Поцелуй любви

Белая курица самозабвенно потрошила мусорную кучу за кухней. Иван-Царевич, зарывшись в стогу сена, тоскливо за ней наблюдал. Солнце спряталось за тучами, ветер гонял первую палую листву и веяло прохладой - первые предвестники осени подкрались незаметно и бередили душу. Шум шагов заставил зарыться Ивана поглубже и замереть. - И даже за девками не ходит? - Нет. Прячется на заднем дворе целыми днями. Смурной и молчаливый. - Захворал, чтоль? - Тоска его какая-то гложет. Раньше в лес часто убегал без спросу, а сейчас и туда носа не кажет. - Бабку надо привести. Пусть глянет. Не дай Господь, захворал. Тятька и нянька отошли к крыльцу и Иван перестал их слышать. Тяжело вздохнул, переворачиваясь на спину. Чего в этот лес теперича ходить? Пропали тайные тропки к черному терему. Не сыскать дорожку к нему. Отвел Кощей глаза, не добраться теперь до него. Иван-царевич после того раза долго не решался. Как-то… соромно. Ясно ж было, что не за травкой он воротится… А когда надумал, то дорогу найти не смог. Поначалу решил, что забыл или попутал чего. А потом понял. Закрыл ему путь Кощей. Не люб, значит… И затосковалось Ване. Так сладко с Кощеем было, что девки дворовые теперь пресными казались. А парни и того хуже. В лаптях да в рубахах, лица загорелые, румяные, обветренные. Волосы выгоревшие на солнце, руки грубые. Сами как вроде справные, пригожие, да нет в них той тонкой стати, белой кожи, черных глаз под густыми бровями вразлет. И плетки у них нет. И ворожбы. И так кручина одолела, что ни спать, ни есть. Волком вой! Пошел к русалкам. Сел на берегу, уставился в воду, а слёзы капают, только круги на воде разводят. Мавки к нему осторожно подобрались, стали в глаза заглядывать, в волосы цветы и водоросли вплетать. Мокрыми, холодными руками гладить. А тиной от них пахло! Хорошо раньше не узнал, что их слезами можно приманить. Рассказал им. Молчат, дуры. Только смотрят так жалостливо, что совсем тошно стало. И после этого совсем бросил в лес ходить. Чего туда шататься, если все без проку? А может и правда к бабке? Только не к городской. Та мигом отцу доложит и запрут Ивана опять, да еще и отходят батогами, чтобы не повадно было. Решено! Нужно на другой конец города. Можно стороной, через лес, под самой охранной стеной пройти. И быстрее и безопаснее. Царевич выбрался из стога. Привычно перемахнул через стену и был таков. Быстро добрался до другого края города. Тут не было белокаменных домов, не было красивых, высоких теремов сложенных из огромных вековых деревьев. Халупы жались друг к другу, будто от страха. Грязь и запустение. Дом бабки-ведуньи был посправнее, но все равно выглядел грязным и запущенным. Над входом, среди пучков трав и веников, покачивались крысиные головы. Ваня засмотрелся на них. На каких-то остались еще остатки шерсти, на других глаза, в некоторых копошились черви и мухи, но все оскалились острыми, мелкими зубами. Страх-то какой! Кощею бы, наверное, понравилось. - А откель это к нам такого красивого молодца занесло? Иван вздрогнул и отшатнулся от неожиданности. Из-за угла избы вышел огненно-рыжий парень. Высокий, длинноволосый, весь обвешанный амулетами и бусами, с крупной золотой сережкой в одном ухе. Смотрел нагло и насмешливо. - Я это…, - немного растерялся царевич. - Мне бабка Ховринья нужна. - А тебе зачем? К нам такие не заходят. Иди к царскому двору, там рядышком Аксинья живет. Как раз по таким чистеньким, как ты. - Нужно было бы к ней, туда бы и пошел. Говори, где Ховринья, а то я в следующий раз не один приду, возьму с собой ребятушек, они эту погонь вашу всю поснимают, а тебя в церковь уволокут, перекрещивать будут. Да не святой водой, а плетью. Врал, конечно. Заикнись Иванушка куда пошел, его самого бы так к попу потащили. Но, больно наглый вид у этого. Чего это он нос задирает? - Проходь, - рыжий видимо впечатлился и отпер дверь, сам замерев на темном пороге и пропуская внутрь. Иван прошел не задумываясь. В темной избе пахло как в бане: липой, рябиной и можжевельником. - Тебе чего надо-то? Нет Ховриньи. Я за нее. Я внук ейный. Светозаром кличут. Чего надобно-то? - Мне это… - потоптался Иван на месте, - найти кой-кого надо. - Кого? - Кощея. И так большие глаза Светозара округлились еще больше. - Кого? - Кощея. - Иди-ка ты куда шел. Я с хворыми не работаю. Ивану стало обидно. Он молча развернулся и вышел. Нужно что-то другое думать. Дождаться, когда вернется ведьма? Так каждый день сюда не наведаешься. Так и брел, забыв, что прятаться надо, по городу и вышел к красному крыльцу. Там его стражники под белы рученьки и схватили, да к Царю поволокли. Тятька только глянул строго, но пороть не стал. Чего хворого бить? А вдруг еще хуже сделаешь? Ивана вновь заперли и запретили даже во двор выходить. Тем временем Светозар вырезал из дубовой доски амулет и думал. Кощея ему найди. Откуда такой взялся? Манаги* обпился или вина какого? Не смог усидеть за делом, бросил все и подсел к большой чашке с водой. Сыпанул туда пыли, бросил веточку, закрутил пальцем круги по воде, сам вглядываясь. А там в водовороте давишний барчонок, в высоком царском тереме, под замком и стражники дозором ходят. Так значит царевич это младший. Тот самый, которого прячут от всех. Предсказала Ховронья семнадцать лет назад, что Кощей Бессмертный украдет сердце у новорожденного младшего царевича и жизни ему больше не будете среди людей. Испугался царь. Запер младшего. И сторожил много лет, боясь, что Князь Тьмы придет и убьет младшего, самого любимого. Всех детей пристроил. Дочерей отдал и в Лихолесье, и в Тридевятое царство, и в Заморские края. Средний сын войной живет, границы расширяет. А старший на царство готовится сесть. Только самый младший в тереме сидит. Вот оно что… Сам решил Кощея победить и выйти наконец на свободу? Да где же его сыщешь теперь, этого Кощея. Бабка давно на него зуб точила. Добралась, старая карга… Светозар продолжал вглядываться в белокурого царевича, размышляя. Красивый, как девка. Девка… прищурившись замер на мгновенье, а потом бросился к полкам, выудил из коробов засушенную кроличью лапку и вернувшись к столу бросил ее в водоворот и вновь замер. А кроличья лапка пошла ко дну, закрутившись в воронке, резко всплыла, будто выскочила и зависла на поверхности, коготочками вверх. Светозар засмеялся. Значит украл таки Кощей сердце младшего царевича, только вот не убил, а испортил парня. Светозар собрал котомку и отправился на царский двор. Поговорить. Может сгодится на что-нибудь Иван Царевич. На царский двор прошел легко, отвел глаза стражникам, псам кость заговоренную бросил. Те вцепились в нее и будто приклеились, ничего больше не видели и не слышали вокруг себя. А вот в терем пройти не смог. Аксинья постаралась, заговорила, чтоб никто темный даже ступить на порог не смог. Пришлось спрятаться до темноты за кузней и ждать, пока дворовые разойдутся. Вышел, когда луна поднялась высоко, озарив все холодным серым светом. Сплел из ворожбы паучка-поисковичка и отпустил. Паука быстро перебирая лапами пересек двор, быстро вскарабкался по высокой каменной стене, шмыгнул в приоткрытое окно. Спустя немного времени в окне, со свечкой в руках замаячила белокурая фигура. Светозар вышел из тени и помахал рукой. Царевич по-кошачьи спустился по веткам дерева, растущего рядом с теремом. - Чего надобно, ведьмак? - Я не ведьмак. Пошли, что покажу. Теперь уже вдвоем выбрались в лес. Дошли до опушки молча. А когда остановились Светозар не проронив не слова перекинулся в лиса. Большого, с пушистым хвостом и красивой рыжей шкурой. - Так ты волхв?! - испуганно вскрикнул царевич. - Не ори, дурной! - пролаял лис. - Вохв. Только бабка моя меня при себе держит, чтобы ворожбой моей питаться. Иван отступил на шаг. - Я тебе помогу, а ты мне. Помогу Кощея найти,а ты меня освободишь от бабки. - Как? Светозар обернулся в человека, сел на траву, подобрав под себя ноги и торопливо заговорил, пристально вглядываясь в Ивана: - Она мне хозяйка. Обманом заманила. Обещала ворожбе темной научить. А на самом деле только силы мои сосет, ненасытная карга. Мне чтобы уйти, нужно себе хозяина сильнее найти. Я и так к Кощею хотел, но она за мной следила и на поводке держала. А сейчас… - махнул рукой Царевич подозрительно прищурился: - Ты, если на поводке, как ко мне пришел? - Так она далеко. Кощея сторожит. А мне поводок ослабила, чтобы я мог свободно по городу ходить и в лес. Деньги сами себя не заработают. Травами торгую, к больным хожу. Все копеечка. - И как ты мне поможешь? - Слушай, - и достал из торбы клубок красных ниток, маленький мешочек и большой гребень. Иван слушал внимательно и понимал, что ему становится страшно и стыдно. - Иди. А обратно. Не забудь про меня только! - Не забуду, коль меня не обманул. И смело зашагал в темную чащу, бросив впереди себя клубок ниток. Красная нить загорелась в темноте, указывая путь, клубок катился быстро, но все равно было страшно. Ночной лес угрожающе шептал, иногда вздрагивал от резкого совиного крика, казалось, что кто-то идет рядом, прячась за деревьями и кустами, светит белыми глазами. Иван шел, чувствуя, как душа уходит в пятки, спина покрывается холодным потом и ноги дрожат. Клубок уводил в самую темную и зловещую часть леса. Постепенно Иван начал понимать, что узнает дорогу. Он не раз здесь ходил вначале лета. К Темному терему. И это начало согревать, будто одеялом пуховым его закутали и узваром горячим напоили. А когда замаячили остроконечные черные маковки, Царевич заулыбался. Не обманул волхв. И как раз клубок кончился. Дырка в заборе была на прежнем месте, только заросла колючками. Продрался и сам не заметил как, ведь там Кощеюшка. В саду уже не было так страшно. Только вот сад показался недружелюбным. Раньше и цветы занятные росли, и дурман-трава колосилась, и кусты причудливые были. А сейчас все было жухло, серое в лунном свете. И черный терем будто покосился, больше не был высоким и стройным. Иван замер на пороге, размышляя, можно ли пройти через главное крыльцо или искать другой путь. Раздался скрежет, такой, что дрожь пробрала до самых костей. - У-у-у, пшел отсюда, ирод! Большая, толстая старуха, как гора возвышалась на крыльце. Иван, сглотнув, набрал полную грудь воздуха и громко сказал: - Заблудился. Пусти добро молодца! Я тебе службу сослужу! - Не рассказывай мне сказки. Чую царскую кровушку. Так и знала, что ты придешь. Я сейчас твоим мясом полакомлюсь, косточки здесь разбросаю, а потом скажу, что то Кощей до тебя добрался. - Ну, иди, бабка. Попробуй. Хоть и зычно получилось, но Иван чувствовал, как у него трясуться поджилки. А старуха, грузно, но быстро слетела с крыльца, хотела вцепиться кривыми когтями в Ивана, но тот успел бросить в нее пыль из мешочка. Ведьма заголосила дурным голосом, закрутилась на месте. Царевич не стал смотреть, что с ней стало. Бросился на крыльцо, влетел в терем и не разбирая заметался по пыльным, гулким горницам. Нашел Кощея на самом верху, в спальной. Он лежал на мягкой перине, сложив белые, длинные пальцы у себя на животе. Иван было кинулся к нему, но вспомнил урок Волхва. Высунулся из окна и бросил гребень. Гребень ударился оземь и тут же вокруг терема вырос высокий забор из костяных зубьев. Бабка, уже отплевавшаяся от волшебной пыли попыталась пробраться через них, но застряла и замерла, свесившись мешком. Иван вновь бросился к постели, забрался верхом, обхватил руками тонкое, белое лицо с серебряным венцом на лбу. - Кощеюшка, я пришел. Но Кощей даже не шелохнулся. Иван прижался лицом к его груди, чувствуя размеренное дыхание, обнял и закрыл глаза. Что ж делать-то? И все прижимался и прижимался, чувствуя под собой твердое,сильное тело. И так его тоска заела. Он шел всю ночь. Сделал все, как научил его волхв. И вот сейчас все? Не проснется Кощей. Так и будет здесь спать вечным сном? И зарастет тут все паутиной и больше никогда Ваня не дотронется до Кощея, не почувствует то стыдное, жаркое… Стиснул его, зашарил руками, будто что-то искал. Красивый. Все равно красивый. Обнаглев от горя, Царевич начал расстегивать одежду Кощея, стремясь дотронуться до голой кожи. А дальше дурман один остался, уткнулся лицом в живот, дышал кожей и чуть не плакал. Околдовала подлая бабка, а теперь как? Прижался щекой и вдруг понял, что сам Кощей все еще спит мертвым сном, но там, внизу… Робко скользнул рукой по твердому, длинному. Обмирая, потерся щекой. Крепко зажмурился, спустил ткань и коснулся губами головки. Осмелел, вобрал в рот сколько смог, выпустил и откидывая волосы с лица увидел, что Кощей лежит на него смотрит. - Ты проснулся!!! - За травкой пришел? - хмыкнул Темный князь, облизываясь. - Тебя спасать, - Иван хлопал глазами. - Спасай, не отвлекайся Кощей направил голову царевича обратно. Иван старался, трудился, с удовольствием слушая громкие вздохи и горячий шепот, подсказывающий ему, как лучше. А потом… Плетки в эту ночь не было. Но было много всего стыдного. Иван уснул далеко за полдень. Кощей чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Оставив Царевича в горнице, сам пошел наводить порядок. Старую ведьму отволок к водяному и отдал на откуп. Давно обещал кого-нибудь заманить к нему. - Все, я тебе больше никогда не поверю. И яблочки себе свои в жопу засунь. - А это мысль, яблок нет? - оживился водяной. - К Лешему. Это не по моей части. Дальше Кощей наведался в город. К волхву. Иван рассказал, как тот ему помог. - На службу ко мне хочешь? - Угу, - рыжий кивнул головой, нагло рассматривая Князя тьмы. - Ну, ладно. И к вечер вернулся в свой черный терем, где его ждал Иван-Царевич. - Все таки разведу я нечисть вокруг, Ванюша, чтобы никто сюда даже не сунулся. Иван улыбался и смотрел влюбленными глазами: - И курочек. Белых. - И курочек, - обреченно кивнул Темный князь.