Боль

      ему трудно представить, что когда-то его жизнь в его же голове начиналась с эфемерного момента рождения. сейчас, когда нить с этим мнимым прошлом обрезана, Эмилю кажется, что его самого соткала боль, чтобы поселиться в хрупком теле и измождать его, стать его костями и мышцами. чтобы шептать о их с парнем целостности, что она неотъемлемая его жизни, прижиматься и стискивать руками. боль. сначала её было очень много - в тот самый момент его нового рождения. странные методы лечения странных незнакомых людей. они, может, и называли имена, но сознание отторгало набор букв, коими боль постоянно называла себя, когда приходила к нему и вшивала себя в его тело, становясь новыми стежками вен под кожей. вскоре он привык к ней. слёзы и смех стали такими созвучными понятиями, что эмиль путал, когда что из них нужно ощущать и выбрал оба одновременно. так един с болью, что не чувствует её больше. когда ты впитал что-то в себя - оно тебя не коснется.       но потом появилась она. сейчас Ада сидит на переднем сидении, рядом с ним, одной рукой ведя машину, а другой, упершись локтем в открытую оконную раму, дирижировала сигаретой ото рта к внешнему миру и обратно. девушка сосредоточена на дороге и собственных мыслях. её губы чуть скривлены, точно - сигарета паршивейшая горечь, и взгляд, лишенный блика, будто говорит о том же. и всё-таки, немного ином.       когда появилась Ада, снова вернулась боль. потому, что в объятиях девушки тело Эмиля расслабилось и вновь выпустило боль наружу. и она снова касалась его попеременно с пальцами Ады. и в этом было некое таинство, без горечи первого - неощутима сладость второго. он, скорей бы, остался безразличен к нежности девушки, не измученный тем, отчего она его спасала и тем, чем она его спасала. сидит рядом и всего минуту его занимает вид из окна. внешний мир существовал для него не из контекста эфемерного рождения. а боли из новых воспоминаний. казалось, что со внешним миром Эмиль давний враг и они обоюдно отвергли друг друга. Ада купила ему новую одежду, чтобы Эмиль отверг также своё новое прошлое, где он - пациент злобных чужих рук. на парне простые белая рубашка и чёрные брюки на подтяжках, того же цвета ботинки. бюджетный вариант, который могла себе позволить девушка купить ему.       машина остановилась на заправке, Аде захотелось кофе. как иронично, что восстановить баланс нужно именно ей, а не автомобилю. когда девушка отстегивает на себе ремень безопасности, парень хватает девушку за руку. сделал это, прежде чем захотел, прежде чем успел заметить её ладони, в контексте тонких бледных запястий. Ада осторожно поднимает взгляд. ощутима разница между тем, как это было, когда они сбегали из клиники, чтобы вернуть Эмилю его эфемерное рождение, а теперь едут в какое-то место, что, якобы, могло подарить ему эфемерное будущее. ни в первое, ни во второе парень не верил. но верил в Аду. его настоящее.       раньше её взгляд был настороженным, по-докторски изучающим, аккуратным и взыскательным. сейчас - встревоженным и мягким, но(!) - в дополнение ко всему предыдущему. её суть неизменна. она работает как калькулятор со встроенными в него цифрами и устроена, чтобы вычитать и слагать их и никак иначе. этого из неё не выбросишь. отвергай эту часть Ады - отвергай всю Аду - оставайся без настоящего, а значит - без ничего. - хочешь чего-нибудь? - она накрывает его руку своей второй, будто так она возвращает себе контроль над ситуацией, которым Эмиль овладел всего секундно. затем отводит её, чтобы прикоснуться к его волосам. Эмиль прикрывает глаза, чувствуя теплую руку на своей щеке. он отрицательно кивает головой. - на секунду, - он всегда говорит сжато и тихо, на хриплом баритоне человека, внутри которого так тихо, что повысь он голос - это бы пошатнуло всю его внутреннюю идиллию. - мне показалось, что ты собираешься исчезнуть.       Ада отнеслась к его словам с пониманием. как обычно. внимательно слушает, никак не выказывая своего отношения к сказанному парнем. её рука на его лице стала нежнее и Эмилю стало так щекотно внутри от трепета этого прикосновения, что он двумя руками обхватил эту ладонь и приподнёс её к губам, ими благодаря за все эти чувства внутри. целуя длинные пальцы, костяшки, медленно и ощутимо. Ада улыбалась, уголками губ врезаясь в рдеющие впалые щеки. она протянула пальцы обеих рук по щекам парня, обхватывая его лицо. карие затуманенные глаза смотрят в её лицо так доверчиво им внимая, что это что-то невообразимо распаляет внутри Ады. ей хочется смеяться, так громко и заливисто, чтобы самой сущностью стать смехом, но она только улыбается. парень шумно дышит, когда она приближается к нему, тянется и мягко сухими губами касается его губ. жадные, но робкие его - они поддаются, но не властвуют. между поцелуями Эмиль ловит краткие вдохи, снова вожделея следующими прикосновением к Аде. его глаза закрыты и даже стиснуты в преддверии чего-то наполненного и сладостно приятного. Ады - нет. она внимательно смотрит. снова изучает, снова контролирует. слагает и вычитает. а потом девушка думает, как ей нравятся чужие выпирающие ключицы, виднеющиеся из-за расстегнутых верхних пуговиц рубашки и костяшки чужих пальцев. последние не менее красивы, особенно, когда их изящная тонкость подчеркнута кольцом. Ада хочет, чтобы эти руки прижимали её к этим ключицам. чтобы её грудь, соприкасаясь с чужой, пропускала его дыхание. и этих мыслей она боится. ибо они не слагаются и не вычитаются. не контролируются. поэтому ладони спускаются к твердой мужской груди и мягко отталкивают. эмиль сипло вдыхает, будто всё своё дыхание он оставил в губах Ады и сейчас ему дышать совершенно нечем. Ада слабо улыбается. - я умираю как хочу кофе, подожди меня здесь недолго. он услышал эти слова, когда уже хлопнула дверца, закрываясь, хотя произнесены они были гораздо раньше. во рту горчило от сигаретного дыма, застывшего на языке, с чьим он сплёл свой всего несколько минут раннее. это чувство было таким живым, что само существовало внутри тела Эмиля, волнуя те его части - по которым спускалось. От самого рта - к низу живота. воздуха всё также будто нет.

***

      Ада нервно расхаживала со стаканчиком горячего кофе, дуя на него не от того, чтобы быстрее остыла жидкость, которую хотелось испить, а - сама Ада. Она, как в тумане, вышла из машины, подошла к автомату, вбросила туда мелочь и ждала, ждала, жаждала...чего же? Смотрит на свою машину и терзается чем-то. слагает и вычитает уже не цифры, а саму себя. внутри всё сжато и стянуто, всё взволновано и взбудоражено. это самогипноз. это самоирония.       Ада не может пить кофе - ей уже и не хочется. энергии больше, чем предостаточно и теперь её это нервирует. некоторые работники заправки бросают на неё недоумевающие взгляды, а девушка не замечает и расхаживает туда-сюда, цокая туфельками на невысоком каблучке, которые надевала под недлинное вельветовое синее платье, с белыми фатиновыми свободными рукавами, закрепленными на запястьях вельветовыми синими манжетами с лазурными пуговичками.       эти ключицы и эти руки вызывают жажду. аде хочется пить, но она выбрасывает стакан, почти полный кофе, и стремительным шагом возвращается в машину. Эмиль не понимает, почему губы Ады сжаты, а руки напряженно сжимают руль, внимательно за этим следя. его тело также до сих пор раскалено. Но когда машина отъезжает от заправки и останавливается посреди безлюдной дороги, окаймленной высокими деревьями какой-то тайги, Ада снова тянется к парню, ладонями снова жаждая эту твердую мужскую грудь, носом утыкаясь ему в шею, нежно проводя им вверх и сменяя кончик носа губами, пальцы поднялись выше и гладят ключицы.       Эмиль сидит, замерев от неизведанного чувства внутри, заставляющего откинуться на спинку сидения и запрокинуть голову, подставляя шею чужим губам. красивые пальцы обхватывают женские ребра, Ада пересаживается парню на колени. - тебе нравится, Эмиль? - она манипулирует его именем, он, слыша его в столь сладкой оправе её голоса, не может ничего ответить, кроме как со всем согласиться. Аду пробирает томная дрожь от его ответа, и кожа её покрывается мурашками, хоть внутренний протест бесконечно твердит ей, что она контролируема больше не собой, а больше этим телом, названным её именем.       Ада думает, что никогда ещё она так не была этому рада и целует парня, возвращая ему его дыхание и он, со всем внутренним восторгом принимая его, отвечает чужим губам своими. Эмиль прижимает Аду грудью к себе, и девушка через поцелуй ахает, чувствуя теперь рождение мириад их общих вдохов и выдохов. Стягивает рубашку на парне, оголяя его худые плечи и нежно лаская их руками. Эмиль не может найти застежку на платье девушки, и та помогает ему, оголяя свой верх сама и оставаясь лишь в черном бюсте. Запах её кожи побуждает парня к прикосновениям, и он заметно ощущает разницу между этим и тем, если бы он касался Ады через одежду. Надушенная парфюмом, она слегка горчила, но горечь лишь оттеняла природную сладость и служила ей только катализатором. Эмиль осыпал поцелуями декольте Ады, пока его руки гладили её ноги, приподнимая подол юбки платья. Ада изогнулась в спине, желая ощутить каждый поцелуй отчетливее. Дрожь пронеслась по её бердам и взбунтовала сердце. девушке не верится, что она делает это со своим пациентом. отчего-то становится стыдно, но больше Аду взволновало то, что стыд ей не мешал, а только разгорячил и от этого хотелось сойти с ума. В её промежность через слои нижнего белья и чужих брюк уперся возбуждённый мужской член и Ада застонала, прикрывая себе рот рукой. Снова туманный, взгляд Эмиля с восхищением изучал возбужденное лицо Ады, рукой парень отвел от лица девушки её ладонь и впитывал женские стоны поцелуями губ. девушка расстегнула брюки Эмиля, ерзая на его коленях. Эмиль случайно укусил нижнюю губу Ады, когда соприкосновение обоих ниже живота стало менее косвенным и более ощутимым. Парень с шумом втянул воздух и опрокинул Аду спиной на водительское сидение, мягко сжимая её плечи и губами губы, языком водя по месту укуса, символически извинясь. - что ты делаешь? - глупый вопрос вырвался из губ Ады только в дурмане чувств. Эмиль не отвечает, но стаскивает со стройных ног трусики, чуть увлажненные секретом выделений из-за возбуждения. - хочу сделать тебе приятно, - он шепчет губами у самого женского лона, а этими пальцами - которые ада так любит, с перстнем на одном из них - сжимая её ноги, размещенные у него на плечах, чуть выше колен. - Эмиль, ты... - её голос в нотной партитуре склонялся к отрицанию, но вышел стоном и Ада плавилась, растекаясь воском по сидению машины. её колени дрожали, когда неопытный, но напористый язык парня коснулся её половых губ, а затем проникая глубже. Ада искусала собственные руки, сдавливая стоны. Настолько приятные, что болезненные, спазмы сжимали её живот и ниже.       всё это представлялось ей нереальным, дурманом в пьяном угаре или глупостью мимолетного сознания. Ада в течении этого вожделения, плыла по его воде, сама становясь волнами. она очнулась, когда парень навис над нею. он снова так доверчиво смотрит на неё, внимая желанию в её глазах. как только ада позволит этому желанию в них отразиться. слово "да" выпорхнуло из её губ, прежде, чем успело родиться в подсознании. девушка обняла плечи эмиля, губами утыкаясь в его ключицы. парень вошёл в неё плавным нежным движением и в том же темпе начал двигаться, пока дразнящие укусы Ады, колющие его плечи, не заставили быть напористым и наглым снова.       Ада запрокинула голову, Эмиль смотрит на её красивый подбородок, плавно перетекающий в шею, в нежное декольте и по этому пути следует языком. Эмиля соткала боль, чтобы поселиться в хрупком теле и измождать его, стать его костями и мышцами. чтобы шептать о их с парнем целостности, что она неотъемлемая его жизни, прижиматься и стискивать руками. ада.