет, и ушёл. Уилсон подумывал пойти домой, но не хотел видеться с женой этой ночью.       Кроме того, он подозревал, что Грег позволил ему остаться, потому что хотел, чтобы Уилсон был тут, когда он вернётся. Возможно, в качестве повода поскорее вернуться, но вероятнее, чтобы расслабиться с онкологом после своего свидания.       Уилсон улыбнулся от этой мысли.       Он быстро заскучал, и в конце концов заснул на кушетке, пока не проснулся от звука отпирания входной двери.       Хаус прихрамывал, Джеймс скривился при виде его подавленного лица. Когда диагност увидел Уилсона, его глаза слегка расширились, прежде чем он попытался изобразить веселье. — Ты всё ещё здесь? Что подумают соседи? — пошутил он. — Что случилось? — с тревогой спросил Джеймс, и ухмылка Хауса дрогнула, когда он понял, что ему не избежать разговора.       Он пожал плечами, избегая взгляда Уилсона, запер дверь и убрал свои вещи, сняв смокинг и накинув его на спинку дивана. Онколог заметил, что его галстук был уже развязан. — Ничего, просто мне не о чём было поговорить после того, как я сделал комплимент её серёжкам и туфлям.       Хаус пытался сказать это со своим обычным легкомыслием и остроумием, но ничего не вышло. — Хаус, — тихо повторил Джеймс. — Пожалуйста, расскажи мне.       Обычно Грег отшатнулся бы от такого беспокойства. Он положил правую руку на спинку дивана, оставив трость возле двери. — Я сказал ей, что она хочет встречаться со мной только потому, что я ранен, а ей нужно кому-то помогать.       Он наконец взглянул на Уилсона, сказав это, и ожидал, что тот скрестит руки и прочтёт ему лекцию, но реакции не последовало, потому Хаус сразу же опустил голову.       Сердце Джеймса разбилось вдребезги. Он думает, что это единственная причина, по которой он может ей нравится? Таким он себя видит?       В горле растёт ком. — Почему ты так думаешь? — наконец встав и подойдя к подлокотнику дивана напротив Хауса, спросил Уилсон.       Хаус горько фыркнул: — А почему ещё?       Уилсон чуть не заплакал, но подавил слёзы гневом — не на Хауса, а на обстоятельства, которые заставили его так себя чувствовать. — Почему ещё? — безрассудно выпалил он. — Ты забавный, умный, она ясно видит, что ты хороший человек при всех своих менее привлекательных качествах, и ты прекрасен!       Он застыл от ужаса, когда глаза Хауса расширились, а губы приоткрылись от шока.       Уилсон смотрел себе под ноги, сердце похолодело, а глаза наполнились слезами. — Шутишь, да? — наконец спросил Хаус в шутку, но Уилсон уловил серьёзность, стоящую за этим. — Нет, — прошептал он.       Тяжело сглотнув, Джеймс посмотрел Хаусу в глаза, полные беспокойства и печали. Раньше, он никогда по-настоящему не позволял себе оценить, насколько они синие. — Ты красивый, Хаус.       Взгляд Грега смягчился, и по его лицу расплылась лёгкая улыбка. Уилсон смотрел в ответ, мозг медленно осознавал ситуацию, а грудь начала наполняться надеждой. — Уилсон, — поддразнивающе пробормотал Хаус. — Ты ревновал?       Он не осознавал этого, но осознавал, что его беспокойство по поводу свидания переросло в желание остаться в доме диагноста и провести с ним вечер. Он подумал об этом после того, как Хаус ушёл, прежде чем отвлечься на газету, думая, что ведёт себя как эгоист.       Внезапно, ему вспомнились собственные слова в клинике. Молодая наивная докторша, влюбившаяся в грубого взрослого начальника…       Что из этого на самом деле касалось Кэмерон? — Да, — мягко сказал Уилсон, медленно обходя диван, пока не остановился перед Хаусом.       У диагноста перехватило дыхание, когда Уилсон поднёс руку к его лицу, поглаживая тёплую кожу и щетину, глядя прямо в глаза. — Хаус, — пробормотал он, приближая своё лицо к его, глаза Грега закрылись, когда их носы соприкоснулись.       Джеймс поднял другую руку, поглаживая заднюю часть шеи Хауса, когда его руки опустились на чужие плечи. — Ты не ранен, — мягко сказал Джеймс, сокращая разрыв и нежно целуя.       Хаус улыбнулся в поцелуе, обняв Уилсона.