love's a risk

      Сейчас Ацуши и сам не вспомнит, когда и с чего все началось. Все - это чувства, забивающие голову и грудь, из-за которых трудно дышать теперь уже в буквальном смысле, взгляды украдкой, неловкие вопросы, попытки сблизиться и не обжечься при этом, потому что Чуя Накахара в жизни Ацуши занял место Солнца, к которому приближаться опасно, но так хочется. Он и не раздумывает долго, ныряя в омут бесполезных и глупых на самом деле чувств почти сразу, как осознал, что обычное восхищение, которое часто у него возникало к совершенно разным людям, переросло в настоящую симпатию и желание быть рядом. Быть рядом - и не претендовать на большее, ведь Накаджима прекрасно осознает свои нулевые шансы в таком деле. Это правда тяжело, но ничего, он потерпит, лишь бы видеть его почаще.       Может, он чуточку соврал, сказав, что не помнит ничего об их встрече. Кажется, это было начало первого года старшей школы? В первые дни Ацуши был слишком погружен в новую для него рутину и не замечал ничего вокруг, пока не попал случайно на тренировку волейбольной команды, где Накахара уже второй год занимал позицию либеро. Он увидел, как круто он играет в волейбол, но ничего больше ему не пришлось думать. Это уже потом из мелких деталей выросло то непонятное, лишнее чувство - Накахара, болтающий с его одноклассником Акутагавой и заботливо за ним приглядывающий, принятые мячи во время школьных матчей, соцсети парня с фотографиями и личными мыслями, на которые Ацуши наткнулся из одной удачи и желания судьбы послать ему Дадзая с рандомными навыками, в которых числилось умение находить аккаунты любых людей. Правда, после оказалось, что этот самый Дадзай долгое время был другом Накахары, но с чего ему пришло в голову помогать невзрачному первогодке с его влюбленностями, Накаджима не знает и сегодня.       Школьные годы летели кометой, так что Ацуши не вспомнит полностью все моменты этих двух лет, во время которых он, пожалуй, довольно стремно потакал своим чувствам. В том смысле, что смотрел иногда на Чую, не подходя ближе пяти метров, если их не разделяла толпа школьников, следил за его инстаграмом и твиттером, боясь даже поставить отметки или тем более написать комментарии, узнавал о нем больше через общих знакомых. На последнем пункте и рухнул чудесный план Накаджимы разрешать себе эти чувства, ожидая, пока старший выпустится и симпатия тогда пропадет навсегда.       В некоторых аспектах Акутагава оказался даже хуже, чем их семпай Дадзай. Он совершенно игнорировал страхи и комплексы одноклассника, не ставил в частых случаях его мнение в ничто, закатывал глаза на каждую глупую отмазку Накаджимы. Дадзай хотя бы делал вид, что сочувствует смущению Ацуши признаться в своей любви, Рюноске лишь фыркал презрительно и тащил за руку знакомиться с Накахарой, не обращая внимания на возмущение.       Впервые нормально Ацуши заговорил с Чуей на вечеринке, в честь чего - он уже не помнит. Помнит небольшой снегопад, грохочущую в ушах музыку, или это у него ощущения так смазались, шаловливую ухмылку Дадзая, когда он оставил младшего с Накахарой на холодном балконе, забрав с собой Акутагаву и шепнув напоследок "Не упускай, мелкий". Стоит ли говорить, что тогда Накаджиме сложно было и слово выговорить, не то что в чувствах признаться, когда перед ним стоял тот человек, в которого он влюблен?       Через пару стаканов чего-то явно алкогольного, иначе бы Акутагава не смотрел так сочувственно, Накаджима немного расхрабрился и с какой-то явно глупой мотивацией заговорил с Накахарой, удивительно трезвым и рассудительным. Тогда они сидели в отдельной комнате, в темноте и духоте, через тонкие стены были слышны одобрительные возгласы и отчаянно фальшивые песни, но им, в общем-то, было наплевать на такие незначительные детали. Ацуши все говорил и говорил на общие темы, перешел в один момент на деликатную тему - любовь. Рассуждал о нежелательных последствиях, которыми в детстве пугали друг друга школьники, об отношениях на расстоянии, странной потребности людей быть любимыми и любить в ответ. Накахара смеялся горько и пусто, но слушал внимательно, не перебив ни разу уже сонного от алкоголя Накаджиму, а потом неожиданно добавил:       - Я рад, что ты можешь болтать о таком. Значит, у тебя не было еще тех самых нежелательных последствий, - Чуя потрепал его по волосам, накрыл одеялом и вышел, прикрыв за собой дверь.       На следующий день, когда в квартире остались только он сам, Дадзай и Акутагава, Ацуши впервые посетила ханахаки бьё.       Через пару недель Накахара поступил в университет и покинул город.       На деле, в их мире ханахаки бьё не была такой уж и ужасной болезнью. Отвратительной - да, печальной - тоже, но она редко уносила с собой жизни, только если болеющий не отказывался из глупости от операции по удалению ростков цветов. Ацуши окружало множество людей с грустными или счастливыми историями об этой болезни, и все они вполне сносно пережили тот период. Так что ничего страшного в его положении на деле не было никогда. Это он уже потом надумал себе лишнего.       Как осознал на себе Накаджима, любовь была сильным и трудно выводимым чувством. Накахару он не видел целых полгода, но, судя по лепесткам ромашек, которые он выблевывал из себя стабильно два раза в месяц, из его мыслей уходить он и не собирался. Настоящее безумие болеть в перспективе смертельной болезнью и отказываться от операции ради бесполезных чувств к человеку, который, наверняка, Ацуши даже и не помнил. Но он лелеял какие-то малопонятные надежды, не предпринимая никаких действий, и прерывал всяческе любые уговоры Рюноске рассказать все родителям и отправиться на хирургический стол. Будь с ними тогда Дадзай, он бы сейчас вряд ли так страдал со своей идиотской любовью, но Осаму давно уехал из города и зажил другой, университетской жизнью, оставив бывших уже кохаев на самих себя. По крайней мере, в этом был уверен Ацуши.       Через некоторое время Накаджима стал безрассудно, как он сам понял позже, тратить деньги на еженедельные поездки в другой город ради минутных встреч с Накахарой. Вечеринки Дадзая, где он, школьник-выпускник, не должен был никогда появляться, редкие беспечные разговоры в кофейнях, где Чуя спустя пять встреч стал рассказывать о своей повседневной жизни - пары, новые друзья, проекты, подработка в магазине одежды, тренировки. И никакого намека на любовь или пару, как понимал с облегчением позже Ацуши.       Сейчас он думает с бессильной злостью, почему у Накахары не возникло никаких вопросов о том, что школьник делает в чужом городе. Почему не прогнал, не осмеял, не попросил отвязаться, а лишь сам пошел на сближение.       За месяц до экзаменов Дадзай неожиданно объявился в жизни Накаджимы и Акутагавы, предложив съездить к морю на пару дней - проветриться, отдохнуть от нервотрепок, может, кому-то даже уладить личную жизнь. Рюноске взглянул на него со злостью и разочарованием, но отложил в сторону конспекты, учебники и образцы тестов, начиная собираться. Он не мог оставить друга в одиночестве - Ацуши был слишком эмоциональным, нестабильным, а еще его тошнило цветами и кровью. Это было возможностью поставить точку в глупой истории, свойственной подросткам, и отправиться уже к хирургу. При другом же исходе хирург и не понадобится, так что Акутагава был готов пожертвовать несколькими днями подготовки, даже если он будет находиться поблизости от Дадзая.       Кочи встретил их невообразимо алыми закатами, бесконечным водным плато и беззаботностью, пропитавшей, казалось, каждый уголок небольшого городка в предвкушении скорого лета. Ацуши вставал ранним утром, ловил первые золотистые лучи рассветного солнца, любовался бликами на рыжих волосах, улыбался вслед за накахаровой яркой улыбкой и каждый вечер проводил рядом с ним, коротая время беседами, но чаще - уютным молчанием. С каждым днем ему все больше казалось, что лед вокруг его сердца, успевший появиться за долгие месяцы безответной любви, начинает потихоньку таять, а во взглядах Накахары проскальзывает теплота. Вместе с приходом лета под кожей у Накаджимы разгорелась надежда.       Даже окровавленные белые лепестки, падающие в раковину, не могли разрушить его мечты.       Акутагава и Дадзай, видя, какая атмосфера появилась вокруг них, переглянулись насмешливо и понятливо удалились, постаравшись дать им как можно больше времени вместе. Рюноскэ, к тому же, не мог скрыть улыбки радости за друга. Тогда он думал, что хотя бы у Ацуши первая любовь закончится не просто кровавым кашлем, но счастьем в отношениях. Его собственная причина операции несколько лет назад вечно крутилась рядом, раздражая скрытым презрением на дне карих глаз. Осаму все еще злился на него за лишние эмоции, ведь когда-то он придумал себе образ Акутагавы, похожего на него самого - а потом узнал об уже сделанной операции и наткнулся на собственные развеянные иллюзии.       В вечер пятого дня, после утренней прогулки по берегу моря, игры в волейбол в местном спортивном комплексе днем и ужина свежими сашими, Накахара и Накаджима как обычно устроились на балконе квартиры. С девятого этажа открывался неплохой вид на город, а наблюдать за закатами здесь было даже приятнее, чем во время брождения по старинным улочкам Кочи, с которых еще не выветрилось исконное японское очарование - во второй день они вдвоем забрели в какую-то совершенно не туристическую часть города, где по бокам песочно-землистого асфальта теснились одноэтажные домики с бумажными незастекленными сёдзи, а в конце улицы возвышался небольшой храм одного из местных синтоистских божеств. Когда Акутагава с Дадзаем наконец нашли их, уже зажигались фонари на недолгие ночные часы.       Но закат уже прошел. Небо постепенно темнело, заливая улицы синеватым холодным светом, а воздух начинал колоть прохладой - Ацуши, подняв голову, увидел привычную картину курящего в открытое окно Накахары.       - Слушай, Ацуши, - говорит Чуя, не оборачиваясь. Его взгляд упирается в спину и поблекшие в сумерках рыжие волосы, а по позвоночнику растекается тревога - из-за темного вечера, что ли, или это интуиция внезапно завопила?       - Да? - кое-как выговаривает парень непослушными губами. Такой Чуя - невероятно далекий, совсем на него не глядящий и будто бы ставший чужим, - пугает его, впиваясь северным ветром под кожу. Уже совсем не та наивная надежда.       - Я не стану поддерживать эту идиллическую картинку, когда мы уедем отсюда, - его слова совсем расплывчатые и непонятные, но, кажется, Ацуши догадывается, что последует дальше. - Я думал, ты сам все поймешь, когда продолжишь плеваться цветами, но недооценил твое слепое желание любви.       - Как давно ты знал?..       И не то чтобы стыдно, скорее ощущается горечью и кислотой на языке, словно выросшее из юношеской влюбленности отвращение. Накаджима пытается незаметно сморгнуть непрошенные слезы и опускает взгляд, думая, как забавно это было - подыгрывать ему, потерявшему голову из-за столь близкой возможности получить желаемое. Не то чтобы Накахара хоть раз давал ему намек на что-то большее, чем обыкновенная дружба, но... Это самое "но" сейчас больно задевало Накаджиму.       - Как ты стал приезжать ко мне в другой город. Согласись, это странно - мы виделись всего раз по-пьяни, а потом ты начал навещать меня каждую неделю. Трудно было не догадаться.       - Так что, у меня с самого начала не было ни шанса? - усмехается Ацуши, немного отойдя от первого удара. А то, что в груди саднит, это ничего - сейчас бы выяснить все, с болью разобраться можно и потом. Перед ним он ни за что не разрыдается.       - Да, с самого начала, - безо всякой снисходительности отвечает Чуя, а когда он оборачивается, у Накаджимы внутри что-то окончательно обрывается - в ледяных чужих глазах не нашлось места даже для капельки сожаления. Мог ли он думать, что человеку, который еще вчера смеялся с ним и глядел столь тепло, что счастье разливалось по венам, так на него наплевать? Накахаре, впрочем, совершенно без разницы, о чем там думает сейчас школьник, отчаянно влюбленный в него столько времени - иначе бы у него хватило сострадания молча уйти, а не присаживаться рядом, глядеть обманчиво мягко, тянуться руками. Ацуши зажмуривает глаза, но не может отказаться от этой подачки. Если не смотреть на пустое лицо, то можно представить, будто в касании кроятся хоть какие-то чувства. - Но ты не подумай, проблема не в тебе. Это я дефектный. Не способен на любовь. Полюбил когда-то неудачно - провели операцию, но хирург допустил ошибку, когда вырезал ростки.       Слова эти проходят мимо Ацуши - он по-глупому старательно пытается запомнить, как ложится ладонь Чуи на его щеку, чтобы урвать себе еще немного воспоминаний о горькой первой влюбленности, а Накахара ему это малодушно позволяет.       - Если не это, я бы точно в тебя влюбился.       Следующим утром Накаджима вместе с Рюноскэ провожает взглядом машину, на которой старшие возвращаются обратно в свой университет. Рассветное солнце выходит из-за горизонта, а немногочисленные высотки все еще сокрыты синими сумерками. Акутагава смотрит на него обеспокоенно, но Ацуши отвечает одной лишь искренней улыбкой.       Рюноскэ вздыхает спокойно, понимая, что глупостям пришел конец.       Уже через несколько часов они оказываются в родном городе и возвращаются к привычной рутине - тихие часы в местной библиотеке, исписанные черновики, слепящий свет экрана с открытыми тестовыми вариантами, жалобы в личку друг друга в три часа ночи насчет непонятных тем.       Больше Накаджима не ездит каждые выходные в другой город и не выплевывает в раковину лепестки.       Впервые за долгое время он дышит свободно, чувствуя лишь спокойствие.