мой альфа

Сынмин всхлипывает от страха, когда за стенами дома слышится протяжный волчий вой вожака стаи, который подхватывают молодые альфы, принявшие участие в охоте. Сжимает бедра покрепче, чтобы из него не вытекло еще больше смазки, но это не помогает. Вязкая горячая и ужасно пахучая жидкость вытекает из него не прекращаясь. Как бы он ни старался подавить течку, это было сделать невозможно. Папа-о рассказывал, что природа сама все решает за них. Когда первая течка и кем будет твой альфа. И Сынмин ужасно боялся этого, ведь омеги имели слишком слабое обоняние, которое не позволяло учуять свою пару до первой течки. В то время как альфы о своей омеге знали чуть ли не с рождения. Сынмин, кажется, догадывался, кто это будет, но поспешных выводов не делал, чтобы не тешить себя надеждой. Да и вожак стаи строго следил за тем, чтобы альфы раньше времени не лезли к омегам. Вот будет первая течка, после которой последует охота, то пожалуйста, но не сейчас. Хоть омега и догадывался, но страх, бегущий холодком по позвоночнику, не отступал с первого дня течки. Сейчас у всех совершеннолетних омег идёт третий день, когда начинается охота и их разум не так забит желанием размножаться. Сынмин боялся, что его альфа, которого сама природа выбрала для него, в последний момент передумает и бросит вызов другому альфе, чтобы побороться за другую омегу. Такое бывало. Тяжело представить чувства омеги, когда к ней приходит проигравший альфа, ведь выбора не было. Сынмин встаёт с кровати и старается привести ее в более-менее нормальный вид. Убирает пропитанные влагой простыни в сторону, и спешит к шкафу, чтобы достать новое постельное белье. А потом, когда грязные простыни оказались в чулане, пожалел о своих действиях. Папа-о рассказывал, что, когда отец нашёл его, то сошёл с ума от его запаха. Он перевоплотился в волка и начал вылизывать его полностью. Сынмин тогда красный от стыда все это выслушивал и боялся того, что с ним сделает его альфа. Сынмин решается оставить свои прежние вещи, которые за дни течки ужасно пропахли его природным запахом. Он понимает, что на это альфа точно глаза не закроет, поэтому пусть будет так. Еще успеет принять душ и смыть последствия течки. Сынмин замирает, когда недалеко от его дома слышится волчий вой. Он узнаёт этого волка, потому что его омега выбрала его, но выбрал ли этот альфа Сынмина? Время как будто замедляется, а вместе с ним и останавливается сердце омеги, который стоит возле окна и замечает подошедшего оборотня. Это он. У волка блестящая темно-коричневая шерсть, которая при свете Луны отливает рыжим. Сам по себе волк крупный и высокий. Один внешний вид говорит о том, что этот альфа сильный и могущественный. Таких волков в их стае немного. Сынмин резко дёргается, когда новая волна вытекающей смазки подкашивает его ноги и он хватается за подоконник, чтобы не упасть. Цепкий взгляд красных глаз замечает движение с противоположной стороны окна, и альфа перевоплощается. Он скорее бежит в дом, чтобы наконец-то пометить свою омегу, о которой он грезит столько, сколько себя помнит. Сынмин рос маленьким и болезненным волчонком, хотя оборотни сами по себе здоровье имеют крепкое, на маленькую омежку это не распространялось. Его папа, главный красавец стаи — Джин, перенёс эту беременность тяжело, она была первой и последней, больше у любящей пары детей не было. Не получалось. Сынмина любили не только родители, но и вся стая, каждый как-то пытался позаботится об омежке, то ягод отсыпет, то лишний кусок мяса отдаст. Хенджину это не нравилось. Его так раздражало, к его омеге лезут все подряд, что в свои неполные десять он не выдержал и пошёл сначала к своим, а потом уже и к родителям Сынмина. Заявил, что это его омега и он будет ухаживать за ним, чтобы другие не смели. Никто против не был, только напомнили о главном правиле, делать все так, чтобы сам Сынмин не понял от кого идут ухаживания. Почему так? Да никто не знает, вожак придумал и всем сказал, а остальные слушаются. Хенджин ухаживал аккуратно, что Сынмин порой не замечал этого, но альфе было достаточно того, что знал об этом он. Сынмин хочет кушать? Ой, тут случайно ведерко с ягодами появилось. Сынмину холодно? Как раз завалялся плед, кто-то, наверное, забыл. Сынмин идёт домой, Хенджин всегда рядом, ступает сзади, чтобы не было видно и слышно. Короче говоря, Сынмин был под надежным крылом сына вожака. И сейчас Хенджин тихо ступает в дом и видит халат, что висит у входа. Быстро натягивает на себя и завязывает, чтобы ничего лишнего не было видно, пока рано. Альфа идёт в комнату, где находится Сынмин и довольное рычание пытается вырваться из его горла, но он подавляет его, чтобы не испугать. Сынмин пахнет невероятно. Пахнет весной, которую так любит Хенджин. Омега стоит к нему спиной, все так же упираясь руками о подоконник. Даже отсюда Хенджину видно, как дрожат чужие коленки, когда он решает подойти к омеге. Специально шлепает голыми ногами по дереву, чтобы не испугать Сынмина. — Сынмин. Моя омега. Хенджин обхватывает его талию руками и притягивает к себе, что спина омеги упирается в его грудь. Альфа тыкается носом за ухо омеги, где находится запаховая железа и счастливо закрывает глаза. Сынмин плавится в горячих руках альфы, когда его волчица, его омега, начинает жалобно скулить от недостаточного контакта. Хенджин покрывает шею Сынмина лёгкими поцелуями, проходится языком по железе, когда в воздухе отчетливо слышно возбуждение омеги. Он разворачивает парня лицом к себе и смотрит в затуманенные глаза, что находятся напротив него. Хенджину нравится, что несмотря на болезненное детство, его омега выкарабкалась и наконец-то окрепла. Он кладёт руки на достаточно широкие для омеги плечи и тянет его в свои объятия. Когда-то отец Сынмина рассказал Хенджину, что влюбился в свою омегу из-за его обалденных плеч. И Хенджин понимает его. Опускает руки вниз и сжимает тонкую талию в своих руках. — Ты всё-таки выбрал меня, — шепчет Сынмин и кладёт голову на плечо альфы. — Как я мог оставить тебя одного? Сынмин, я полюбил тебя так давно, что даже не помню те времена, когда мой мозг не был затуманен твоим очарованием. Сынмин смущается от слов альфы, ему становится так приятно, что Хенджин выбрал его. Из всех омег их стаи, которые превосходили его во всем, он правда выбрал его — Сынмина. — Спасибо. — Нет, — Хенджин берет рукой сынминов подбородок и слегка задирает голову омеги вверх. — Это тебе спасибо за все. За то, что тогда не оттолкнул и теперь я здесь. Ты моя омега. — Мой альфа, — выдыхает Сынмин, когда горячие губы Хенджина накрывают его, затягивая в нежный, полный любви, поцелуй.